Цитаты о вопль

„Человек уходит в шум толпы, чтобы утопить в нем свой собственный вопль о молчании.“

Рабиндранат Тагор (1861–1941) индийский деятель искусств и общественный деятель

„Репортёр: Вам не надоедает то, что на ваших концертах вы сами не слышите своей музыки из-за воплей зрителей?
Леннон: Нам это неважно, у нас есть записи дома.“

Джон Леннон (1940–1980) британский рок-музыкант, певец, поэт, композитор, художник, писатель

„В зоопарке под вопли детей
укрепилось моё убеждение,
что мартышки глядят на людей,
обсуждая своё вырождение.“

Игорь Миронович Губерман (1936) советский и израильский писатель, поэт

„Я хочу превратить «Ливерпуль» в бастион непобедимости. Это идея Наполеона, с которой он, чёрт возьми, покорил мир! Я хочу поднять клуб на такую высоту, чтобы любой соперник, столкнувшись с нами, с воплем «О нет, только не „Ливерпуль“!»“

Билл Шенкли (1913–1981) шотландский футбольный тренер, легендарный менеджер «Ливерпуля»

„Мы опрокидывали стереотипы, но делали это без агрессии и истеричности. Как в моей поэме «Вопль»: «… Позволяя симпатичным матросам вы*бать себя в жопу и крича от удовольствия…». Но согласно стереотипу это было бы: «… И крича от боли…». Хотя реализм заключается в том, что в таких случаях кричат от удовольствия, а не от боли. И этот реализм, здравый смысл, сочетающийся с юмором, приняли не только геи, но и многие «натуралы».“

Аллен Гинзберг (1926–1997)

„На самом деле поэт гораздо мельче и слабее среднего человека. Потому он гораздо острее и сильнее других ощущает тяжесть земного бытия. Для него самого его пение — лишь вопль.“

Франц Кафка (1883–1924) австрийский писатель, основоположник модернизма в литературе

„Прежде, нежели сообщу моё мнение о программе предполагаемого концерта, нужным считаю сделать некоторые объяснения о Молитве. Молитва эта с воплем вырвалась из души моей в 1847 году в Смоленске во время жесточайших нервных страданий. Я написал её тогда для фортепьяно без слов. Она была весьма немногим известна до нынешняго года. В Генваре настоящего года посоветовали мне прибрать к ней слова Лермонтова: В минуту жизни трудную; я попробовал, и оказалось, что они подходят к мелодии и вообще к музыке как нельзя лучше.“

Михаил Иванович Глинка (1804–1857) русский композитор

„Война - это вопли воздушной тревоги
Война - там валяются руки и ноги
Война - это крики сгорающих в танке
Война - это сгнившие в яме останки“

Капитан Кенгуру музыкальная группа

„Когда справедлив умиранья закон,
О чем этот вопль, и рыданья, и стон?
К сей тайне извечной заказан нам путь,
За эту завесу нельзя заглянуть.
Но дверь ни пред кем не открылась досель.
Быть может, кончину ты благом сочтешь,
Блаженство в приюте ином обретешь…
Ведь если бы хищницу-смерть укротить,
То старых и юных земле не вместить.“

Абулькасим Фирдоуси (940–1020) персидский поэт

„Вопли многих зашедших в тупик мирских людей не остались без внимания Великого Единого.“

Махаватар Бабаджи Индуистский йог

„Пустыня — земной наш, случайный приют,
Где горе и радость бок о бок живут.
Отсчитан судьбою здесь каждый наш час -
Что дарит, сама похищает у нас.
Но дрогнет земля, и раскатится гром,
Поднимутся вопли и стоны кругом,
И прерван в пустыне упорный наш труд.
Нас снова к обители горней зовут.
Плод наших трудов кто-то новый пожнет,
Пожнет, но и сам он уйдет в свой черед.
Так было с тех пор, как живет человек,
И этот закон не состарится ввек.
Взять доброе имя с собой не забудь -
К бессмертью оно открывает нам путь.
А если мы жили в корысти и зле -
Смерть все обнажит, что таилось во мгле.“

Абулькасим Фирдоуси (940–1020) персидский поэт

„Наши ученые заслуживают не какие-то там вопли блогеров и прочей малообразованной публики, а заслуживают огромного поощрения и продолжения этих исследований. Я буду на этом настаивать.“

Дмитрий Олегович Рогозин (1963) российский политик

„Где-то в глубине моей души жил ужас, самый настоящий ужас перед той непрекращающейся голгофой, какой является человеческое бытие. Ведь если человеческий детёныш, единственный во всём животном царстве, тут же заявляет о своём присутствии в мире беспрерывными воплями боли, то это значит, что ему действительно больно, невыносимо больно. То ли кожа, лишившись волосяного покрова, оказалась слишком чувствительной к перепадам температур, оставаясь по-прежнему уязвимой для паразитов; то ли всё дело в ненормальной нервной возбудимости, каком-то конструктивном дефекте. Во всяком случае, любому незаинтересованному наблюдателю ясно, что человек не может быть счастлив, что он ни в коей мере не создан для счастья, что единственный возможный его удел — сеять вокруг себя страдание, делать существование других таким же невыносимым, как и его собственное; и обычно первыми его жертвами становятся именно родители.“

Мишель Уэльбек книга Возможность острова

„Таже ин начальник на мя рассвирепел: приехав с людьми ко двору моему, стрелял из луков и из пищалей с приступом. А аз в то время, запершися, молился с воплем ко владыке: «господи, укроти ево и примири, ими же веси судьбами!» И побежал от двора, гоним святым духом. Таже в нощь ту прибежали от него и зовут меня со многими слезами: «батюшко-государь! Евфимей Стефановичь при кончине и кричит неудобно, бьет себя и охает, а сам говорит: дайте мне батька Аввакума! за него бог меня наказует!» <…> Егда ж привезоша мя на двор, выбежала жена ево Неонила и ухватала меня под руку, а сама говорит: «поди-тко, государь наш батюшко, поди-тко, свет наш кормилец!»“

Аввакум Петров (1620–1682) духовный писатель

„Дом, где я жил, был высечен
Из злата наивысшей пробы,
Добытого из одуванчиков
Пчелами-мотовками на просеке,
Среди пчелиного жужжания.
Ну и, конечно, изысканные наши вина
Происходили от того же одуванчика,
Что и моя шевелюра, яркая, как летний день;
Я окунался с головой в бадью для дождевой воды
Глаза промыть и вишней красил губы,
Мой крик — мой вопль чистого восторга:
Византия? Нет. Я из племени индейцев,
Девчонок и мальчишек, что зовется Иллинойс.“

Рэй Брэдбери (1920–2012) американский писатель

„Что там крик моды, когда вокруг стоны и вопли?!“

Геннадий МОСКВИН

„Разразись ты громким воплем“

Генрих Гейне (1797–1856) немецкий поэт и писатель

„Слышим вопли, стон и клики“

Николай Фёдорович Щербина (1821–1869) русский поэт

„От ваших воплей кукушечка утратила дар кукования.“

Виктория Илларионовна Угрюмова (1977) украинская писательница, сценарист, колумнист и публицист

„В зоопарке под вопли детей
укрепилось моё убеждение,
что мартышки глядят на людей,
обсуждая своё вырождение.“

Игорь Миронович Губерман (1936) советский и израильский писатель, поэт

„В мире стоят стоны от притеснения вероломных людей, всюду слышатся вопли от гнета бессовестных мужей. Со времени основания этого мира никого этот огонь так, как меня, не жжет, со времени появления вероломства никто не испытал подобный гнет. От вероломства людей нашего времени в мою грудь шипы вонзаются, от бесстыдства людей в моей груди раны появляются. Терпения Иова не хватит о них рассказать, и жизни Ноя не хватит, чтобы все это описать. Пусть Господь поставит притеснителей на путь совести и милосердия или же пусть даст мне, угнетенному, силу и терпение.“

Алишер Навои (1441–1501) среднеазиатский тюркский поэт, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана

„Этот жанр можно определить как «иконографию». Без икон жизнь пресна, это старая истина. Но, понимаете, поп-иконы и гей-иконы не канают на фоне настоящей кровищи. Золотые оклады тоже сильно все портят, за ними не видна судьба. Иконография – самый строгий жанр, потому что совершенно не прощает халтуры. Нельзя перебрать с пафосом, будут ржать. Нельзя беречь героя. Нельзя делать героя неуязвимым – слишком мощным, с горой мышц (это броня, она запрещена), бессмертным, с фигой в кармане, с нечеловеческим геномом, слишком интеллектуальным и всезнающим (знания – броня, она запрещена), нельзя делать героя женатым, детным, семейным (семья — броня), предельная любовь к жизни должна соседствовать с танатосом, потому что только на фоне танатоса жизнь выглядит остро, четко, поэтично. У героя не может быть грубого, тяжелого лица. Он не должен быть зрелым. Это какие-то давно забытые категории «прекрасного», о которых сейчас помнят, по-моему, только японцы. Поэтому все вменяемые люди смотрят анимэ с полуоформленными подростками, на каждом из которых Рана и Миссия. Невыносимо больно видеть потуги Голливуда с его отличным пониманием необходимости Героики («Мстители» кричат об этом своей пачкой суперменов) и полным прососом основ жанра. Нет ни одной идеи. «Человечество» Голливуда, за которое бьются последние десятилетия все красивые морды Америки – это гламурная полая форма, в которой ничего нет. Нет мотивации – спасай человечество. Человечеству совершенно пох, потому что единственная реакция, на которую оно способно – это с воплями бежать от камней с неба, дожевывая гамбургер или двигая перед собой детскую коляску. Как бы диалог со спасаемым, вообще, нужен. Спасение безразличного и невтемного объекта – это просто корпоративное развлечение, в которое посвящен лишь онанист-спасатель.“

Лариса Владимировна Бочарова (1970)

„Творчество поэта только ряд ошибок, вереница вытекающих друг из друга отречений. Каждая строка — будь то вопль! — мысль работавшая на всем протяжении его мозга.“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

„Брак – это прекрасная ария для двоих, в которой время от времени почему-то слышится кошачий вопль и рык орангутанга.“

Сергей Родионович Бесчастный

„У каждого человека есть свои слабости, и больше всего ты оскорбишь его тем, что узнаешь о них. Ах, как безгранична моральная уязвимость человека, совершающего проступки! Как он мнителен и душевно слаб в грехах своих! Коснись сокрытого зла и услышишь вопль обиды и муки.“

Карел Чапек (1890–1938) чешский писатель, прозаик и драматург, фантаст

„Утро. Улица. Оглушение гораздо большее, чем в Париже: там ― иная ширина. Вопли распродаж. Беснование товаров, цифр. Кино. Неоновый вопль. Тошно уже от фотографий: шприц, воткнутый в ляжку. Слишком большое все: груди, буквы, пистолеты. Рок-н-ролл. Девка в тигровом трико. Вокруг давка парней, обнаженных до пояса. Груди, мяса, ляжки, кулаки, мышцы. Ненависть к такому кино. <...>“

Григорий Михайлович Козинцев (1905–1973) советский режиссёр кино и театра, сценарист, педагог

„…Поначалу я очень стеснялся своего голоса. Ну, а потом (дело было летом 1964 года) мы с ребятами отправились в Портленд, штат Орегон: нашли барабанщика и осели на пару недель в клубе Town Mart. Пел у нас тогда парень по имени Майк Бернс. И вот, в один прекрасный день, я заявляю: «Все, хватит, петь теперь буду сам!» А почему бы и нет, думаю: родители далеко, никто надо мной смеяться не будет — дай-ка попробую. Все наши клубные выступления я записывал на катушечный магнитофон (который повсюду таскал с собой), а потом слушал сам себя до рассвета. Работа шла кропотливая: разучу, к пример, какой-нибудь вопль («Well!»“

Джон Фогерти (1945) американский певец, песенник и гитарист

„Репетировать, казалось бы, было нечего ― из года в год Пяст читал почти одно и то же. Под конец ― красный, взволнованный до предела, он всегда читал неизменные стихи «Об Эдгаре»… Не помню, как они начинались, не помню их содержания ― они были очень путанны и довольно длинны. Как какое-то заклинание в веренице самых разнообразных слов и образов, время от времени повторялось имя Эдгара По, вне видимой связи с содержанием. Начало аудитория слушала молча. Потом, при имени По, начинали посмеиваться. Когда доходило до строфы, которую запомнил и я: И порчею чуть тронутые зубы ― Но порча их сладка ― И незакрывающиеся губы ― Верхняя коротка ― И сам Эдгар… ― весь зал хохотал. Закинув голову, не обращая ни на что внимания, Пяст дочитывал стихотворение, повышая и повышая голос ― до какого-то ритмического вопля.“

Георгий Владимирович Иванов (1894–1958) русский поэт, прозаик, переводчик

„Он так и не смог проглотить ни единой ложки супа, да и впоследствии, с удовольствием смакуя антрекоты и бифштексы и прочие части тел разных животных, так и не смог преодолеть в себе отвращение к куриному мясу. Курица казалась ему существом хтонического мира: её беззвучный вопль, её тайный бегущий зов настигал его через годы с потрясающей регулярностью. Можете считать, как вам угодно: религиозное или антирелигиозное это чувство.
Но когда его жена, столь похожая на маму, называла его куринофобию «идиотством» и в свидетели призывала тени всех съеденных им коров, телят, баранов, кроликов и оленей, Гуревич резонно отвечал, что «смерть велика и непознаваема», но он ни разу, даже в страшном сне, не видел, чтоб безголовый баран или бык гонялись за автобусом. После чего отпиливал кусочек бифштекса, мазал его горчицей или хреном и кротко отправлял себе в рот.“

Дина Рубина (1953)