Цитаты о крона

„Скинь со спины поклажу долга, по чести действовать учась.
Зачем откладывать надолго? Срок правосудию — сейчас!
Как счастья выпросишь у неба и счет предъявишь бытию,
Когда во мрак уводишь слепо звезду счастливую свою.
О человек! Ты разве ликом подобен ангелу? — Отнюдь!
В благотворении великом подобен ангелу пребудь.
В новруза день благоуханный в степи ты видишь неспроста,
Как распускаются тюльпаны, и каждый — яркая звезда!
Тюльпан блистающий, ликуя, звезде подобен почему? —
Он принял форму не другую, а ту, что надобна ему.
А ты, разумный, почему же не подражаешь тем, кто прав,
И образы берешь похуже, высокоправпых не признав?
Нарцисса золото червогшо и серебро его бело, —
Как Искандарова корона, земли созданье расцвело!
И померанец благовонный подобен царскому венцу, —
Плодами, цветом, пышной кроной он славе цезарской к лицу.
Но гордый тополь жаждал славы и свысока на мир глядел, —
Он прогадал — сереброглавый: ему — бесплодия удел.
А ты, — когда венцом господства твоя прельстилась голова, —
Ищи с достойнейшими сходства, пойди в учение сперва!
Дерев бесплодных древесину сожгут, и копчено для них.
И в том бесплодие повинно, — судеб не может быть иных.
Но если знание завяжет плоды на дереве твоем,
Тебе и небо честь окажет: в плодах мы солнце познаем.
Нe ошибись, о брат, считая труд стихотворца баловством!
Затея, думаешь, простая писать о сложном и простом.
Ремесла праведные эти благой указывают путь:
Тебе на том — не здешнем — свете за них причтется что-нибудь.
Запятая почтенны эти, благоразумен книжный труд:
За них на том — не здешнем — свете подарки сладостные ждут!
Ио если, добрый мастер слова, ты стихотворцем вздумал стать,
Ты не завидуй, что другому — быть музыкантом благодать!
Где восседать певцу в обычай, тебе не место ни на миг,
Не похваляйся глоткой бычьей, укороти-ка свой язык!..
Но есть опасность и другая… Доколе будешь ты опять,
Тысячекратно повторяя, «тюльпан» и «пальму» восхвалять.
«Явитесь, розовые щеки и стан красавицы, скорей!
Лупоподобный лик жестокий и амбра черная кудрей!»
Так льешь потоки славословий на мир невежества и зла —
На тех, кто всюду наготове творить бесчинства без числа!
Нам всем их прихоти знакомы, — так для чего тебе, скажи,
Стихами прославлять законы корыстолюбия и лжи.
Обманов бездну не измеря, ты, очевидно, слишком прост!
Ложь — достояние безверья, бесчестьем пущенное в рост.
Невежд учение излечит. А я… Я — тот, благодари,
Кто перед свиньями не мечет свой жемчуг, о язык «дари»!“

Насир Хосров (Носир Хисроу)

„Какая тишь в долине… Никого, кроме пасущихся животных.
Слышится только мерное, глухое жеванье челюстей и пыхтенье объемистых утроб… Крупные деревья на опушке растут из болотистой почвы, удобренной сгнившим валежником,
хворостом и ползучими растениями, и высоко вздымают к солнцу свои пышные свободные кроны. В траве глухо гудят пчелы; луга сплошь в цветах; их целые тучи - синих, желтых, красных - несметные полчища, и в каждом венчике - по пчеле. Неумолчное гуденье, чмоканье и жеванье стоит в лесу; жара, безветрие; тени медленно меняют свои места, день идет на убыль.
На зеленом дерне как будто сам собою вырастает черный бугорок свежей земли; это крот, роясь в земле, мерно выбрасывает ее наверх. Каждое животное занято своим делом; большинство молча, и все идет хорошо, пока они молчат. Дикая свинья чавкает у терновых корней и сливовых кустов, образующих такие густые заросли, что никто, кроме свиней да ежей, не может продраться сквозь чащу. Гест с Пиль тоже сидят где-нибудь в малиннике или на дереве и тоже молчат; они никогда не разговаривают громко в лесу, потому что всякое громкое слово тотчас подхватывается и многократно повторяется хором лесных духов, которые словно дразнятся на все лады; уж лучше помалкивать в лесу!“

Йоханнес Йенсен (1873–1950) датский писатель

„Лучшая защита от негатива – это в первую очередь позитив в душе и в отношении к миру вокруг тебя. Как сорняки не растут на ухоженной клумбе, так и в своей душе поддерживай чистоту и порядок. Посей там семена любви… Пройдёт совсем немного времени, и ты вырастишь дерево, чья крона укроет от любых невзгод в жизни и сделает тебя счастливым…“

Виталий Гиберт (1988)

„Когда тебя ранят поступки недобрых людей, не позволяй этой боли парализовать тебя. Продолжай жить и ценить всё прекрасное, что окружает тебя. Природа — это бесконечный источник радости и вдохновения. Погрузись в её объятия, почувствуй прохладу лесного воздуха, послушай пение птиц, насладись нежностью лепестков цветов. Она подарит тебе умиротворение и исцеление, заглушая обидную горечь. Цени красоту деревьев. Их величественные стволы, словно могучие колонны, возвышаются к небесам, поддерживая пышные кроны, которые шелестят на ветру как симфония. В их тени ты найдёшь прохладное убежище от невзгод, а на их ветвях — пристанище для птиц. Радуйся траве, которая мягко стелется под твоими ногами. Её изумрудный ковёр завораживает своей простотой и органичностью. В травинках скрывается целый мир, наполненный жужжанием насекомых и шёпотом ветра. Восхищайся яркими красками, которые окружают тебя. Небо переливается от небесно-голубого до пламенно-красного на закате, а цветы пестрят всеми оттенками радуги. Эти краски, словно мазки художника, рисуют перед тобой картины, которые радуют душу и поднимают настроение. Испытывай благодарность за то, что ты имеешь хорошее зрение. Оно позволяет тебе в полной мере наслаждаться красотой окружающего мира. Ты можешь видеть улыбки близких, любоваться живописными пейзажами, познавать новое через книги. Эта способность бесценна, и её нужно беречь и ценить. В минуты обиды не замыкайся в себе. Делись своими переживаниями с близкими людьми, ищи поддержки и понимания. Они помогут тебе справиться с болью и снова обрести радость жизни. Помни, обидчики — это всего лишь незначительная часть огромного и прекрасного мира, в котором ты живёшь. Не позволяй им омрачать твоё существование. Продолжай жить полной жизнью, ценить настоящее и наслаждаться всеми дарами судьбы.“

Айдар Замальдинов

„Они выбрали себе для ночевок то самое дерево, у корней которого пробивался источник.
Нелегко было взобраться на него: ствол был слишком толстый, чтобы обхватить его руками,
а самые нижние сучья росли чересчур высоко от земли; но можно было перепрыгнуть на его крону с соседнего, более тонкого дерева. На одном из сучьев, между ветвями и стволом, нашелся укромный уголок высоко от земли; если огородить его обрубленными ветвями и заплести их прутьями, то выйдет удобное и безопасное гнездо.“

Йоханнес Йенсен (1873–1950) датский писатель

„Вы, о деревья, что, над Фаэтоном
еще при жизни столько слез пролив,
теперь, как ветви пальм или олив,
ложитесь на чело венком зелёным,—
пусть в жаркий день к тенистым вашим кронам
льнут нимфы любострастные, забыв
прохладный дол, где, прячась под обрыв,
бьет ключ, и шелестит трава по склонам.“

Гонгора, Луис де (1561–1627) испанский поэт эпохи барокко

„Старый бук был самой знаменитой и прекрасной достопримечательностью парка, вид на него открывался отовсюду. Одиноким темным пятном возвышался он на светлой лужайке, его круглая, плотная, красиво очерченная крона была видна даже из глубины сада, и чем светлее и ослепительнее синело небо, тем торжественнее и темнее выделялась на его фоне вершина дерева. В зависимости от погоды и времени дня она выглядела по-разному. Часто казалось, что бук догадывается о своей красоте и знает, что он не случайно стоит в гордом одиночестве вдали от других деревьев. Тогда он горделиво выпячивал грудь и через головы других деревьев устремлял холодный взор в небо. Но иногда у него был такой вид, будто ему известно, что он один такой и что в этом саду у него нет братьев. Тогда он ищущим взглядом тоскливо смотрел на стоявшие в отдалении деревья. Особенно красив он бывал по утрам, но и на закате тоже, пока не багровело солнце; тогда он внезапно угасал, и казалось, что вокруг него ночь наступает на час быстрее, чем в других местах.“

Герман Гессе (1877–1962) швейцарский писатель и художник

„Не в кроне суть, а в правде корневой.“

Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) ирландский поэт, драматург

„Звезда над кронами дерев
Сгорит, чуть-чуть не долетев. И ветер дует… Но не так,
Чтоб ели рухнули в овраг. И ливень хлещет по лесам,
Но, просветлев, стихает сам. Кто, кто так держит мир в узде,
Что может птенчик спать в гнезде?“

Александр Семёнович Кушнер (1936) русский поэт

„Дерево стало валиться, а он по чистой случайности оказался в тот момент на той стороне, куда заваливалось, сокрушая всё вокруг, это поверженное дерево-гигант. Все закричали в голос: ― Берегись! Эмрайин оцепенел от неожиданности, и было уже поздно: треща, громыхая рвущейся кроной, обрушивая и опрокидывая само небо, вырывая кусок зелёного лесного потолка вверху, дерево медленно и неумолимо падало на него. И он подумал в то мгновение лишь об одном, что Кириск ― тогда он был малышом и единственным ребёнком, Псулк ещё не родилась, ― он подумал тогда, в те считанные секунды, на пороге неминуемой смерти, подумал только об этом, и ни о чём другом он не успел подумать, что сын ― это то, что будет им после него. Дерево рухнуло рядом, с грозным гулом, обдав его волной листьев и пыли. И тут все облегчённо вскричали.“

Чингиз Торекулович Айтматов (1928–2008) киргизский писатель, писавший на киргизском и русском языках

„Коза Амалфея, действительно, вскормила своим молоком младенца, но не Зевса (сына Крона), а младшего сына царя Аидония, что в стародавние времена правил племенем молоссов. И именно этому мальчику — наследнику царя — свыше был дарован 'рог изобилия', способный творить из ничего пищу. И Зевс, и Рея, и Крон — все это были реальные люди. И многое, что дошло до нас в преданиях или не дошло вовсе, было действительно на Небесах и на земле грешной. Позабылось многое. И на иной лад переиначено. Но 'рог изобилия' память людская не просто так с созвездием Козерога соединяет, и все это впрямь было. На Земле в стародавние времена и в Занебесье пребывало.“

Ванга (1911–1996) болгарская ясновидящая

„К свету тянется все живое. Старшие поколения, не заслоните свет молодой поросли тенистыми кронами своих правил.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

„Свет, к которому тянется крона, без надобности корням, но корни пользуются результатом света, а крона пользуется сокрытостью корней.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978