„Это вопрос времени — сколько еще будет продолжаться это изнасилование шпаной этого огромного государства. Но, видимо, народ к разврату готов, раз он позволяет жуликам, ворам и преступникам себя насиловать.“

„В бедной стране сколько бы народ и государство не обкрадывали друг друга, всегда найдется вор, который украдет даже то, чего нет в наличии.“

Геннадий МОСКВИН

„Друзья — это воры времени.“

Фрэнсис Бэкон (1561–1626) английский философ, историк, политический деятель, основоположник эмпиризма

„Любая власть насилует народ, но только демократическая думает, что народу это нравится.“

Валентин Домиль (1936) украинский афорист

„Изнасилования происходят, потому что насильники выбирают насиловать. Точка. Никто не заслуживает того, чтобы быть жертвой такого мерзкого решения.“

Вагатве Сара Ванжуки

„Контрабандист — это единственный честный вор, ведь крадет он только у государства.“

Чарлз Лэм (1775–1834) поэт, публицист и литературный критик

„Я понял вот что. В России нет государства. Это территория, оккупированная горсткой преступников. В России живет 141 миллион нормальных, работящих, щедрых, умных, порядочных людей. И миллион преступников, которые все разрушают. А государства никакого нет.“

Уильям Браудер (1964) международный финансист и инвестор

„Это был просто вопрос. Не призыв, не агитация. Просто вопрос. Но в нашей стране вопрос задать — это уже, видимо, преступление.“

Ксения Анатольевна Собчак (1981) российская теле- и радиоведущая, журналист, общественный деятель

„Изнасилование - это синоним полового акта.“

Андреа Рита Дворкин (1946–2005) Радикальная феминистка

„Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов.“

Валентин Сергеевич Павлов (1937–2003) премьер-министр СССР