Самые новые цитаты

страница 23

„Притча о созревании души.

На высоком старом дереве зрели плоды. Одни наливались рано, быстро набирали цвет и сладость. Другие - висели дольше, медленно проживая своё время, словно слушая что-то, что слышно только им.
Однажды поздние плоды обратились к раннему:
– Ты поспел раньше всех. Скажи нам, что ты делал, чтобы созреть так быстро? Чем ты помог себе?
Ранний плод тихо покачался на ветру и ответил:
– Я не делал ничего.
Солнце коснулось меня раньше - и я открылся ему.
Тепло пришло в тот миг, когда мне было суждено, и я просто стал тем, чем должен был стать.
Поздние плоды не успокоились:
– Но раз ты созрел первым, разве ты не можешь научить нас, как поспеть раньше? Ведь ты уже знаешь путь.
Ранний плод долго молчал, будто вслушиваясь в глубину самого себя, а потом сказал:
– Я не знаю пути.
Я не выбирал своего часа - он выбрал меня.
Я не могу учить вас тому, чего сам не делал.
Мы поспеваем не от усилия, а от времени, которое каждому дано.
И в эту минуту старый лист, почти иссохший и забытый, прошелестел над всеми:
– Так и люди среди людей.
Тот, кто созрел душой раньше других, не знает, как это случилось.
Он не может научить ускорить путь к мудрости, потому что мудрость не ускоряют.
Её не вымаливают и не выжимают.
Она приходит тогда, когда сердце готово принять её свет.
И плоды поняли: зрелость не приходит по желанию.
Она приходит по готовности.
Не раньше – и не позже.“

„В этом городе ветры более унылой породы.Они рыщут,как неприкаянные души заглядывая в пыльные окна,освященные газовыми лампами. Мы с ними собратья - городские ветры и я.Мы вместе бродим по улицам.“

„Ладит с чужими мыслями лишь тот разум, что мирно уживается сам с собой.“

„Разум выбирает из массы чувственных ощущений только те, которые, с его точки зрения, заслуживают внимания. Он полагает, что их нужно воспринимать, как "реальные". Но кто же знает, что именно отвергает наш мозг, что остаётся за пределами восприятия?
Возможно, эти так называемые иллюзии на самом деле иллюзиями вовсе не являются,
а представляют собой абсолютно реальные вещи, которые обычно отфильтровываются из общего потока чувственных данных нашим интеллектуальным стремлением к логическому и постоянному миру.“

„Тени одной жизни.
Жили в одном доме четверо: Детство, Юность, Зрелость и Старость.
Детство бегало по комнатам, смеялось и играло, не думая ни о чём.
Юность спорила, мечтала, тянулась к окнам и говорила о свободе.
Зрелость приводила всё в порядок, считала дни, заботилась о доме и обо всех в нём.
А Старость сидела у окна – молча.
Все четверо жили в одном человеке. Все были важны. Но Старость всё чаще оставалась одна…
И однажды она услышала, как Детство смеётся в её воспоминаниях,
как Юность тихо шепчет: «Помнишь?»,
как Зрелость бережно накрывает её плечи тёплым одеялом.
Тогда Старость поняла: ни одна часть её жизни не ушла.
Детство подарило ей свет,
Юность – мечты,
Зрелость – заботу и мудрость.
И одиночество оказалось лишь тенью.
А память и любовь – её собственным светом.“

„Свиток о трех огнях.
Не знаю, сон это был или наяву, но я вдруг ощутил боль и покой, исходящие из одного источника. Обернулся – вижу старца, а в его ладонях горят три света. От них-то и шла эта бездна…
– Скажи, — спросил я,
– за что Бог карает, если сердца ослеплены тьмой и не ведают пути?
Старец коснулся моего сердца и вложил в него один свет:
– Теперь ты судия. Вот тот, что пролил кровь. Суди его так, чтобы он воскрес не во плоти, а в духе. Но помни: он – твой сын, как и все, кто блуждает в мире.
Долго я искал меру между прощением и возмездием, но не нашёл её.
И тогда старец сказал:
– Бог не карает. Он оставляет врата открытыми, пока душа сама не вернётся. Тот, кто убил, должен прожить путь жертвы. И если не изменится – вновь начнёт свой круг. С каждым возвращением сила грешить уйдёт, пока он не станет сосудом, в котором тьма больше не живёт.“

„Притча о ненависти без врага.

Жил человек, всю жизнь воевавший с врагами. Он считал, что мир полон зла, и каждый день точил меч, ожидая нападения.
Но однажды наступил долгожданный мир. Враги исчезли. Земля молчала. Наступила тишина.
Однако человек не успокоился. Он стал подозревать друзей, искать предателей среди родных и, в конце концов, остался один.
А когда рядом не осталось никого, он посмотрел в зеркало – и увидел в нём врага.
С тех пор он сражался каждую ночь. Не с тенью, а с собственной душой.
И чем дольше длилась эта внутренняя война, тем меньше оставалось от него самого…“

„Три мира и избранные пути.
Говорят, в начале времён существовали три мира.
В первом хранилась святость, и мир тот называли избранным.
Во втором жила мудрость, и звали его миром мудрых.
В третьем обитала сила, и называли его миром сильных.
Но пришла эпоха разделения,
и силы трёх миров были рассеяны, как пепел на ветру.
Люди забыли свою святость, утратили мудрость и обессилили сердца.
И тогда было сказано:
«Когда вновь соединятся святость, мудрость и сила,
придут избранные народы нового тысячелетия.
И те, кто пойдут за ними, будут благословенны».“

„Притча о круге времени.
Говорят, в дни, когда свет ещё спорил с тьмой, один из странников приблизился к грани миров и узрел нечто, что не поддаётся описанию.
Перед ним – круглый стол, вырезанный из древесины, которой нет на земле, и над ним – тишина, тяжелее грома.
За этим столом сидело существо, чьё обличье скрыто даже от времени. Левая рука его писала пророчества на свитках, сверкающих мраком, а правая тут же исполняла написанное – через огонь, разрушение, или шепот в сердцах живых.
Старцы называли это Зверем – но не за ярость, а за то, что в нём исчезла грань между замыслом и действием. Он не предсказывал судьбу – он её создавал.“

„Однажды передо мной открылось зеркало. Оно было прозрачно, как чистый воздух, но жило внутренней жизнью: стоило мне лишь подумать – как начинали проявляться образы.
Я подумал о зле, которое скрывается, оставаясь невидимым. И в тот миг я увидел нечто, лежащее рогами вниз. У него было два рога. Один – был прикован сияющей цепью. Вокруг копошились существа, тёмные внутри, но в сияющих покровах снаружи. Они пытались освободить его, будто бы служили чему-то великому. Но цепь была не из человеческих металлов. Она держала крепко. И только спустя время существо было перевернуто и поднято. Один рог остался – второй оторвался, оставив глубокую, незаживающую рану. Но кровь из неё не текла – лишь искажение проняло его лицо. Тогда существо стало ходить среди людей. Они не узнали его, потому что у него был лишь один рог, и на нём был налёт света. Те, кто смотрел глазами – поклонялись. Те, кто смотрел сердцем – молчали.
С тех пор это зло изменилось. Оно больше не грозит, не кричит. Оно стало терпеливым. Оно стало похожим на свет. Оно выжидает. Потому что знает: его сила теперь в том, что его не узнают.
____
Не всякий свет – от истины.
И не всякая свобода – спасение.
Проверяй духи.
Пусть сердце видит то, чего не разглядеть глазами.“

„Жили два брата в отцовском доме. Старший заботился о младшем, младший уважал старшего. Они делили хлеб, радость и тишину. И даже молчали одинаково — как будто у них была одна душа на двоих.
Однажды к дому подошёл человек. Он сказал, что странствует, что мир жесток, и что ищет угол и тёплый ужин.
Старший брат был категорически против:
— В нашем доме нет места чужим. Мы должны сохранить то, что нам оставил отец.
Но младший, приютил путника у себя в комнате.
Гость был вежлив, но глаза его были как зеркало, в котором каждый видел только себя. Он говорил тихо, но после каждого его слова между братьями становилось чуть холоднее. Один стал считать другого упрямым и жестоким, другой — видеть в брате предателя.
Прошло немного времени, и они начали спорить. Потом — делить отцовский дом. Кому стены, кому виноградник, кому старый ключ от кладовки…
Но гость не успокаивался. Он не был другом ни одному из них. Он хотел, чтобы братья забыли, чей это дом.
Потому что его цель была проста: владеть домом, в котором больше не живёт любовь.
—————
Иногда зло приходит не как враг, а как советник. Оно не спешит разрушать — оно ждёт, пока разрушим мы.“

„Однажды путник заблудился в пустыне. Он долго шёл под палящим солнцем, пока не увидел вдалеке высокую башню. Над входом было написано: «Путь к Богу».
У входа стоял старец. Он молча указал на лестницу внутри.
— Сколько ступеней? — спросил путник.
— Всего три, но не каждый поднимается до конца.
Путник ступил на первую. Лестница была крутая, и каждый шаг давался с трудом. Ступень скрипела под ним, как будто спрашивала: «А если Бог не услышит? А если ты не достоин?»
— Это ступень страха, — сказал старец. — Здесь стоят те, кто боится наказания, ада, одиночества. Они приходят к Богу не из любви, а из ужаса перед жизнью.
Путник вздрогнул, но поднялся выше. Вторая ступень была крепче, обитая мягкой тканью, и на ней уже стояли люди — они молились, но каждое слово их молитвы начиналось с «дай».
— Это ступень взаимности, — произнёс старец. — Здесь верят в Бога, но как в торговца: «Я дам Тебе — дай и Ты мне». Это лучше, чем страх, но всё ещё — не любовь.
Путник задумался, посмотрел вверх и шагнул на последнюю ступень.
Она была из простого камня, без украшений. Здесь не было просьб, только тишина. Люди стояли молча, с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой.
— А это? — прошептал путник.
— Это ступень любви, — ответил старец. — Здесь не просят, не торгуются, не боятся. Здесь — отдают. Кто стоит здесь, тот не ищет Бога — он уже живёт Им. Они — Его дети.
Путник посмотрел вниз, но не увидел прежнего пути. Всё исчезло — остался только свет.“

„Если хочешь спрятать что-то, то положи на видное место.“

„Где-то между мирами есть место, где встречаются души, покинувшие свои тела.
Они стоят у зеркала Вечности и видят всё:
каждую мысль, каждое слово, каждую ошибку -
словно жизнь была книгой, которую они читали не глазами, а сердцем.

Верни нас, молили они, мы всё поняли, мы всё исправим.

И было им позволено вернуться.
В новом теле. В новом времени.
Но с той же душой.

Некоторые действительно пытались исправить старое,
но наступали на новые ловушки.
Другие - снова и снова совершали те же ошибки,
словно забыли боль, которую когда-то так ясно чувствовали за завесой.

А время шло.
С каждым возвращением душа теряла что-то.
То каплю света…
То воспоминание…
То искру.

– Почему я устал, шептали они в новом теле, – почему болит сердце, хотя я ещё молод?..

Они не знали:
частичка души оставалась там, в том мире,
а частичка здоровья – исчезала тут, в этом.

И лишь немногие понимали:
не исправление прошлого – цель,
а пробуждение в настоящем.“

„Вам кажется, что ваши права – ваши, а это не так! Кто угодно из вас может лишиться прав хоть сегодня! И никакие деньги вам не помогут! Потому что битва за права, битва за справедливость не может и не должна останавливаться.
Профессор права“

„Здесь нужно постоянно держать рот закрытым – это такая настройка по умолчанию для всех подопечных Института.“

„Рот Уэртона изрыгал проклятия, а задница — дурной газ.“

„Решение не менять позиции в течение нескольких периодов (в инвестиционном бизнесе это называется фиксацией) способствует финансовому успеху.“

„Разумеется, у Юнга нет недостатка в строго психологических высказываниях о религиозных предметах, зачастую он даже категорически подчеркивает ограниченную значимость таких высказываний, например, когда откровение истолковывается через "раскрытие человеческой души, первоначально исходя из психологического модуса", но "при этом, разумеется, вовсе не произносится окончательных суждений относительно того, чем еще оно могло являться.“