Цитаты о отверстие

Коллекция цитат на тему отверстие.

Всего 10 цитат, фильтровать:


„В оврагах еще март, а на пригорках уже апрель. Сорвешь высохший и пустой серый стебелек, подуешь в него, и из отверстия вылетят остатки холодного зимнего воздуха. Прижмешь ухо к теплой от солнца березе и слушаешь, как кипит и бурлит в глубине ствола сладкий сок, как мало-помалу начинают зеленеть еще бесцветные после долгой зимы молекулы хлорофилла, как внутри миллиардов клеток бешено суетятся триллионы митохондрий, ядер и каких-то совершенно незаметных даже в самый сильный микроскоп пузырьков и соринок без всякого названия, как клетки делятся, делятся, делятся день и ночь без устали для того, чтобы проклюнулись смолистые почки, которые будут набухать до тех пор, пока не лопнут с треском и не брызнет во все стороны новорожденная листва.“

— Михаил Борисович Бару российский химик, поэт, переводчик, писатель-прозаик 1958
Опубликовано в журнале "Знамя", 2016 г.

„Зима ушла. Бросила в лесу потемневший снег и тонкий лед и ушла налегке, взяв с собой только ледяной ветер и несколько самых верных самых снежных туч. На полянах вскрылась растаявшая наполовину несусветная путаница мышиных ходов. Вот здесь ход узенький – кто-то бежал со всех ног от кого-то, а здесь – широкий потому, что кое-кто в гостях у свояка так объелся дармовых орехов и так нализался желудевой настойки, что пришлось тащить его домой жене и детям за хвост. На трухлявом, покрытом изумрудным мхом пне стоит не шелохнется переживший все морозы и метели, превратившийся в серую мумию гриб-дождевик с черным отверстием в шляпке. Из-под усыпанного порыжевшими хвойными иголками, чешуйками растерзанных клестами и дятлами шишек, обломками сухих веток и черными листьями полупрозрачного тонкого снега настороженно выглядывает едва раскрывшийся подснежник.“

— Михаил Борисович Бару российский химик, поэт, переводчик, писатель-прозаик 1958
Опубликовано в журнале "Волга", 2015 г.

Вера Николаевна Полозкова фото

„звонит ближе к полвторому, подобен грому
телефон нащупываешь сквозь дрему,
и снова он тебе про ерему,
а ты ему про фому. сидит где-то у друзей, в телевизор вперясь.
хлещет дешевый херес.
городит ересь.
и все твои бесы рвутся наружу через
отверстия в трубке, строго по одному. «диски твои вчера на глаза попались.
пылищи, наверно, с палец.
там тот испанец
и сборники. кстати, помнишь, мы просыпались,
и ты мне все время пела старинный блюз? такой – уа-па-па… ну да, у меня нет слуха».
вода, если плакать лежа, щекочет ухо.
и падает вниз, о ткань ударяясь глухо.
«давай ты перезвонишь мне, когда просплюсь». бетонная жизнь становится сразу хрупкой,
расходится рябью, трескается скорлупкой,
когда полежишь, зажмурившись, с этой трубкой,
послушаешь, как он дышит и как он врет – казалось бы, столько лет, а точны прицелы.
скажите спасибо, что остаетесь целы.
а блюз этот был, наверно, старушки эллы
за сорок дремучий год.“

— Вера Николаевна Полозкова русская поэтесса, актриса 1986

„Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет: Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же? И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже? А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже? И значит мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может? И значит семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен? Осталася Вселенная без Бога
И управителя – прибит ведь он же? Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи? Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен? И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может? И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже? И сам Христос – себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же? Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем? Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял – и это бог твой тоже? Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен! Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может? Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить? Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен? Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже! Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий? Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен? О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало и конец был тоже...“

— Ибн Каййим аль-Джаузия 1292 - 1350
См. «Игъасат аль-лахфан» 291-292. Перевел с арабского Абу Зайд Сабит Иркути.