Николай Васильевич Гоголь цитаты

„Что есть жизнь? Это разрушение мечты действительностью…“

„Поблагодарите Бога за то, что вы русский. Для русского теперь открывается путь, и этот путь есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и всё, что ни есть в России. <…> Вы ещё не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается, в вас все это производит только одну черствую досаду да уныние. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем. Если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; предпочитая одну крупицу всей вашей нынешней, бездейственной и праздной жизни…“

„Кто увлечен красотами, тот не видит недостатков и прощает всё; но кто озлоблен, тот постарается выкопать в нас всю дрянь и выставить её так ярко внаружу, что поневоле её увидишь.“

„Не будьте мёртвыми душами, но живыми. Есть только одна дверь к жизни, и эта дверь — Иисус Христос.“

„Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека.“

„Русского человека надо благодарить хотя бы за намерения.“

„Обращаться с словом нужно честно. Оно есть высший подарок Бога человеку.“

„В пословицах наших видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, наглядность, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое пронимает насквозь природу русского человека, задирая за всё её живое.“

„Появленье второго тома в том виде, в каком он был, произвело бы скорее вред, нежели пользу. <…> Вывести несколько прекрасных характеров, обнаруживающих высокое благородство нашей породы, ни к чему не поведёт. Оно возбудит только одну пустую гордость и хвастовство. Многие у нас уже и теперь, особенно между молодежью, стали хвастаться не в меру русскими доблестями и думают вовсе не о том, чтобы их углубить и воспитать в себе, но чтобы выставить их напоказ и сказать Европе: «Смотрите, немцы: мы лучше вас!» Это хвастовство — губитель всего. Оно раздражает других и наносит вред самому хвастуну. Наилучшее дело можно превратить в грязь, если только им похвалишься и похвастаешь. А у нас, ещё не сделавши дела, им хвастаются! Хвастаются будущим! Нет, по мне, уже лучше временное уныние и тоска от самого себя, чем самонадеянность в себе. В первом случае человек, по крайней мере, увидит свою презренность, подлое ничтожество своё и вспомнит невольно о Боге, возносящем и выводящем всё из глубины ничтожества; в последнем же случае он убежит от самого себя прямо в руки к чёрту, отцу самонадеянности <…>. Нет, бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже всё поколенье к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости; бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, не показавши тут же ясно, как день, путей и дорог к нему для всякого.“

„Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот — лень.“

„Так любить, как русская душа <…>… Нет, так любить никто не может!“

„…Сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой — явный знак, что они должны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве.“

„Искусство есть примирение с жизнью.
...Искусство есть водворенье в душу стройности и порядка, а не смущенья и расстройства.“

„Душа жены – хранительный талисман для мужа, оберегающий его от нравственной заразы; она есть сила, удерживающая его на прямой дороге, и проводник, возвращающий его с кривой на прямую; и наоборот, душа жены может быть его злом и погубить его навеки.“

„На свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива, в третью минуту она становится ещё слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души.“

„Едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить.“

„Большому кораблю — большое плавание!“

„Ничего, ничего, молчание!“

„Вот, подлинно, если бог хочет наказать, так отнимет прежде разум“

„Архитектура — тоже летопись мира, она говорит тогда, когда молчат и песни и предания и когда уже ничто не говорит о погибшем народе.“

„Скучно на этом свете, господа!“

„На зеркало неча пенять, коли рожа крива.“

„…Истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа.“

„Любовь! Я не понимаю любовь… я никогда и не знала, что за любовь…“

„Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.“

„Нет ничего приятнее, как быть обязанным во всем самому себе.“

„Блестит вдали какой-то луч спасения: святое слово — Бог — любовь.“

„Бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости.“

„Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.“

„Нынешний <…> юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь <…> все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!“

„Я тебя породил, я тебя и убью!“

„…Назначение женщины — быть истинною помощницей мужа в трудах его…“

„Быть в мире и ничем не обозначить своего существования — это кажется мне ужасным.“

„Если тебе случится рассердится на кого бы то ни было, рассердись в то же время на самого себя, хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого.“

„Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; всё зернисто, крупно, как сам жемчуг, и право, иное название драгоценнее самой вещи.“

„Слышно страшное в судьбе наших поэтов.“

„Какая странная мода теперь завелась на Руси! Сам человек лежит на боку, к делу настоящему ленив, а другого торопит, точно как будто непременно другой должен изо всех сил тянуть от радости, что его приятель лежит на боку. Чуть заметят, что хотя один человек занялся серьёзно каким-нибудь делом, уж его торопят со всех сторон, и потом его же выбранят, если сделает глупо, — скажут: «Зачем поторопился?»“

„Велико незнанье России посреди России. Всё живет в иностранных журналах и газетах, а не в земле своей. Город не знает города, человек человека; люди, живущие только за одной стеной, кажется, как бы живут за морями.“

„Искусство стремится непременно к добру, положительно или отрицательно: выставляет ли нам красоту всего лучшего, что ни есть в человеке, или же смеется над безобразием всего худшего в человеке. Если выставишь всю дрянь, какая ни есть в человеке, и выставишь ее таким образом, что всякий из зрителей получит к ней полное отвращение, спрашиваю: разве это уже не похвала всему хорошему? Спрашиваю: разве это не похвала добру?“

„Переводчик должен быть как стекло, такое прозрачное, что его не видно.“

„Если уж один бессмысленный каприз красавицы бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости умнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру.“

„…У меня никогда не было денег в то время, когда я об них думал. Деньги, как тень или красавица, бегут за нами только тогда, когда мы бежим от них. Кто слишком занят трудом своим, того не может смутить мысль о деньгах, хотя бы даже и на завтрашний день их у него недоставало.“

„Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.“

„Выражается сильно российский народ!“

„Нет уз святее товарищества!“

„Если бы вы знали, с какою радостью я бросил Швейцарию и полетел в мою душеньку, в мою красавицу Италию. Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — всё это мне снилось. Я проснулся опять на родине…“

„В каждом слове бездна пространства, каждое слово необъятно, как поэт.“

„Легкость в мыслях необыкновенная!“

„Да и странно говорить: нет человека, который бы за собою не имел каких- нибудь грехов.“

„Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями.“

„Родник поэзии есть красота.“

„Театр ничуть не безделица <…>. Это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра.“

„Чему смеетесь? — Над собою смеетесь!“

„…Чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное и чтобы это необыкновенное было между прочим совершенная истина.“

„Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. <…> Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.“

„Русь! Русь! вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека <…>.“

„Я разгадывал науку веселой и счастливой жизни, удивлялся, как люди, жадные счастья, немедленно убегают от него, встретившись с ним…“

„Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: чёрные, неестественной величины! Пришли, понюхали — и пошли прочь.“

„…Сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы.“

„В глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви.“

„Оно конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?“

„Я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь, как выкуришь.“

„Но неизвестно будущее, и стоит оно пред человеком, подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот. Безумно летают в нем вверх и вниз, черкая крыльями, птицы, не распознавая в очи друг друга, голубка — не видя ястреба, ястреб — не видя голубки, и никто не знает, как далеко летает он от своей погибели.“

„Разве всё, что отрывается от земли и земного, не есть уже Христос, разве в любви, сколько-нибудь отделившейся от чувственной любви, уже не слышится мелькнувший край божественной одежды Христа? И сие высокое стремление, которым стремятся прекрасные души одна к другой, влюбленные в одни свои божественные качества, а не земные, не есть ли уже стремление ко Христу? «Где вас двое, там есть церковь моя.»“

„Закон — я немею перед законом.“

„Поэзия мыслей более доступна каждому, нежели поэзия звуков, или, лучше сказать, поэзия поэзии.“