Николай Андреевич Римский-Корсаков цитаты (11 цитат)

Николай Андреевич Римский-Корсаков: 11 цитат27 Нравится

Николай Андреевич Римский-Корсаков знаменитые цитаты

„Сейчас я буду очень много говорить, а вы будете очень внимательно слушать. Потом я буду говорить меньше, а вы будете слушать и думать, и, наконец, я совсем не буду говорить, и вы будете думать своей головой и работать самостоятельно, потому что моя задача как учителя — стать вам ненужным…“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

„Чем непонятнее — тем лучше“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

такова установка цензора. Так что не будете его разочаровывать, чтобы цензор в свою очередь не разочаровал артистов и публику и не запретил постановку вообще...

„Когда о музыке говорят, что она на что-то похожа, это ещё не страшно. А вот если музыка ни на что не похожа, тут уж дело плохо!“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

„Гоголь — это один из моих любимых писателей, а его «Майская ночь» — одно из его самых лучших произведений.“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

„У композитора должен быть голос в семь октав.“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

„…в любом правиле существуют исключения, более того, они даже необходимы, если правило нарушает гений…“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

Николай Андреевич Римский-Корсаков цитаты

„В общем же игра тональностями в каждой части произведения интересна, красива и закономерна; распределение тональностей указывает на пробуждавшееся во мне в те времена понимание взаимодействия тональностей и отношений между ними, служившее мне в течение всей последующей моей музыкальной деятельности. О, сколько композиторов на свете лишены этого понимания! В числе их Даргомыжский, да пожалуй что и Вагнер! К тому времени относится и вырабатывавшееся во мне все более и более чувство абсолютного значения или оттенка каждой тональности. Исключительная ли оно субъективно или подлежит каким-либо общим законам? Думаю — то и другое. Вряд ли найдётся много композиторов, считающих A-dur не за тональности юности, веселья, весны или утренней зари, а, напротив, связывающих эту тональность с представлениями о глубокой думе или тёмной звёздной ночи.“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

«Летопись моей музыкальной жизни»

„Разумеется, мои учительницы не принимали никакого участия в моих композиторских попытках и даже не знали о них; я конфузился говорить о своих сочинениях, а родители мои смотрели на них как на простую шалость, игру; да это в то время так действительно и было. Сделаться же музыкантом я никогда не мечтал, учился музыке не особенно прилежно, и меня пленяла мысль быть моряком. Действительно, родители хотели отдать меня в Морской корпус, так как дядя мой, Николай Петрович, и брат были моряки.“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

«Летопись моей музыкальной жизни»

„«Чем непонятнее — тем лучше» — такова установка цензора. Так что не будете его разочаровывать, чтобы цензор в свою очередь не разочаровал артистов и публику и не запретил постановку вообще…“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

„Вступительный экзамен прошёл довольно эффектно. Передо мной экзаменовался мужчина с бородой, принесший в качестве всего своего багажа романс без аккомпанемента. Я вошёл, сгибаясь под тяжестью двух папок, в которых лежали четыре оперы, две сонаты, симфония и довольно много фортепианных пьес. «Это мне нравится!»“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

сказал Римский-Корсаков, который вёл экзамен.

Сергей Прокофьев
цитаты о Римском-Корсакове

„Вкусы кружка тяготели к Глинке, Шуману и последним квартетам Бетховена. Восемь симфоний Бетховена пользовались сравнительно незначительным расположением кружка. Мендельсон, кроме увертюры «Сон в летнюю ночь», «Hebriden» и финала октета, был мало уважаем и часто назывался Мусоргским «Менделем.»“

Николай Андреевич Римский-Корсаков

Моцарт и Гайдн считались устаревшими и наивными; С.Бах — окаменелым, даже просто музыкально-математической, бесчувственной и мертвенной натурой, сочинявшей как какая-то машина. Гендель считался сильной натурой, но, впрочем, о нём мало упоминалось. Шопен приравнивался Балакиревым к нервной светской даме. Начало его похоронного марша (b-moll) приводило в восхищение, но продолжение считалось никуда не годным. Некоторые мазурки его нравились, но большинство сочинений его считалось какими-то красивыми кружевами и только. Берлиоз, с которым только что начинали знакомиться, весьма уважался. Лист был сравнительно мало известен и признавался изломанным и извращенным в музыкальном отношении, а подчас и карикатурным. О Вагнере говорили мало. К современным русским композиторам отношение было следующее. Даргомыжского уважали за речитативную часть «Русалки»; три оркестровые его фантазии считали за курьёз и только («Каменного гостя» в ту пору не было) романсы «Паладин» и «Восточная ария» очень уважались; но в общем ему отказывали в значительном таланте и относились к нему с оттенком насмешки. Львов считался ничтожеством. Рубинштейн пользовался репутацией только пианиста, а как композитор считался бездарным и безвкусным. Серов в те времена ещё не принимался за «Юдифь», и о нём молчали.

«Летопись моей музыкальной жизни»