Цитаты о рефлекс

„Должен высказать свой печальный взгляд на русского человека - он имеет такую слабую мозговую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные рефлексы координированы не с действиями, а со словами.“

Иван Петрович Павлов (1849–1936) русский учёный, физиолог

„Преображенский: Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.
Борменталь: Гм… Да ведь других нет.
Преображенский: Вот никаких и не читайте. Вы знаете, я произвёл 30 наблюдений у себя в клинике. И что же вы думаете? Пациенты, не читающие газет, чувствуют себя превосходно. Те же, которых я специально заставлял читать «Правду», — теряли в весе. […] Мало этого. Пониженные коленные рефлексы, скверный аппетит, угнетённое состояние духа.“

Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) русский писатель, автор романа «Мастер и Маргарита»

„Жизнь прекрасна, рефлексы условны, а истина относительна.“

Геннадий МОСКВИН

„У людей замедленные рефлексы: понимают только следующие поколения.“

Станислав Ежи Лец (1909–1966) польский поэт, философ, писатель-сатирик и афорист XX века

„Борьба за свободу и независимость вымирающего этноса инстинкту сучки в охоте подобен . Он угасает по мере приближения рефлекса неподвижности, когда самка начинает подпускать кобелей.“

Геннадий МОСКВИН

„Терпеть не могу предисловий. Во-первых, потому что они всегда намекают на некоторое превосходство того, кто их написал, над тем, кому они адресованы. (Так и хочется сказать, пролистывая: «Сам знаю, не дурак».) А во-вторых, потому что, дочитав книгу до конца, все равно приходится к ним возвращаться («Так о чем же все-таки все это было?»).
Но это как с советами детям: знаешь, что не помогут, а все равно делаешь. Смотри по сторонам. Будь осторожен. Не пей холодное. Потому что желание поделиться нажитой мудростью — это почти условный рефлекс.“

Василий Арканов

„Проблема не в народе, а в ваших руководителях. Коммунизм — маска, натянутая на прежнее лицо России. Ваш Сталин — царь, Политбюро — бояре и аристократы, алчные и эгоистичные, ваши партийные кадры — чиновники, те же, что при Петре и Николае. Та же пресловутая российская автократия, вечная нестабильность, ксенофобия, абсолютная неспособность разумно управлять государством, террор вместо консенсуса и настоящей власти, наглая коррупция, только принявшая другие формы, некомпетентность и пьянство. Прочтите переписку Курбского с Иваном Грозным, прочтите Карамзина, Кюстина. Основной признак вашей истории никогда не изменить: унижение, из поколения в поколение, от отца к сыну. Испокон века, и особенно с эпохи монгольского ига, все вас унижают, и политика вашего правительства состоит не в том, чтобы бороться с униженностью и ее причинами, а в том, чтобы спрятать ее от остального мира. Петербург Петра не что иное, как потемкинская деревня, не окно, прорубленное в Европу, а театральная декорация, установленная, чтобы спрятать от Запада нищету и грязь. Но унижать можно лишь тех, кто терпит унижение; и лишь униженные способны унижать других. Униженные тысяча девятьсот семнадцатого, от Сталина до мужика, навязывают свой страх и унижение другим. Потому что в этой стране униженных царь, какой бы властью он ни обладал, беспомощен, его воля тонет в болотах и топях его администрации. Перед царем все кланяются, а за его спиной воруют и плетут заговоры, все льстят начальству и вытирают ноги о подчиненных, у всех рабское мышление, ваше общество сверху донизу пропитано рабским духом, главный раб — это царь, который не может ничего сделать с трусостью и униженностью своего рабского народа и от бессилия убивает, терроризирует и унижает его еще больше. И каждый раз, когда в вашей истории возникает переломный момент, реальный шанс разорвать порочный круг, чтобы создать новую историю, вы его упускаете: и перед свободой, вашей свободой семнадцатого года, о которой вы говорили, все — и народ, и вожди — отступают и возвращаются к уже выработанным рефлексам.

Но такая уж вещь прошлое - если вцепилось однажды зубами в вашу плоть, больше не отпустит.

The truth is great, and shall prevail, When none cares whether it prevail or not.

Опять наступила ночь, третья в этой каменной вечности. Опять я блуждал среди зарослей и осыпающихся скал своих мыслей.

Вот почему я плакал, я больше ничего не понимал и хотел быть один, чтобы ничего не понимать и дальше.“

Jonathan Littell книга Благоволительницы

„Нет, — ответил я, прежде чем успел сработать рефлекс учтивого вранья.“

Майкл Каннингем (1952) американский писатель

„«У хорошего писателя должны быть хорошие рефлексы и чистые руки», — думал Черницкий, моя клешни хозяйственным мылом после блистательного убийства мухи.“

Александр Михайлович Черницкий (1959–2015) писатель-публицист, политолог

„Из всех форм обнаружения рефлекса цели в человеческой деятельности самой чистой, типичной и потому особенно удобной для анализа и вместе самой распространённой является коллекционерская страсть — стремление собрать части или единицы большого целого или скромного собирания, обыкновенно остающееся недостижимым.“

Иван Петрович Павлов (1849–1936) русский учёный, физиолог

„Когда случают лошадей, это очень неприлично, но без этого лошадей бы не было, то часто кобыла нервничает, она переживает защитный рефлекс и не дается. Она даже может лягнуть жеребца. Заводской жеребец не предназначен для любовных интриг, его путь должен быть усыпан розами, и только переутомление может прекратить его роман. Тогда берут малорослого жеребца, душа у него, может быть, самая красивая, и подпускают к кобыле. Они флиртуют друг с другом, но как только начинают сговариваться (не в прямом значении этого слова), как бедного жеребца тащат за шиворот прочь, а к самке подпускают производителя. Первого жеребца зовут пробник. <…> Русская интеллигенция сыграла в русской истории роль пробников. <…> Вся русская литература была посвящена описаниям переживаний пробников. Писатели тщательно рассказывали, каким именно образом их герои не получали того, к чему они стремились.“

Виктор Борисович Шкловский (1893–1984) русский советский писатель, литературовед, критик, киновед и киносценарист

„Я уверен, что у нас есть всё для того, чтобы развиваться гораздо быстрее, чем Китай, на который мы нынче смотрим с восхищением и завистью. Нужно лишь иметь политическую волю и экономическую политику, направленную на развитие, а не на складывание нефтяных доходов в «кубышку», причём иностранную кубышку. «Поддержи своего — взамен получишь сторицей» — вот, мне кажется, принцип, который должен быть «зашит» в наших государственных управленцев на уровне рефлекса.“

Константин Анатольевич Бабкин (1971) Президент ЗАО «Новое Содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председатель федерального политического совета «Пар…

„Такое начинается смолоду, ты пытаешься не отличаться от других, чтобы выжить, стараешься быть таким, как все, анонимность переходит на уровень рефлексов. А потом ты просыпаешься однажды утром и понимаешь, что стал всеми теми другими людьми — другими, кем ты не являешься. И думаешь, сможешь ли ты когда-нибудь стать тем, кто ты на самом деле. Или беспокоишься, не слишком ли поздно об этом задумываться.“

Дуглас Коупленд (1961) канадский писатель

„Войны умеют затмевать собою дни, им предшествующие. Оглядываясь, понимаешь, сколько там шума и тягости. Но в нас выработан условный рефлекс забывать. Так война, конечно, весомее, да, но все равно... не легче ли увидеть скрытую машинерию в те дни, что подводят к событию? Разрабатываются комбинации, что-то должно ускоряться... и края частенько приподымаются на миг, и мы видим то, что нам видеть не полагалось...“

Томас Пинчон (1937) американский писатель

„Давно уже существование в обществе стало походить на какой-то дурной телевизионный сериал, с одной стороны — насилие и деструкция, а с другой — волна сантиментов. Справа — всякий сброд, полиция, бабах, психоз, зато слева — новинки косметики и радостное ожидание младенца. И так же давно уже мы все отстранились, чтобы наблюдать издалека это расходящееся кругами разложение и одновременное возникновение новых рефлексов.“

Соллерс, Филипп (1936)

„Санкции отменять нельзя. А то условный рефлекс героического преодоления трудностей может быть утрачен.“

Геннадий МОСКВИН

„Борьба дикарей за свободу и независимость поведению телок в охоте подобна: гормональный инстинкт самодостаточности угасает с пробуждением рефлекса неподвижности.“

Геннадий МОСКВИН

„Никаких переговоров с врагами! Отмена санкций чревата утратой защитного рефлекса преодоления трудностей.“

Геннадий МОСКВИН

„Поведение человека разумного легко предсказуемо. Он, являясь социумом, напичкан условными и безусловными рефлексами, обязательствами, привычками, традициями, воспитанием, совестью, мобильниками и гаджетами, подсоединенными к сетям интернета, всемирному разуму и к очагам массовой культуры. Поэтому человека разумного легко изучить, предсказать и контролировать. Для того, чтобы управлять его поведением. Например, тюрьмой и законами. Но на самом деле никакого внутреннего управления не требуется. Достаточно управления внешней средой, в которой человек разумный живет.

Дурак - совсем другое дело. Он непредсказуем. А непредсказуемость - главный признак интеллекта. Интеллект, как и дурак, непредсказуем. Так что на самом деле дураки те, кого считают умными. Регулируя среду обитания, нет никакой необходимости рассматривать и учитывать внутренние механизмы управления организма (интрапсихические механизмы, которые невозможно выявить в результате эксперимента). Специфику поведения определяет исключительно внешняя среда, а не внутренние механизмы. Они вторичны и не имеют никакого значения для анализа и прогноза поведения человека.“

Геннадий МОСКВИН

„Свобода и независимость банановых стран тёлке в состоянии рефлекса неподвижности подобны: желание суверенности исчезает с пробуждением охоты у быка.“

Геннадий МОСКВИН

„Чувство долга исчезнет и жить станет легче, если его рассматривать не как внутреннюю категорию, а как социально обусловленный рефлекс, формирующийся в результате длительного давления бытовой терминологии.“

Геннадий МОСКВИН