Надежда Андреевна Толоконникова цитаты

Надежда Андреевна Толоконникова фото

28   0

Надежда Андреевна Толоконникова

Дата рождения: 7. Ноябрь 1989

Наде́жда Андре́евна Толоко́нникова — российская участница феминистской панк-группы Pussy Riot, основательница организации по защите прав заключённых «Зона Права» и интернет-СМИ «Медиазона», бывшая участница арт-группы «Война».

Получила всемирную известность в связи с уголовным преследованием за акцию «Панк-молебен „Богородица, Путина прогони!“» 21 февраля 2012 года в храме Христа Спасителя.

За участие в данной акции была арестована 3 марта и 17 августа 2012 года приговорена Хамовническим судом к лишению свободы на срок 2 года по статье «Хулиганство». Основную часть своего срока отбывала в женской ИК-14 . Была освобождена 23 декабря 2013 года по амнистии, за два месяца до первоначального окончания срока заключения. Находясь в заключении, занялась защитой прав заключённых. Освободившись, Толоконникова вместе с Марией Алёхиной заявили о создании организации по защите прав российских заключённых «Зона права».


„Я готова сидеть с тараканами и клопами в самой грязной тюрьме, но лишь бы там была возможность читать.“

„Из всех чувств сильнее всего щемящая и нескончаемая тоска по справедливости и пониманию.“


„Государство должно быть главным идеалистом в обществе, которое вопреки всему верит в лучшее в человеке и действует согласно этой вере. Мы же пока имеем государство — циничного ублюдка, поощряющего самые темные и варварские инстинкты в человеке. Укради, избей, съешь, кусни.“

„Человек — это существо, которое всегда ошибается, оно не совершенно, оно всегда стремится к мудрости, но никогда ее не имеет, именно поэтому родилась философия, именно поэтому философ — это тот, кто любит мудрость и стремится к ней, но никогда ей не обладает.“

„Они, осужденные, десятками лет сидят без лечения, без необходимых им лекарств и операций. При тусклом глумливом свете лампочки в 30 ватт на 10-местную камеру.“

„Страстность, откровенность, наивность выше лицемерия, лукавства, напускной благопристойности, маскирующей преступления.“

„Больше всего теперь меня волнует старый как мир вопрос: «Как я когда-нибудь смогу радоваться, зная о том, как много совершается зла и творится неправды?» Мне пишут люди, поддерживающие меня: «Помни, все это закончится, и ты вернешься к счастливой жизни». Но можно ли быть счастливым, увидев то, что увидела я? Я знаю, это беспокойство, мятежность и отчаяние, но никогда нескончаемый поиск правды теперь уже точно меня не оставят.“

„Несмотря на то, что опыт заключения – крайне непростой опыт, мы, политзэки, становимся в результате его приобретения только сильнее, смелее и упорнее. И тогда я задам последний на сегодня вопрос: какой тогда смысл в том, чтобы держать нас тут?“


„Недавно мне в письме прислали притчу, ставшую для меня важной. Что случится с разными по характеру вещами при попадании в кипяток? Хрупкое – яйцо – станет твердым, твердое – морковь – размягчится, кофе же растворится и захватит собой все. Итог притчи таков: будьте как кофе. Я в колонии – это тот самый кофе.“

„Ты каждый тюремный день свой проводишь в работе над собой. И, по моему опыту, работа эта даже более интенсивна и продуктивна, чем на свободе. Почему? Из чувства противодействия, из вредности элементарной. «Ах, вы так со мной? Отлично, тогда на зло вам я выйду еще лучше и сильнее, чем была до тюрьмы!»“

„Мое заключение — это обратная материальная сторона матрицы, сотни поставленных в строй тел — ослабленных, бледных, бессловесных, сотни физических существований, обволакиваемых слизью возвращения того же самого, слизью апатии и застоя.“

„Человек может обладать огромным количеством знаний, но не быть при этом человеком… Пифагор говорил о том, что многознание уму не научает. Мы здесь, к сожалению, вынуждены это констатировать. Лишь декорации и элементы живой природы, тела, доставленные в зал суда.“


„И с каждым днем люди все больше и больше понимают, что, если их политическая система так ополчилась на трех девочек, которые 30 секунд выступили в ХХС, это означает лишь то, что эта политическая система боится правды, боится искренности и прямоты, которую несем мы с собой.“

„Мы невероятно по-детски наивны в своей правде, но тем не менее ни о чем сказанном, в том числе и в тот день, мы не жалеем, и будучи озлословленными, не собираемся злословить взаимно, мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся. Гонимы, но не оставлены. Открытых людей легко унижать и уничтожать, но когда «я немощен, то силен».“

„Кто бы мог предположить, что история, в частности еще недавнего ее страшного сталинского террора, совершенно не учит, хочется рыдать, глядя на то, как приемы средневековой инквизиции воцаряются над правоохранительной и судебной системой Российской Федерации.“

„Я, как Солженицын, верю в то, что слово в итоге разрушит бетон. Солженицын писал: «…значит, слово искренней бетона, значит, слово — не пустяк, так тронутся в рост и благородные люди и слово их разрушит бетон».“

Подобные авторы