Поиск

„Во всяком доме, во всяком, даже самом плохоньком, третьеразрядном ресторане вы увидите на столах и на окнах цветы в горшках, корзинах и вазах. В маленьком Гельсингфорсе больше цветочных магазинов, чем в Петербурге. А по воскресеньям утром на большой площади у взморья происходит большой торг цветами, привозимыми из окрестностей. Дешевизна их поразительна: три марки стоит большущий куст цветущей азалии. За полторы марки (пятьдесят копеек с небольшим) вы можете приобрести небольшую корзину с ландышами, гиацинтами, нарциссами. И это в исходе зимы.“

„Женщины начисто лишены воображения. Они уверены, что достаточно их присутствия, чтобы заполнить жизнь. Но в мире так много всего другого. Они не подозревают даже, что в мире есть еще что-то. Мало кто из них об этом догадывается. Впрочем, то не их вина. Просто они боятся. Им и в голову не приходит, как много всего вокруг. Вокруг земля. можно лежать на земле, на песке, чтобы в голове было пусто и веял легкий ветерок. Можно ходить и смотреть по сторонам, и делать что-нибудь, строить каменные дома для людей, делать для них машины, давать им свет или что-нибудь еще, что каждый мог бы получить, — и они бы потом тоже могли ничего не делать, могли бы лежать на песке, на солнце, с пустой головой, и спать с женщинами.“

„Американцы, конечно, конченные дебилы, раз считают, что открытая продажа оружия, это каким-то образом свобода. То есть давайте мы тогда всем странам раздадим ядерные бомбы. А почему бы нет? Это свобода! Почему какой-то неграмотный реднек может себе позволить дробовик, а Ким Чен Ын, человек достаточно образованный, из богатой семьи, не может получить водородную бомбу? Лицемерно как-то.
Я не знаю, хватит ли американскому правительству взять под контроль продажу оружия, но, надеюсь, хотя бы наши никогда не подумают: «А давайте разрешим продавать оружие! Водка у них уже есть, пускай будут и автоматы!». Как весело.“

„Предположим например, что семена какого- нибудь злака или другого растения,
свойственного сырому лугу, перенесены случайно на склон соседнего холма, где почва—хоть и более возвышенная— достаточно еще влажна, чтобы предоставить растению необходимые условия для существования. Предположим далее, что после долгого пребывания здесь и после смены многих поколений наше растение постепенно достигло сухой, почти безводной почвы какого-нибудь другого более крутого ската; если ему удастся прижиться здесь и сохраниться в течение ряда поколений,—оно изменится до такой степени, что ботаники при встрече с ним сочтут его за особый вид.“

„Интересное в этих картинах — это внезапно ворвавшееся в наше сознание присутствие открытого видимого и скрытого видимого которое в природе никогда друг от друга не отделяется. Видимое всегда прячет за собой ещё одно видимое. Мои картины просто выявляют такое положение вещей непосредственным и неожиданным образом. Между тем, что мир предлагает нам как видимое, и тем, что это данное видимое под собой прячет, разыгрывается некое действие. Это действие зримо, и оно как борьба, и потому название «Большая война» воспроизводит его содержание с достаточной точностью.“

„Какие-нибудь инопланетяне, возьмись они составлять историю Homo Sapiens, по всей видимости, разбили бы её на две эпохи: ЭДЯР (эпоху до ядерного оружия) и ЭЯР (эпоху ядерного оружия). Вторая, понятно, началась 6 августа 1945 года. С этого дня ведется обратный отсчет времени для этого странного вида, достигшего достаточного уровня умственного развития, чтобы изобрести средство самоуничтожения, но – как вполне очевидно предполагает действительность – не достигшего ни моральной, ни интеллектуальной зрелости, чтобы контролировать свои самые пагубные инстинкты“

„Термин «национальная идея» не имеет чёткого научного содержания. Можно согласиться, что это — когда-то популярная идея, представление о желаемом образе жизни в стране, владеющее её населением. Такое объединительное представление понятие может оказаться и полезным, но никогда не должно быть искусственно сочинено в верхах власти или внедрено насильственно.
<…>
Когда дискуссия о «национальной идее» довольно поспешно возникла в послекоммунистической России, я пытался охладить её возражением, что, после всех пережитых нами изнурительных потерь, нам на долгое время достаточно задачи Сбережения гибнущего народа.“

„Товарищи из Козлова используют всуе имя И. В. Мичурина. В писаниях Ивана Владимировича при всех его больших заслугах есть много элементов ненаучности, так же, как и у Бёрбанка. Дискутировать эти вопросы можно только в спокойной обстановке при достаточной подготовленности аудитории и судей, что, как Вы знаете, бывает не всегда. <…> Одно дело большие заслуги Мичурина, ценность выведенных им сортов и ценность Ивана Владимировича самого как труженика, пятьдесят лет упорно и талантливо работающего, а другое дело — научная селекция, научное плодоводство. Для Ивана Владимировича они вовсе не были обязательны; по существу, его работа была его индивидуальным делом, с института же мы спросим науку.“

„Я думаю, что [твоя] книга показывает, кто ты есть. Если ты верующий человек, это всплывёт в книге. Это не описание того, чего ты придерживаешься или о чём беспокоишься, если знаешь об этом достаточно ясно. Потому что как только ты начинаешь это делать, то ты перестаёшь рассказывать историю и начинаешь писать пропаганду. Я думаю, что пропаганда получила дурную славу, хотя она просто означает, что есть что-то, во что вы верите и хотите этим поделиться. <…> Но это отличается от истории, которую вы не начинаете с ответа, которым хотите поделиться, а начинаете с вопроса, который вам необходимо изучить. И делаете это в виде произведения.“

„Когда у вас есть BMW — ездит неплохо, но не отличная машина, — вы пытаетесь ехать наперегонки и обогнать всех, кто попадается на пути, только чтобы доказать, что ваша машина быстроходная. Но когда вы имеете «Феррари» или «Ламборджини» — машины очень дорогие и очень мощные, — тогда вы знаете, что можете обогнать кого угодно на дороге и больше уже ни с кем не соревнуетесь. Вы едете со скоростью 55 миль в час даже на шоссе без ограничения скорости. Каждый может вас обогнать, но вы знаете, что достаточно только чуть надавить на педаль газа, и он останется далеко позади. Вы знаете, насколько реальны ваши возможности, и поэтому доказывать все это нет нужды.“

„Если достаточно людей поймут проект «Венера» и необходимость внедрения ресурсо-ориентированной экономики, то они это внедрят. Если же ничего не делать, то последствия будут ужасающими. Люди думают: ну положение вещей всегда то хуже, то лучше, всё как-то образуется. Эти мысли далеки от реальности. Такие люди не ведают о том, какие у нас возможности. Они не хотят обременять себя этим, до тех пор, пока они не потеряют свою работу, свой дом, и пока не рухнет монетарная система вместе с банками. Только тогда они начнут искать альтернативы. Люди ещё никогда за всю свою историю не меняли общество с учётом на будущее.“

„Ты знаешь меня, милый Карл: я не упрям и не склонен к предубеждениям. Какую именно научную карьеру ты изберёшь, мне, в сущности, всё равно. Но выберешь ли ты именно то, к чему у тебя призвание, этот вопрос, меня, конечно, тревожит. Сначала мы думали об обычных вещах. Но такая карьера тебя, по видимому, не прельщает. Поэтому, признаюсь, соблазненный твоими столь рано созревшими взглядами, я выразил одобрение, когда ты избрал своей целью научную деятельность будь то в области права или философии, – скорее, как мне казалось в области последней. Трудности, сопутствующие этой карьере, мне достаточно известны…“

„Не оправдывай себя ссылками на свой характер. Не обвиняй природу. Она поступила с тобой как любящая мать. Она дала тебе достаточно сил, к тому же человек наделен волей. Но при малейшей буре всецело отдаваться во власть горя, при каждом страдании обнажать своё разбитое сердце и этим самым разбивать сердца любимых людей – это ты называешь поэзией? Избавь нас бог от этого прекраснейшего из всех даров природы, если таково его непосредственное действие. Нет, только слабость, изнеженность, себялюбие и самомнение побуждают всё сводить к самому себе и заслоняют самые дорогие образы!“

„Культура — это та верёвка, которую можно бросить утопающему и которой можно удушить своего соседа. Развитие культуры идёт столь же на пользу добра, сколько и на пользу зла. Растёт кротость — растёт и жестокость, растёт альтруизм, но растёт и эгоизм. Дело не происходит так, чтобы с увеличением добра уменьшалось зло; скорее так, как при развитии электричества: всякое появление положительного электричества идёт параллельно с появлением отрицательного. Поэтому борьба между добром и злом не угасает, а обостряется; она и не может кончиться и не может, по-видимому, не кончиться.“

„И снова наступила ночь. Тишина беззвучно прошлась по квартире, разглядывая плавающие под потолком мерцающие облака - мысли этих беспокойных людей. Облака плавали, одни из них были ярче, другие светились приглушенным светом. Они удалялись друг от друга, потом сближались, иногда даже сплетались друг с другом. В эту ночь это происходила очень часто и Тишина знала, что так бывает, когда люди думают об одном и том же. Какая все-таки сегодня напряженная, беспокойная ночь. Тишина неслышно вздохнула и продолжила свой обход.“

„Группа предпринимателей купила за границей самолет «Фарман» и законтрактовала авиатора Уточкина летать на нем для увеселения московской публики. В мае 1910 года за первые шесть полетов предприниматели собрали свыше 26 000 рублей. Все билеты были распроданы. Вокруг забора, окружавшего ипподром, на котором должны были происходить полеты, собрались огромные толпы любопытных. Но ни один из них не увидел аэроплана. По договору с предпринимателями, летчик Уточкин должен был летать «не выше забора, чтобы публика не узрела бесплатно этого занимательного аттракциона.»“

„Масскульт — это и есть Большая Культура, хотим мы этого или нет. А интерес у людей появляется только к чему-то интересному. У нас же происходит следующее: есть много людей, которые полагают, что они должны вызывать интерес, потому что продолжают русскую литературную традицию и представляют «настоящую литературу», «большую культуру», mainstream. Hа самом деле они не представляют ничего, кроме своей изжоги. И вряд ли маятник качнётся в их сторону без какого-нибудь нового Главлита. А русская литературная традиция всегда развивалась через собственное отрицание, так что те, кто пытается её «продолжать», не имеют к ней никакого отношения.“

„Другая причина в том, что промышленность является наиболее важной сферой человеческой деятельности, а управление является фундаментальным элементом в промышленности. В настоящее время общепризнанно, что не банкиры, не акционеры, а менеджмент являются стержнем успеха в бизнесе. Это хороший менеджмент, который привлекает кредит, который привлекает работников, который привлекает клиентов. Более того, какие бы изменения ни происходили, независимо от того, принадлежит ли промышленность отдельным капиталистам, или государству, или рабочим, им всегда придется управлять. Управление является постоянной функцией бизнеса.“

„Что же такое ЭГО? Это комплекс данных, конструированный прежде всего общей осведомленностью относительно своего тела, своего существования и затем данными памяти; у человека есть определенная идея о его прошлом бытии, определенные наборы (серии) памяти. Поэтому можно назвать ЭГО комплексом психических факторов. Этот комплекс обладает огромной энергией притяжения, как магнит; он притягивает содержания из бессознательного, из этой темной неведомой области; он также притягивает впечатления извне, и когда они входят в связь с ЭГО, то осознаются. Если же не входят, то осознания не происходит.“