Цитаты о собственное

страница 21

„Всякий человек который является философом по своему уму, предпочтёт быть узником собственной совести, нежели свободным и падшим.“

„Лучше сдаться в плен своим собственным иллюзиям, чем на свободе страдать от чьих-то надежд на счастливое будущее.“

„Пока человек не противится, удаётся очень осторожно направлять его мысли. И на этом конец.
Если же вы попытаетесь захватить контроль над чужим мозгом – мозгом, у которого есть свой образ мышления, свое «я», вы рискуете собственным рассудком. Чужой мозг будет инстинктивно сопротивляться. До конца развитая, зрелая, установившаяся человеческая личность просто слишком сложна, чтобы ею управлять извне. У неё слишком много резервов. Подсознательная сфера её мозга может призвать на помощь адские силы, если что-то угрожает её целостности. Да чего там – мы со своим-то разумом не можем справиться, не то что с чужим!“

„Выплескивая свои накопившиеся негативные эмоции,человек тем самым освобождается от собственной злости.“

„Одно из основных качеств человека, обладающего пониманием собственной значимости,
который воспринимает вселенную как нечто открытое для его действий, - это огромное удовольствие, которое он получает от продуктивной работы умы; его радость жизни подпитывается постоянной заботой об увеличении знаний и возможностей - думать,
достигать, двигаться вперед, встречаться с новыми задачами и решать их, - ради того, чтобы иметь чувство заслуженной гордости за свою постоянно растущую эффективность.
Что такое инициативное удовольствие? Это удовольствие, требующее подключения разума: не с целью решения конкретных задач, а для тренировки проницательности, самостоятельности суждений, внимания.“

„Если украденные вещи назвать своими именами, они станут именами собственными.“

„Мишка поерзал на подоконнике, потом откашлялся и сказал:
— Я люблю булки, плюшки, батоны и кекс!
Я люблю хлеб, и торт, и пирожные, и пряники, хоть тульские, хоть медовые, хоть глазурованные.
Сушки люблю тоже, и баранки, бублики, пирожки с мясом, повидлом, капустой и с рисом.
Я горячо люблю пельмени, и особенно ватрушки, если они свежие, но черствые тоже ничего.
Можно овсяное печенье и ванильные сухари. А еще я люблю кильки, сайру, судака в маринаде, бычки в томате, частик в собственном соку, икру баклажанную, кабачки ломтиками и жареную картошку. Вареную колбасу люблю прямо безумно, если докторская, — на спор, что съем целое кило! И столовую люблю, и чайную, и зельц, и копченую, и полукопченую, и сырокопченую!
Эту вообще я люблю больше всех. Очень люблю макароны с маслом, вермишель с маслом, рожки с маслом, сыр с дырочками и без дырочек, с красной коркой или с белой — все равно. Люблю вареники с творогом, творог соленый, сладкий, кислый; люблю яблоки, тертые с сахаром, а то яблоки одни самостоятельно, а если яблоки очищенные, то люблю сначала съесть яблочко, а уж потом, на закуску — кожуру! Люблю печенку, котлеты, селедку, фасолевый суп, зеленый горошек, вареное мясо, ириски, сахар, чай, джем, боржом, газировку с сиропом, яйца всмятку, вкрутую, в мешочке, могу и сырые. Бутерброды люблю прямо с чем попало, особенно если толсто намазать картофельным пюре или пшенной кашей. Так… Ну, про халву говорить не буду — какой дурак не любит халвы? А еще я люблю утятину, гусятину и индятину. Ах, да! Я всей душой люблю мороженое. За семь, за девять. За тринадцать, за пятнадцать, за девятнадцать. За двадцать две и за двадцать восемь. Мишка обвел глазами потолок и перевел дыхание. Видно, он уже здорово устал. Но Борис Сергеевич пристально смотрел на него, и Мишка поехал дальше. Он бормотал:
— Крыжовник, морковку, кету, горбушу, репу, борщ, пельмени, хотя пельмени я уже говорил, бульон, бананы, хурму, компот, сосиски, колбасу, хотя колбасу тоже говорил…“

„Вы не сможете понять открытые мысли другого, пока ваши собственные - закрыты.“

„Если кто-то присваивает себе то, что сделал за него больше кто-то другой — то это значит, что он показывает себя не из чувства собственного достоинства, а из чувства собственной неполноценности.“

„Каждый волк в овечьей шкуре, который притворяется, что проповедует Евангелие, но провозглашает праведность человекоторговли и рабства, каждый, кто отстреливает негров на улицах, сжигает негритянские школы и дома собраний, убивает женщин и детей при свете их собственных пылающих жилищ, называет себя демократом. Каждый нью-йоркский бунтовщик в 1863 году, который сжигал маленьких детей в приютах для цветных, который грабил, насиловал и убивал без разбора посреди пылающего города в течение трех дней и ночей, называл себя демократом. Короче говоря, Демократическую партию можно охарактеризовать как общую канализацию и отвратительный сосуд, в который сливается каждый элемент измены Севера и Юга, каждый элемент бесчеловечности и варварства, позорящий эпоху.“

„Чрезмерная навязчивость к другим - продиктована собственным невежеством.“

„Жаждущие богатства и славы любой ценой — собственными руками затягивают петлю на шее, обесценивая жизнь свою.“

„Как же надо ненавидеть собственных детей, чтобы в их присутствии — цинично демонстрировать свою зависимость от табака и алкоголя?!“

„Конформизм начинается с определений, но функция искусства - в разрешении научных тезисов.
Критики помогают людям понять произведения, подсовывая им свои собственные толкования. Они навлекают ещё больший мрак, чем проливают свет. А ведь единственный секрет моих работ заключается в том, что я не пытаюсь дать объяснения тому, что делаю.“

„Философия не живет сама по себе, она обслуживает тех, кто больше заплатит философу и всегда подчиняется грубой физической силе. Философия мордобоя во все времена и среди всех народов была, есть и всегда будет единственно понятной философией. Человек в обществе не имеет и не может иметь ни полной свободы, ни собственного мировоззрения. Правда, частное мнение у человека может быть. Но частное мнение - это не философская категория. Социальный субъект в обществе ради выживания формирует в себе общественный подход к пониманию картины мира.

Гипотетическое сообщество, состоящее из индивидуумов, имеющих претензии на свое личное представление о мировоззрении — это сборище неуправляемых анархистов, весь смысл независимости которых заключается в том, чтобы гармония в обществе перестала существовать.

Монотонное угнетение маленьких, слабеньких и бедненьких, но гордых и как бы независимых банановых стран и полудиких народов , претендующих на общественное сознание на основе частных мнений не может продолжаться неизменно и вечно. Рано или поздно они поднимутся с колен и поменяют позу.“

„Береговой отрезок кабеля тянется в новое железобетонное здание в ста метрах от верхней приливной отметки. Собственно, это одно большое помещение, набитое аккумуляторами, генераторами, кондиционерами и электронным оборудованием. За программы, которые на этом оборудовании крутятся, отвечает Рэнди, поэтому он проводит большую часть времени в здании, глядя на монитор и стуча по клавиатуре. Отсюда тянутся провода к УКВ-башне.“

„У каждого человека столько недостатков, сколько ему приписывают другие. Свои достоинства, как правило, перечисляются на собственных пальцах.“

„За высоким забором суверенной территории современного замка на шести сотках правит своя конституция, собственная церковь и веками накопленная дикость нищего варвара.“

„У каждого всеобщего беспредела отсутствуют свои собственные границы.“

„У каждого фантазера всегда будет свой собственный мир - одной мечты на всех фантазеров не хватит.“

„У каждого человека должно быть сокровенное место тишины, чтобы послушать свой собственный разум.“

„Всякая судьба творит собственную жизнь, независимо от нашего желания.“

„Последствия имеют политический резонанс, если собственное мнение генерала о результате сражения по амплитуде и частоте совпадает с канонадой вынужденных колебаний мнений сомневающихся.“

„Я не претендую на святость, но внутри меня есть четкое понимание, кто я такой, куда и зачем иду. Для моих слушателей самое неблагодарное дело — ждать от меня чего-то конкретного. Я делаю то, что мне по кайфу — с оглядкой на критику, учитывая замечания. Но у меня в любом случае есть собственное видение того, как должно быть.“

„И таким образом я еще раз получил возможность понять, что собой представляет перечитывание; ибо хотя я и могу пересказать целые куски этого романа, но, без сомнения, оторванный от того фундаментального объекта, которым является само это произведение,
я перескакиваю от одной идеи к другой; я объясняю, я размышляю, но я не вдумываюсь в его глубинные слои. И совсем другое дело, если я принуждаю себя читать сам текст; тогда я захвачен и ведом; я думаю так, как хочет он, а не как хочу я. Именно он берет на себя заботу о развитии мысли и действия, о сопоставлениях и сравнениях. И благодаря мощи красоты, которая предостерегает меня от сокращений, перемещений, расположения по моему собственному усмотрению отдельных фрагментов романа,я как бы оказываюсь перед неким природным явлением, которое должен принять таким, каково оно есть.“

„Я препарирую собственное творчество, точно словно апотикарий в поисках древнего генома. Вскрываю архивы инквизиции, чтобы найти тот самый след рока — звук или событие, способное оставить оттиск в этом Субсекторе и уйти эхом за его границы.“