„Редкая ложь отмечена печатью своего создателя, и любой заядлый враг правды может пускать её тысячами, не будучи уличён в авторстве. К тому же как у самого низкопробного писаки всегда сыщутся читатели, так и у заведомого лжеца — охотники ему верить, а ведь часто достаточно, чтобы ложь хотя бы час почиталась за истину, и дело сделано, а больше ничего и не надобно. Молва летит на крыльях, правда, прихрамывая, плетётся вослед, и когда людям открывается обман — поздно: время ушло, маневр удался, лживое слово врезалось в память. А потом маши кулаками после драки — всё равно, что человек, нашедшийся с ответом, когда спор уже закончен и компания разошлась, или врач, сыскавший верное средство для больного, когда тот уже умер.“

Few lies carry the inventor's mark, and the most prostitute enemy to truth, may spread a thousand without being known for the author: besides, as the vilest writer has his readers, so the greatest liar has his believers: and it often happens, that if a lie be believed only for an hour, it has done its work, and there is no farther occasion for it. Falshood flies, and truth comes limping after it; so that when men come to be undeceived, it is too late; the jest is over, and the tale has had its effect: like a man, who has thought of a good repartee, when the discourse is changed, or the company parted; or like a physician, who has found out an infallible medicine, after the patient is dead.
Эссе для журнала «Исследователь», №14 (10 ноября 1710)