Цитаты о мочь

страница 34

„Гипернационализм возник в прошлом среди европейских стран, поскольку большинство из них были национальными государствами, то есть государствами, населенными в основном представителями одной этнической группы. Эти страны существовали в анархичном мире, испытывая постоянную угрозу со стороны других государств. При такой системе люди, которые любят свой народ, могут легко перейти к тому, чтобы с презрением относиться к национальностям, населяющим противостоящие государства. Проблема усугубляется, когда элиты внутри стран демонизируют нацию противника, чтобы обеспечить поддержку своей политике национальной безопасности.“

„Я сказал когда-то в «Эвакуаторе», что «мы обычно сильно преувеличиваем чужую неспособность без нас обходиться». Я могу это только повторить. Человек, который угрожает вам самоубийством из-за любви, с огромной долей вероятности ничего он с собой не сделает. А человек, который уверяет, что он вас любит и не может без вас жить, забудет вас на другой день. Мне кажется, что это всё иллюзия — будто без вас кто-то не может, будто кто-то вас ужасно любит. Просто ей так интересно, просто она свою жизнь наполняет вот таким смыслом. А не будет вас — и завтра забудет немедленно.“

„Понять себя до конца могут только крайне примитивные и посредственные люди, если в человеке присутсвует хоть какая-нибудь глубина, то он неизбежно сталкивается с самокопанием.“

„Не могу сидеть в присутствии мужчины.“

„Если раньше, чтобы узнать о мужчине, вам нужно было с ним жизнь прожить, сейчас вы просто заходите на его аккаунт в «Одноклассниках», для сравнения проверяете еще пару-тройку его аккаунтов. А если ещё и взломали аккаунт, вы все про него уже знаете! Сегодня мужчина и женщина имеют возможность быть круглосуточно на связи друг с другом: через телефон, через интернет. Поэтому мы быстро исчерпываем друг друга в бытовом смысле слова. Отношения в наше время держатся «на фишке». Старомодно думать, что ты найдешь себе мужчину, который всегда будет рядом, как чемодан без ручки. Думать нужно о себе. И о том, что ты можешь дать мужчине. Мужчина — охотник. Но до тех пор, пока есть на что охотиться
— В чем ваша «фишка»?
— Я все время развиваюсь. Если вечером у меня спросить: «Что нового?», нужно быть готовым к тому, что нового будет очень много!“

„Чем больше имеешь знаний, тем лучше можешь служить своему отечеству.“

„Сейчас мы ни в чём не можем быть уверены, но, действительно, всё возможно в жизни. Не забывайте об этом.“

„Мы добрые люди, и это вы можете видеть по лицам нашей команды.“

„Солдаты! Я не могу предложить вам ни почестей, ни жалованья; я предлагаю вам голод, жажду, форсированные марши, битвы и смерть.“

„Только действительно великие могут позволить противнику поднять голову.“

„Я говорю всякие глупости. Вы смеётесь, я смеюсь, мы смеёмся. Ничего любовного: ночь принадлежит нам, а не мы ей. И по мере того, как я делаюсь счастливой — счастливой, потому что не влюблена, оттого, что могу говорить, что не надо целовать, просто исполненная ничем не омраченной благодарности, — я целую Вас.“

„Мечты! Звёзды! Пройти путь через страдания к звёздам! Это особенный путь! Впрочем, звёзды у каждого могут быть разные, и к одним и тем же звёздам можно лететь в разной компании ( и в разной компании страдать, кстати!) …Да! .. Не важно, дойдёт ли корабль до гавани, важно, чтобы он не сбился с курса!..“

„Если не можете избавиться от скелета в шкафу — заставьте его танцевать.“

„Что такое кино как искусство, я сказать могу. То, как Чаплин уходит по дороге, это искусство. А просто определить, что такое искусство, — очень сложно. Я бы сказал, что искусство — это род достигнутой лично тобой гармонии.“

„Нации, как и индивиды, могут жить либо воруя, либо производя.“

„Каждый раз, когда ты можешь помочь кому-то, просто сделай это и радуйся тому, что Вселенная отвечает на чьи-то молитвы через тебя.“

„Я могу выпить восемь бутылок пива и чувствовать себя прекрасно на следующий день. Обычно, я пью темное пиво, потому что ненавижу похмелье, и я не могу пить и работать одновременно.“

„Не переживай из-за дураков. Не пытайся понять их. В этой жизни время на размышления ограничено, и не стоит расходовать его на людей, которые не могут быть нам опасны.“

„Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.“

„Я не могу назвать себя мстительной и злопамятной, но если меня хорошо задеть или сделать больно — я за себя не ручаюсь.“

„Сейчас угроза растет. Каждый раз, когда они [КНДР] проводят новые испытания, ситуация становится все более тревожной. Однако сейчас мы можем выиграть время. Американские военные смогут защитить страну. Мы предпринимаем шаги по расширению возможностей в рамках системы противоракетной обороны.“

„Так я и не нашел в итоговом протоколе Пуаре: то ли сконцентрироваться не могу, то ли гонка еще не закончилась.“

„Вообще же нужно иметь простую вещь, в чём старый Союз был без вариантов прав. Будущее принадлежит либо всем, либо никому. Попытка сделать будущее для небольшого числа избранных, заканчивается либо революционным взрывом, либо такой структурой фавелизации. Когда неизбранные пытаются хоть как-то к избранным примкнуть, но при этом у них не хватает ни образовательного ценза, ни имущественного, ни культурного. В итоге примкнуть они не могут, но портят всё что им удаётся.“

„Я полностью отрицаю какие-то национальные особенности, в частности, у славянских народов, которые у них врождённые. Такого быть не может. Это ерунда. Есть, без сомнения, есть у наших народов национальные всевозможные особенности, и поведенческие в том числе, но я уверен, что они приобретённые. Приобретены они благодаря среде обитания, воспитанию и даже продуктам питания. Всему чему угодно, но на генном уровне такое не передаётся ни в коем случае. При этом воздействовать на приобретение народностями таких особенностей могут не только воспитание или ещё что-то, но и средства массовой информации. Однозначно. Как скоро такие особенности могут стать особенностями целого народа? Я думаю, очень скоро, очень быстро, к моему огромному сожалению.“

„Я — холст своего опыта, моя история запечатлена в линиях и штриховке, и вы можете прочитать ее на моем теле.“

„Ты можешь поднять голову и пережить тяжелые времена – неважно, какие преграды стоят на пути.“

„Давайте действительно вдумаемся: а почему, собственно, теория не может развиваться без истории?
Например, я могу ставить перед собой задачу понять некоторый объект, и как всякий предметник я могу думать, что этот объект противоположен мне и задан уже мне в отработанных средствах, определённых методиках, представлениях, понятиях. Я кладу этот объект или как-то выделяю его каждый раз за счёт определённых процедур и полаганий и начинаю поворачивать его разными сторонами, оперируя и манипулируя с ним, начинаю как-то исследовать его и измерять, что-то выявлять и так далее. И это будет одна установка: установка на исследование объекта, на всё большую и большую детализацию наших представлений об объекте.
И совершенно другая установка: развивать дальше уже существующие представления и понятия. И тот, кто ставит перед собой задачу не исследовать объект, а развивать существующие понятия и представления, действительно должен знать историю. Только тогда для такого исследователя знание истории своей науки и своего предмета, основных линий и тенденций его развития становится необходимым условием его исследований. Но такой исследователь не исследует объект, а разворачивает представления и понятия.“

„Есть место, куда мы можем отправиться — подлинный, вечно существующий мир, в котором дикая природа продолжает жить своей жизнью, безграничная территория, на которой и мы, и наш вымышленный мир неприкосновенны и защищены от всякой опасности. Это пространство, где царят мир и спокойствие, где нет законов, где мы можем общаться и верить, не считаясь ни с какими мелкими и надуманными условностями, где мы свободны от власти коррумпированных корпораций и их тугих сетей… Страна Кино.“

„Очень трудно обсуждать будущее какой-нибудь системы, не определившись с тем, что она представляет собой на самом деле. Наши идеальные представления о будущей даме сердца и любящей жене, связанные с её красивым личиком или стройной фигуркой, вполне могут разбиться о её скверный характер или об её нежелание брать на себя часть забот о ведении совместного хозяйства. Так бывает — ведь часто мы судим о других людях, исходя из наших собственных идеалов и заблуждений, да и себя часто воспринимаем отнюдь не через призму суровой реальности или отражение в зеркале, а через наши романтические представления о своей натуре. И если такая ошибка в межличностных отношениях может стоить вам, максимум, потерянного времени и денег и приведёт к разводу и разделу имущества, то в случае взаимоотношений между государствами, это, скорее всего, приведёт к враждебности, а то — и открытой войне между ними. Что мы, собственно говоря, уже и наблюдаем на примере современного украинского кризиса.“

„Вот у нас сейчас часто отключают свет в домах. И мы, русские люди с величайшей культурой, все образованные, не знаем, что делать, не находим себе места, бегаем по квартире, ищем, куда всунуть руки и почему телевизор не работает. То есть нас лишили самого главного. Раньше, когда света не было, садились люди и пели песни. А теперь мы не знаем ни одной песни, не можем их петь. У нас это отбили начисто, так что нас можно убить самым простым: отключи нам свет — и всё, мы уже трупы. Поэтому политика, я считаю, изменит очень мало. А самое главное — это культура и нравственность.“

„Сейчас у вас больше власти, чем было у президента США двадцать лет назад. Я могу дать ответ на любой вопрос, могу связаться по видеосвязи с любым человеком из любой точки мира. Вы можете мгновенно отправлять сообщения миллионам людей. То есть делать невероятные вещи.“

„Можно сколько угодно говорить о педагогике, но тем не менее все мы понимаем, что педагогика наукой никогда не будет,— хотя бы потому, что она не дает гарантированных результатов. В общем, все, что мы делаем для детей, мы делаем, как выясняется, в конечном итоге для себя. А дети получаются хорошими или плохими в значительной степени благодаря случайным обстоятельствам — генам, воздуху эпохи, каким-то происшествиям на улице. Все, что мы можем сделать для других — это хорошо отшлифовать, хорошо отработать себя, и тогда, может быть, другим с нами будет не так отвратительно.“

„Самое главное в жизни — дети. Именно в детских глазах мы можем увидеть реальный мир.“

„Я думаю тот, какой я на сцене — это скорее всего тот, кто я есть на самом деле. А все остальное — это имидж. Если это делать умело, то получается затронуть все, что невозможно выразить в нормальной жизни — более глубокие чувства, более интенсивные эмоции, и все, что не принимается обществом. Когда вас обыскивают в аэропорту, так и тянет сказать «Отвали, не трогай меня, ты, ублюдок». Вы не можете это сделать в обычной жизни, потому что вас скорее всего посадят, но в песне это как раз можно сказать. Это неискаженная версия того, какой я на самом деле. Для меня в этом есть что-то истинное.“

„Учиться — я понимаю, но зачем же ручку целовать при этом?.. Они не наши, во многих случаях они являлись нашими врагами. А враги — лучшие профессора. Петр заимствовал у шведов их военную науку, но он не пошел к ним в вассальную зависимость. Я терпеть не могу немцев, но и у них я научился многому. А заимствуя у них сведения, все-таки благоговеть перед ними не стаду и на буксире у них не пойду. Разумеется, я не говорю о презрении к иностранцам. Это было бы глупо. Презирать врага — самая опасная тактика. Но считаться с ними необходимо.“

„У немого кино были свои преимущества. Сейчас почти все фильмы ты можешь смотреть вполоборота. То, что ты не увидишь, — ты услышишь. Но с немым кино такие штучки не проходят. Отвернулся от экрана — значит, все пропустил!“

„Язык — кремень, слова — искры. Они могут сделать пожар,— будь осторожен, разговаривающий!“

„У каждого из наших детей свой Путь и своя история. Они станут строить свои семьи или по подобию того, что видят сейчас или вопреки. Чтобы помочь счастью наших детей завтра, мы, родители можем лишь одно — быть искренними сегодня.“

„Только идиоты могут винить его во всех бедах. Человек сам отдал власть — это же говорит о том, какой структуры он был. Я до мозга костей убежден: при Борисе Николаевиче была демократия. Хоть какая-то, но была.“

„Математика была для меня в детстве тем же, чем была религия. Потому что и религия, и математика утверждают, что могут объяснить весь мир.“

„Если ты не можешь тотчас же утишить гнев, удержи язык. Помолчи — и ты скорее успокоишься.“

„Вегетарианство — это образ жизни, следуя которому мы можем продвигаться к экономическому выживанию, физическому благополучию и духовному единству.“

„Это нонсенс — говорить, что немцы не могут измениться.“

„Счастье — это глаза, которые могут засориться пылинкой, и из них потекут слезы.“

„Что скрывается за чувством одиночества? Тот, кто от него страдает, бессознательно отгораживается от того, кого так хотел бы видеть рядом с собой. Он не раскрывает свою душу, чтобы принять в нее этих людей, – из страха, что не выдержит контакта с ними. Боится он и эмоций, которые могут возникнуть у него в ответ на их внимание. Подобное поведение не редкость и его легко заметить: человек явно препятствует собственному счастью. Как только отношения становятся более тесными, он ищет способ прекратить их.“

„Все прощаю. Нет ни одного известного мне врага. Не могу даже вспомнить, чтобы я кого-то по-настоящему презирала.“

„Как же мне всегда тяжело даются детские слёзы! Я совершенно не умею сохранять спокойствие и дожидаться, когда моё дитя успокоится… Могу только обнимать, причитать и гладить по голове… Но самое ужасное то, что от таких моих эмоций у меня самой слёзы катятся градом, и я ни-че-го не могу с этим поделать!..“

„Чистотою мысли нашей мы можем всех видеть святыми и добрыми. Когда же видим их дурных, то это происходит от нашего устроения.“

„Я настолько беден, что не могу отплатить вам даже вниманием.“

„Это и есть одна из причин, почему мы заинтересованы в этом. Вот почему я пишу музыку — я не могу найти её. Я слышу её, но нигде не нахожу.“

„Моя точка зрения — бога не существует. Я не говорю о том, что не существует веры. Я знаю, что вера существует. Я наблюдаю это везде. Но вера во что-то не делает это самое «что-то» истиной. Надежда, что нечто истинно, не делает это истинным. Вера в бога не является субъективностью, он либо есть, либо его нет. И дело тут вовсе не во мнениях. У вас может быть свое собственное мнение, но вы не можете иметь свои собственные факты.“

„Ты можешь написать отличную книгу, но это не будет значить, что ты — отличный писатель. Ты — лишь автор одной отличной книги. По-моему, автор должен объять широкую ширь и покорить бездонные бездны, чтобы стать великим писателем.“

„Когда случается плохое, пессимистам легче. Они себя могут утешить тем, что обо всём знали заранее.“

„Говорить о важности воображаемого героя очень сложно. А герои очень важны. Они говорят нам нечто о нас самих. Учебники истории рассказывают о том, кем мы были, документы — о том, кто мы есть сейчас. Герои говорят о том, кем мы хотим быть. И многие наши герои меня огорчают.
Но, знаете, когда создавали именно этого героя, Доктора Кто, ему дали не пистолет, а отвертку, чтобы он мог все починить. Ему дали не танк, не военный корабль, ему дали телефонную будку, из которой вы можете позвать на помощь. Ему не дали суперсил, остроконечных ушек или испепеляющих лучей, ему дали дополнительное сердце. Ему дали два сердца! И потрясающе то, что момент, когда нам не понадобится такой герой, как Доктор, никогда не настанет.“

„Слушайте внимательно: не могу сейчас иных рук, НЕ МОГУ, могу без ВАШИХ, не могу: НЕ Ваших!“

„Я знаю, что мы не святые, не девственники или сумасшедшие; нам ведома похоть и сортирные шутки, и большинство грязных людей; мы можем вскакивать в автобусы и подсчитывать сдачу, переходить дороги и произносить неподдельные предложения. Но невинность наша простирается невероятно глубоко, и наша постыдная тайна — в том, что мы вообще ничего не знаем, а отвратительный секрет нутра — в том, что нам на это наплевать.“

„Если ты действительно хочешь чего-либо, вся Вселенная старается помочь тебе в этом. Я могу рассказать вам миллионы случаев, когда вещи действительно случаются именно тогда, когда уже нет мыслей думать об этом.“

„Я не могу сказать, как возникает мелодия. Скажу одно: я работаю бесконечно, процесс не прерывается ни днем, ни ночью. Я как завод, который работает в три смены и бесперебойно производит музыку. Что бы привести в качестве примера? Ну, представьте себе рекордсмена по прыжкам в длину, который все время тренируется, чтобы быть в хорошей форме. Скажешь ему: “Прыгни на метр шестьдесят” – и он тотчас же прыгнет. Или еще пример: колодец. Колодец наполнен водой до краев: вода всегда под рукой, достаточно подойти и зачерпнуть, сколько нужно. Я подобен колодцу: чем больше из меня черпаешь, тем больше музыки прибывает. Я всегда готов что-то создавать, сочинять. И поэтому мой колодец всегда полон водой. Но если я остановлюсь, если не буду работать все время, то создавать новое станет все сложнее и сложнее. Вода в колодце начнет убывать, будет плескаться где-то на дне, и достать ее будет нелегко. Есть, конечно, еще такое таинственное понятие, как вдохновение. Но, как говорил Пикассо, существует два типа художников: те, кто ищет, и те, кто находит. Я – из тех, кто находит. Я всегда в работе, и потому в любое время готов к приходу вдохновения.“

„Важно уметь пожертвовать тем, кто Вы есть, ради того, кем Вы можете стать.“

„Жизнь такая текучая… Да, у меня есть цель, но я знаю, что также есть миллионы путей, по которым я могу к ней пойти. Если я иду по дороге и встречаю какое-то препятствие, нужно быть достаточно гибкой, чтобы выбрать другую дорогу. Многие люди теряют целые жизни, потому что стоят на той дороге, которая не работает, и забывают, что есть другие…“

„Мы можем обрести представления о том Высшем мире, наблюдая за этим миром.“

„Так как мы рождаемся детьми и составляем разные суждения о вещах прежде, чем достигнем полного употребления своего разума, то многие предрассудки отклоняют нас от познания истины; избавиться от них мы, по-видимому, можем не иначе, как постаравшись раз в жизни усомниться во всём том, в чём найдём хотя бы малейшее подозрение недостоверности…“

„Жизнь похожа на сад. Чудесные моменты могут случаться, но не могут быть сохранены надолго, разве что в памяти.“

„Хватит, мы не заинтересованы больше в союзе с русскими, а стало быть, можем и не выполнять договоренностей с ними. Проблему Японии решим и без помощи русских.“

„Когда Вы не можете уснуть, Вы не хотите, чтобы хоть кто-нибудь в радиусе вашей досягаемости мог спать. Именно поэтому Вы расталкиваете человека рядом с Вами и говорите что-нибудь вроде: “Почему бы нам не отправиться на Крит и не начать разводить светлячков? Это не слишком прибыльно, но нам бы хватало на жизнь”. Именно в это время ночи подобные “идеи” наполнены большим смыслом, чем всё, что Вам когда-либо приходило в голову.“

„Бывают такие дни, когда я могу говорить с кем угодно и о чём угодно. Просто потому что утро было хорошее.“

„Когда мне портит кровь упрямый кредитор,
Я лишь сложу стихи — и бешенство пропало.
Когда я слышу брань вельможного нахала,
Мне любо, желчь излив, стихами дать отпор. Когда плохой слуга мне лжет и мелет вздор,
Я вновь пишу стихи — и злости вмиг не стало;
Когда от всех забот моя душа устала,
Я черпаю в стихах и бодрость и задор. Стихами я могу слагать хвалы свободе,
Стихами лень гоню назло моей природе,
Стихам вверяю все, что затаил в душе.“

„В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными.“

„Ты не можешь контролировать все события, происходящие в твоей жизни, но можешь контролировать свою реакцию на них. Понимание этого значит понимание силы выбора и того, что значит быть человеком.“

„Младенец с плачем покидает тесную утробу, со страхом выходя в огромный мир. Привыкнув к нему, он плачет и страдает, ибо предвидит, что будет снова втиснут в узкий ящик. И мы не можем точно сказать: боится человек тесноты или стремится к ней.“

„Если женщины могут быть железнодорожниками в России, почему они не могут летать в космос?“

„Мы, люди науки, которые нашли свою веру в фашизме, со всей искренностью чувства можем сказать: вот она, новая итальянская культура, созданная фашизмом. Я говорю о новой культуре, поскольку культура — это не содержание, но форма: она не свод четких или неясных правил, но духовная возможность, не материя, но стиль.“

„Помимо глубоко христианского утверждения — не можешь осилить чего-либо — измени к этому отношение, есть еще позиция — выстеби это. И она глубоко мне близка.“

„Я чувствую себя свободным и раскованным только на сцене. Там я ощущаю душевный подъем, мое поведение — это маска, за которой я прячусь и благодаря которой я могу раскрыться и жить.“

„[О жене]: Именно поэтому я хочу убить ее, когда она вернется с работы, — мне не хочется, чтобы она испытала затруднения, которые могут вызвать мои действия…“

„Всю мою жизнь моим самым страстным желанием было посетить красивейшие уголки Земли; теперь я могу лишь надеяться, что мне будет позволено отправиться туда после смерти и увидеть их воочию.“

„Некоторые говорят, что не могут без любви. Такое чувство, что эти идиоты ничего не слышали о кислороде.“

„— Разве они [будни] непременно убивают любовь?
— Страсти изнашиваются. Люди постоянно вместе, и наступает пресыщение. Исходя из своего опыта, могу сказать: если у пары нет детей, жить нужно порознь, надо отдыхать. Каждому необходима хотя бы личная комната. Временное одиночество благоприятствует поддержанию огня в семейном очаге. Так или иначе, самые яркие чувства превращаются в дружбу, взаимную приязнь, нежность, что не менее важно, чем любовь. Муж и жена становятся сообщниками. Я советую моим молодым друзьям идти в отношениях на уступки, искать компромиссы, а не спешить хлопнуть дверью. Это слишком легко.“

„Люди так наивны в построении планов, будто могут учесть бесчисленное множество всех обстоятельств.“

„Да, я человек, тонко чувствующий фальшь. Но именно поэтому я не могу жить, не презирая от души самого себя.“

„Когда вы работайте с портретной съемкой, вы видите человека по-своему. Например, чтобы получить знаменитый снимок Уинстона Черчилля, где он порядком похож на бульдога, фотографу пришлось выхватить у него сигарету. Это очень удивило политика, этот момент и запечатлел фотограф — потому что он знал, какое фото хочет получить. Как правило, клиенты просят вас сфотографировать так, как они хотят. Сделайте это. Но и для себя делайте снимки – снимайте так как надо вам. Вы можете показать эти фото своим клиентам – возможно, они им понравятся больше. В любом случае из этих фотографий будет складываться ваше портфолио – интересных, не таких как другие. Потом, когда вы докажете свою уникальность, клиенты будут выбирать именно вас.“

„Мы не можем доверять России, и мы никогда не будем доверять России. Но вы держите рядом тех, кому не доверяете, чтобы следить за их действиями.“

„Мы всегда можем вообще делать добрые дела, так как нам дана свободная воля. Если что нас отличает от животных, так это свободная веля. Наша воля не может быть пагубным образом направляема ни звездами, ни нашими страстями, ни даже самим Богом. Творец поддерживает, а не разрушает; Он направляет все создания и все вещи по законам их природы. Наша воля по своему существу и по своей природе свободна; она есть сама свобода. Значит, Бог не может её вести иначе, как в полной свободе, если Он не желает её разрушить.“

„Я для Мура — защищая его — способна на преступление. Прав он или нет — чтобы никто его не тронул. Не могу вынести его обиды и видеть его слёз. Дойдёт ли до него когда-нибудь??“

„— Вы не считаете себя красивой?
— И никогда не считала. Могу быть привлекательной. Эффектной. Свечусь от того, что я на сцене. Вот на сцене люблю себя и не стесняюсь об этом говорить.
— А в жизни?
— В жизни комплексую. Почти не хожу на тусовки. Не даю интервью. Мне все время скучно в компании. Не понимаю, зачем люди об этом говорят, зачем тратят на это время? Лучше лягу на диванчик, суну кошку под мышку и книжку почитаю — вот это удовольствие. С подружками люблю общаться. А все эти компании… Может, мне так неуютно, потому что все ждут: вот сейчас актриса будет выдавать. С каких щей? Я такая, какая есть. Столько выдаю на сцене, что иногда и для близких почти ничего не остается. Есть актеры, которые подключают какую-то особую технику, выдают бутафорские слезы за настоящие страдания. Я так не умею. Я душу свою отдаю, по кусочкам от нее отрываю, отрываю…“

„В действительности каждый класс и даже каждая профессия имеют свою собственную мораль, которую они притом же нарушают всякий раз, когда могут сделать это безнаказанно.“

„Увидев как-то прорицателя, который за плату предсказывал будущее кому угодно, Демонакт сказал:
— Я не понимаю, за что ты берешь деньги, ведь если ты можешь изменять предначертанное — сколько бы ты ни потребовал, этого все равно будет мало; если же все свершится так, как угодно божеству, — к чему вообще твои пророчества?“

„Человек должен быть наделен фантазией, что творить. Он, конечно, творец и в том случае, если чего-то такое рифмует или пишет, основываясь на фактах. Реализм такого рода был и есть. Но я больше за Свифта, понимаете? Я больше за Булгакова, за Гоголя. Жизненный опыт?.. Но представьте себе, какой был уж такой гигантский жизненный опыт у двадцатишестилетнего Лермонтова? Главное — свое видение мира.
Другой вопрос, можно ли создавать произведения искусства, обладая повышенной чувствительностью и восприимчивостью, но не имея жизненного опыта? Можно, ну лучше его иметь… немножко. Искусства настоящего без страдания нет. И человек, который не выстрадал — не обязательно, что его притесняли или стреляли в него, мучили, забирал родственников и так далее, — такой человек творить не может. Но если он в душе, даже без внешних воздействий, испытывал это чувство страдания за людей, за близких, вообще за ситуацию, — это уже много значит. Это создает жизненный опыт. А страдать могут даже очень молодые люди. И очень сильно.“

„Если ты не можешь позволить себе заботиться о ветеранах, не начинай войну.“

„В картине всегда бывает одна самая освещенная точка, и она должна быть единственной. Вы можете поместить ее где угодно: на облаке, в отражении в воде или на чепчике, но должен быть только один тон этой силы.“

„Наша профессия, её преимущество, так сказать,… какую-то боль… мы счастливы, что мы можем это передать через экран, через сцену. Не зря говорилось: театр — это трибуна. А кино ещё шире, это вообще масштаб… у него возможности какие. И вот мы счастливые, что мы можем говорить.“

„Быть блондинкой это абсолютно другое душевное состояние. Я не могу точно объяснить это, но возможность быть блондинкой придает невероятную сексуальность. Мужчины действительно реагируют на это. Я люблю светлые волосы, но это действительно делает вас другим. С темными волосами я чувствую себя более уравновешенной, и я чувствую себя менее реалисткой со светлыми волосами. И еще я чувствую себя больше Итальянкой, когда я брюнетка.“

„Слово «любовь» звучит как нечто законченное, но поверьте мне, любовь — это бесконечный процесс, в котором мужчина и женщина вступают в очень сложные взаимоотношения. Где есть все: и ненависть, и желание подчинить, и эгоизм, и жертва… И она никогда не заканчивается — в этом может быть самая большая проблема. Ты никогда не можешь сказать: я люблю, так же как и не можешь сказать: я верю. Мне кажется, именно это замечательно написано у Льва Николаевича. Любовь — это процесс, который полон противоречий самых разных оттенков. Влюбленность возникает с первого взгляда — только так и бывает, а дальше — бесконечный процесс. Кто-то его проходит, кто-то нет.“

„Я не могу понять, почему люди лгут и предают так просто? Затем притворяются святыми, пряча за этим всем свои дьявольские, никчемные душонки.“

„В подростковом возрасте я точно научилась быть более напористой. Мне кажется, что молодые люди могут иногда бояться или пугаться людей у власти или кого-то, кто старше по возрасту, особенно если к ним неправильно относились. Все еще бывают моменты, когда я нервничаю, если мне приходится кому-то противостоять. Я очень чувствительный человек. Но нельзя бояться говорить за себя, высказывать свое мнение. Способность управлять ситуацией и проходить через все эти трудные времена – вот, что помогает нам расти.“

„Когда тебе за 40, ты уже как-то не можешь слоняться с шоколадкой керли-верли во рту, потому что это выглядит, будто ты сожрал ребенка.“

„У меня есть закон, — говорит он. – Называется «Ноги в воду». Каждые три-пять лет надлежит сесть на берегу реки, опустить ноги в воду, ничего не делать, сидеть и думать: что ты сделал за эти годы? Зачем? Нужно ли это было делать? Куда ты едешь?… Каждые три пять лет нужно сворачивать. Обновление, понимаешь? Ты не можешь все время идти вот так, — он прямо и резко рубит рукой. – Даже если идешь к какой-то определенной цели, то идти нужно вот так, — рука выписывает змеиный зигзаг. – Идти все время по одной дороге – скучно, неинтересно, неправильно. Ужас повторения: здесь я уже сидел, здесь лежал, с этим ел, с этим пил, с этим плясал. Невозможно. Словом, ты должен устраивать себе ревизию: счастлив ты или нет. Это самоконтроль — регулярная, обязательная процедура. Как умывание. И если ты чувствуешь на теле чесотку несчастья — ее необходимо устранить.“

„В мире индивидуальностей не может быть лучшего. Если будет лишь один человек в мире – ты, то ты уже лучший! Помни это. Все мы имеем какие-либо комплексы, страхи, разочарования; прислушивайся к ним, но не чувствуй ничтожность по отношению к себе. Верь, что ты уникальный, особенный, и ты можешь все!“

„Блеф, что кино умирает. Оно умирает в глазах тех, кто не умеет делать кино. Эти люди на самом деле чаще всего говорят, какое кино они будут делать, а делают те, кто делает кино. И классные актёрские работы делают те, кто классные актёры. И фильмы классные снимают те, кто классные режиссёры и операторы. И сценарии пишут те, кто классные сценаристы. Но все они могут быть классными. Поэтому давайте не обижаться. Давайте смотреть правде в глаза. Есть очень хорошие, есть нормальные и есть не очень хорошие актёры, режиссёры, сценаристы и фильмы, как это не парадоксально. Так что время всё расставляет на свои места. Праздники — праздникам, будни — будням, призы — призёрам.“