„Может ли неправдоподбное быть правдой?
Может. Никто никогда не видел, чтобы ворона и лисица разговаривали, а ведь они говорили друг с другом — и по-французски, во времена Лафонтена, и по-русски, языком Крылова. И никогда ни французы, ни русские не считали, что это неправда. Неправдоподобно, а правда. Да ещё какая большая и живучая. Потому что еще не вымерли ещё хитрые льстецы, ни падкие на лесть глупцы.“