Цитаты о бумага
страница 2

„Папа, а что такое СПАМ?
— Ну, представь себе — посидел ты в туалете, потом потянулся к ящичку за газетой, а там все завалено скотчем, наждачной бумагой и экскаваторами.“

Стас Янковский

„Погоня за желанием похожа на ловлю воздушного змея. Он так красиво парит в вышине, и ты бежишь за ним со всех ног. Прыгаешь, хватаешь за верёвочку, и вот заветная мечта достигнута!
Берёшь змея в руки, чтобы полюбоваться и видишь обыкновенные деревянные палочки, обтянутые бумагой. Разочарование. Новая цель…“

Кристина Кашкан (1983)

О мечтах, О разочаровании

„Оглядываясь теперь назад, ясно, что он стремился на бумаге к лаконичности, к лапидарности, присущей поэтической речи: к предельной емкости выражения. Выражающийся таким образом по-русски всегда дорого расплачивается за свою стилистику. Мы — нация многословная и многосложная; мы — люди придаточного предложения, завихряющихся прилагательных. Говорящий кратко, тем более — кратко пишущий, обескураживает и как бы компрометирует словесную нашу избыточность. Собеседник, отношения с людьми вообще начинают восприниматься балластом, мёртвым грузом — и сам собеседник первый, кто это чувствует. Даже если он и настраивается на вашу частоту, хватает его ненадолго.“

Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) российский и американский поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе

Иосиф Бродский в воспоминаниях о своём друге - писателе Сергее Довлатове

О мужчинах

„Не говорите о том, что бумагу сожгли и пергамент,
Говорите о знаньях моих, чтобы люди суть уяснили.
Еще не исчезло, что было написано мною, —
Сокровища мыслей в сознанье моем не спалили.
Иду — со мною они; стою — со мной безотлучно,
И погребут их со мною в моей могиле.“

Ибн Хазм (994–1064)

О мужчинах

„Массы представляются мне достойными внимания только в трёх отношениях: прежде всего, как плохие копии великих людей, изготовленные на плохой бумаге со стёртых негативов, затем, как противодействие великим людям и, наконец, как орудие великих людей; в остальном же побери их чёрт и статистика!“

Фридрих Вильгельм Ницше (1844–1900) немецкий философ

О мужчинах

„Целыми днями я пытался понять, что же хочу сказать. Я скомкал десятки листов бумаги и забраковал десятки идей. Я думал, что же такого можно сказать людям, чтобы хоть немного облегчить их боль. Но вместо этого осознал, что не имеет никакого значения, что я скажу, потому что нет ничего, что я мог бы сделать для уменьшения той боли и тех разрушений, причиной которых я стал.
Я очень любил своих родителей и у меня не было причин их убивать. У меня не было причин для ненависти, чтобы убить или попытаться убить кого-либо в школе. Мне искренне жаль за то, что случилось. В своих мыслях я много раз возвращался в прошлое и менял там какую-нибудь деталь или незначительное событие, чтобы этого никогда не произошло. Если бы я мог это сделать.
Я беру полную ответственность за свои действия. Прошу прощения за то, что я сделал, и за то, кем я стал.“

Кип Кинкл (1982)

Заявление, которое Кип Кинкл зачитал в суде.

О мужчинах, О боли, О ненависти, О школе

„Если Вам представится выбрать, какой смертью умереть, какой способ Вы выберете?
— Помните, как умирает герой в «Весне…»? Заклеивает рот, глаза, ноздри бумагой. Вот именно так, постепенно перекрывая доступ звуку и изображению.“

Kim Ki-duk (1960)

О смерти, О весне

„Философия должна отражать жизнь народа, а эта жизнь на каждом шагу, на каждой своей фазе должна порождать новую точку зрения. Созданные в прошлом системы застряли на одном месте, они уже изжили себя в тот момент, когда их последняя мысль была положена на бумагу. Жизнь идет вперед, вперед идет и ее философия. Для тех же, кто видит философию лишь в книгах с философским названием, какое значение может иметь философия в жизни какого-нибудь простого народа? Слепцы! Его философия вытекает из его же жизни. Какова жизнь, такова и ее философия.“

Микаэл Налбандян (1829–1866) армянский писатель, философ, революционный демократ

О жизни, О книгах, О прошлом

„Писать легко, нужно всего лишь сидеть и смотреть на чистый лист бумаги, пока на лбу не выступят капли крови.“

Джин Фаулер (1890–1960)

„Если бы всё то, что я отдаю мёртвым на бумаге, я отдавала бы живым в жизни, я была бы безобразна (упорствую!) и сама просила бы посадить меня в сумасшедший дом.“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

О жизни, О доме

„Идеалист — человек, который позволяет кормить себя красивыми словами, даже если они завернуты в самую грязную газетную бумагу.“

Жарко Петан (1929–2014) словенский писатель, сценарист, режиссёр, афорист

О мужчинах

„Я больше всего автор. Артист как художник. Мне нравится просто просыпаться утром, брать листок бумаги и ручку и писать. Это делает всех равными. Я чувствую, что в этом ни у кого нет преимуществ, потому что любой может так же взять в руки обычный чистый лист.“

Люк Бессон (1959) французский кинорежиссёр, писатель и кинопродюсер

Сказано на программе "Вечерний Ургант".

„Иные есть есть грамотеи, историей признают только то, что написано на бумаге. А если в те времена книги еще не писались, тогда как быть?“

Чингиз Торекулович Айтматов (1928–2008) киргизский писатель, писавший на киргизском и русском языках

О книгах, Об истории

„Искусство фотографии существует потому, что сама реальность спонтанно создает некие моменты истины и красоты. Задача фотографа — интуитивно откликнуться и запечатлеть такой уникальный момент. Ситуацию, когда автор зачастую не в состоянии предугадать, что у него получится, трудно себе представить в каком-то другом искусстве, кроме фотографии, разве только еще в поэзии. Стихи возникают спонтанно, стихи рождаются в подсознании из случайно услышанного слова или промелькнувшего созвучия. Поэт часто бывает медиумом, связующим звеном между чем-то неосязаемым (не представимым) и листом бумаги. И фотография чаще всего рождается спонтанно, по воле случая. Она складывается из невообразимого количества слагаемых, которые «встречаются» в один единственный момент времени и создают гармоничную картину, полную взаимосвязей и нюансов. Поэты бывают медиумами или создателями. Фотограф, работающий репортажным методом (без режиссуры, вмешательства в происходящее), всегда медиум. Он откликается на происходящее, но не создает его.“

Александр Иосифович Лапин (1945–2012)

Об истине, О красоте, Об исскустве, О реальности

„Нет, нет, нет, я не касаюсь детей, я даже не имею такого образования – вытаскивать их из чрева! Я касаюсь только бумаг, только бумаг!“

Рената Литвинова (1967) Режиссер авторского независимого кино, сценарист, продюсер, актриса театра и кино, телеведущая

Об образовании

„Скрытые миры не дают покоя нашему воображению. Преступный мир, андеграунд, полусветское общество (отчасти занятое представителями светского круга в обличье мистера Хайда).
Мир богов, Шангри-ла, Срединный мир, Зазеркалье.
Мафия, правящая верхушка, Система, великий заговор левых сил, великий заговор правых сил.
Из этих пяти, на первый взгляд нормальных, уважаемых граждан, один – безжалостный убийца, который распотрошил сэра Тоби инкрустированным яванским ножом для бумаг! – И сразу все пятеро становятся чрезвычайно интересными самой своей незаинтересованностью.“

Майкл Фрейн (1933)

О Боге, О мире, О силе

„Мечты всегда смотрятся жалкими на бумаге.“

Mel Gibson (1956) Американский актер

О мечтах

„Это было написано
и чего с этим делать?
так летят точно выстрелы
лебединые песни,
что пора расставаться,
что прощай и привет -
наша жизнь на бумаге
лишь количество лет.
Не хочу в это верить!
за повтором повтор.
точно так же мы лазили
через детский забор.
Только пьяные песни
остались у нас,
только вера в неверие
и сияние глаз.
Но черёмуха крикнет
ошалевшим пятном,
что пора расставаться,
что причина в одном -
без обиды и смысла.
не хочу в это верить!
Это было написано,
и чего с этим делать?“

Алексей Никонов (1972)

О жизни, О вере

„Подарите ему весь мир, и он потребует еще и оберточную бумагу.“

Жюльен де Фалкенаре

О мире

„Слава потеряла для меня свою привлекательность, когда я вошёл в общественный туалет, и коллекционер автографов просунул ручку и бумагу под дверь кабинки.“

Марло Томас (1937)

„Я получаю колоссальное удовольствие, играя с различными стилями. Для меня — это чистая пластическая работа — слова как глина. Я физически чувствую, как леплю текст. Когда мне говорят — как можно так издеваться над людьми, я отвечаю: «Это не люди, это просто буквы на бумаге»“

Владимир Георгиевич Сорокин (1955) русский писатель, сценарист, драматург

Интервью Источник: А. Генис. Страшный сон http://www.srkn.ru/criticism/genis.shtml // Октябрь. — 1999.

О мужчинах, Об удовольствии

„Писатель, с моей точки зрения, не продавец товара под названием «литература», он создатель определённого продукта, который может на какое-то время стать товаром на пути к читателю. Но ценность этого продукта не в том, что его можно продать, а в том, что он может вступить в непредсказуемое взаимодействие с умом читателя. Печатаю книги и продаю их не я. Но подход очень симптоматичный и печальный. Весь мир погружен в такое дерьмо именно потому, что в нём заправляют люди, которые считают существенными только товарно-денежные трансакции — которые по своей природе являются чисто техническими, вспомогательными, вторичными. <…> Сочинитель, который думает о целевой группе, а не о пространстве своего текста — это не писатель, а торговец полосатой бумагой.“

Виктор Олегович Пелевин (1962) русский писатель

Интервью, 2003

О мужчинах, О книгах, О мире, О литературе

„Как легко, доктор, быть философом на бумаге и как это трудно на деле!“

Антон Павлович Чехов (1860–1904) русский писатель, драматург, врач

The Seagull (1896)

„Мне передали рукопись сборника. <…> Статьи <…> чрезвычайно размазаны, настолько, что их читать невозможно даже растениеводу. С этой писательской дизентерией надо бороться и экономить бумагу, которой сейчас чрезвычайно мало. <…> Для следующих сборников внушите, чтобы народ писал сжатее, обобщённее, ибо наука не есть только набор фактов, но есть и синтез их.“

Николай Иванович Вавилов (1887–1943) российский и советский учёный-генетик, ботаник, селекционер, географ

Письма

О науке

„Хиротаро выпрямился и перечитал иероглифы, написанные его рукой на Валеркином теле. «Проснись… Будь снова другом моим, Уснувший в траве светлячок». Это хокку было первым, что пришло ему в голову, когда он склонился над умирающим мальчиком. Он больше не мучился от стыда перед этими людьми. Если поэзия обладала хоть какой-нибудь силой, то она обязана была проявить эту силу сейчас.
― Бумага, ― негромко сказал Хиротаро, отходя к столу. Петькина мамка торопливо оторвала листок от настенного календаря и протянула его японцу. Хиротаро присел к столу и в свете лампы, которую держал у него над головой дед Артем, написал прямо на каком-то рисунке еще одно хокку. «Жаворонок в вышине… А лишь вчера резвился На том же месте другой». Затем он повернулся к деду, снял колпак с лампы и поджег календарный листочек. Все как завороженные смотрели на этот второй огонек, а японец, дождавшись, когда он прогорит, бросил его в пустой стакан.
― Вада, ― отрывисто сказал он. Петькина мамка плеснула в стакан из ковшика, и Хиротаро помешал в нем ложкой, стараясь растворить весь пепел. ― Степь ехать нада, ― наконец, сказал он. ― Кагда солнце придет, эта вада ему пить нада.
― В степь так в степь, ― сразу согласился дед Артем.“

Андрей Валерьевич Геласимов (1966) современный русский писатель

Цитаты из книг

О мужчинах, О свете, О силе, О траве

„… мне не раз приходилось встречаться с Г.К.Жуковым, и я, кажется, немного изучил некоторые особенности его характера.Все мы знали, что, если маршал Жуков приедет в хорошем настроении, все равно распечёт за какое-либо упущение, которое заметит, и уедет сердитый. А если приедет в плохом, распечёт, но уедет в хорошем.При всем том маршал Жуков всегда являл нам пример незлопамятности.А я знал таких начальников, которые не только все прегрешения подчиненных за долгие годы держат в памяти, но при случае охотно их вписывают в бумагу…. </ref“

Георгий Константинович Жуков (1896–1974) советский полководец

О настроении

„Я всегда беру лист бумаги и с одной стороны пишу плюсы, с другой — минусы. Всегда советуюсь с двумя или тремя опытными людьми, показываю план. Никогда не принимаю решение в одиночку. Когда ты один под нагрузкой, то превращаешься в плачущего трёхлетнего ребёнка.“

Дмитрий Юрьевич Ерохин (1979) российский ультрамарафонец, участник проектов Викимедиа

О мужчинах, О решении

„Ответ: Какая варежка? Вопрос: История — рука, вы — варежка. Истории меняют вас, как варежки. Поймите, истории — это живые существа.
Ответ: А я?
Вопрос: Вас ещё нет. Видите — пустые листы бумаги.
Ответ: Но вот же я, пришёл. Сижу. Смотрю в это заснеженное окно. Метель улеглась. Всё белым-бело. Вот вижу на стене фотографии — кого-то взяли за жабры. Какая-то странная карта. Никак не могу узнать очертаний материков. Не карта, а ёжик — продирался сквозь заросли земляники и черники, ягоды накололись на иголки.
Вопрос: Да нет здесь пока никого.
Ответ: Как нет никого? А от кого тогда падает вот эта тень? Видите, на стене? Вот пятерня. А теперь голова собаки. Гав-гав! А если двумя руками, то смотрите, орёл летит. Вот волк зубами щёлк.
Вопрос: Не то. Собака. Волк. Всё это ненастоящее. Ваша история — жених, вы — невеста. Истории выбирают человека и начинают пространствовать.“

Михаил Павлович Шишкин (1961)

«Венерин волос»

О мужчинах, О собаках, Об истории, О волках

„Люди выдающихся способностей часто неудачно ведут государственные дела, ибо в силу своего воображения не склонны идти проторенным путём. <…> я обратил внимание на то, что писари в канцелярии лорда Болингброка для разрезания бумаги пользуются тупым ножом из слоновой кости, который, находясь в твёрдой руке, аккуратно разрезает сложенные листы, тогда как острый перочинный нож именно по причине своей остроты часто сбивается со складки и комкает бумагу.“

Джонатан Свифт (1667–1745) англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, философ, поэт и общественный деятель

Men of great parts are often unfortunate in the management of public business, because they are apt to go out of the common road by the quickness of their imagination. <…> the clerks in [Lord Bolingbroke's] office used a sort of ivory knife with a blunt edge to divide a sheet of paper, which never failed to cut it even, only requiring a steady hand; whereas if they should make use of a sharp penknife, the sharpness would make it go often out of the crease and disfigure the paper.
«Продолжение рассуждений о различных предметах»

О мужчинах, О силе

„Как-то в часу седьмом вечера, великим постом, мы ехали с Антоном Павловичем с Миусской площади… ко мне чай пить. <…> На углу Тверской и Страстной площади… остановились как раз против освещенной овощной лавки Авдеева, славившейся на всю Москву огурцами в тыквах и солеными арбузами. Пока лошадь отдыхала, мы купили арбуз, завязанный в толстую серую бумагу, которая сейчас же стала промокать, как только Чехов взял арбуз в руки. Мы поползли по Страстной площади, визжа полозьями по рельсам конки и скрежеща по камням. Чехов ругался - мокрые руки замерзли. Я взял у него арбуз.
Действительно, держать его в руках было невозможно, а положить некуда.
Наконец я не выдержал и сказал, что брошу арбуз.
— Зачем бросать? Вот городовой стоит, отдай ему, он съест.
— Пусть ест. Городовой!“

Антон Павлович Чехов (1860–1904) русский писатель, драматург, врач

О чае, О лошадях

„Я отнюдь не собираюсь отрицать пользу брака, особенно когда он уже заключен и человек спокойно начинает жить своим домом. Но в нашем цивилизованном мире он сопряжен с такими похоронно-унылыми поздравлениями и церемониями, на которых настаивают семьи жениха и невесты (не говорю уже о необходимости посетить безотрадные, как аптека, учреждения, где восседают допотопные гражданские и духовные власти), что тебе поневоле становится жаль беднягу, вынужденного запастись необходимыми бумагами и отправиться в места, где его с жестокостью, превосходящей свирепость самых кровожадных людоедов, поджаривают до женатого состояния на медленном огне вышеназванных погребально-унылых церемоний.“

Винсент Ван Гог (1853–1890) нидерландский художник-постимпрессионист

Письмо к [Синьяк, Поль, Поль Синьяк, Полю Синьяку]
Источник: [Винсент Ван Гог., Письмо к Полю Синьяку, начало апреля 1889, Письма к друзьям, http://rubooks.org/book.php?book=117&page=288, М.—Л., Искусство, 1966, 288]

О мужчинах, О браке, О мире, О семье

„Рама эта имела двадцать квадратных футов и помещалась посредине комнаты. Поверхность ее состояла из множества деревянных дощечек, каждая величиною в игральную кость, одни побольше, другие поменьше. Все они были сцеплены между собой тонкими проволоками. Со всех сторон каждой дощечки приклеено было по кусочку бумаги, и на этих бумажках были написаны все слова их языка в различных наклонениях, временах и падежах, но без всякого порядка. Профессор попросил меня быть внимательнее, так как он собирался пустить в ход свою машину. По его команде каждый ученик взялся за железную рукоятку, которые в числе сорока были вставлены по краям рамы, и быстро повернул ее, после чего расположение слов совершенно изменилось. Тогда профессор приказал тридцати шести ученикам медленно читать образовавшиеся строки в том порядке, в каком они разместились в раме; если случалось, что три или четыре слова составляли часть фразы, ее диктовали остальным четырем ученикам, исполнявшим роль писцов.“

Джонатан Свифт книга Путешествия Гулливера

Часть III, Глава 5

Проект думающей машины. Цитата позже была использована как эпиграф к 65 главе романа Умберто Эко «Маятник Фуко» (1988).
Путешествия Гулливера

„Вокруг стола находилось больше дюжины стульев, и между ними возвышалось одно кресло довольно древнего фасона. На этом кресле восседал сам сановитый хозяин дома, Максим Петрович Желнобобов. Широкий халат из какой-то азиатской материи с лихим глянцем облекал его низменную и коренастую фигуру. На голове у него красовалась вязаная ермолка с кисточкой вроде цветка трилистника. Ермолка эта служила не столько для согревания головы, сколько для скрытия от посторонних глаз совершенно голого и неприязненно лоснящегося черепа, в другое время таившегося под париком. Черты лица у Максима Петровича, казалось, находились в самых враждебных между собою отношениях. Левая бровь никак не хотела стоять наравне с правой и горделиво подымалась дюймом выше; глаза как-то неродственно расходились иногда в своих взглядах на вещи; нос неприязненно и насмешливо смотрел на нижнюю губу, как бы желая клюнуть и уязвить её; нижняя губа, с своей стороны, нимало не унывала и в ущерб своей верхней сестре, которую, так сказать, совершенно затирала в грязь, гордо лезла к носу и показывала вид, что нисколько не боится его угроз. Довольно обширный подбородок господина Желнобобова, украшенный перелеском сероватых волос, и обнажённая его шея обрамлялись воротником красной рубашки, не кумачной какой-нибудь, а настоящей шёлковой, без малейшей примеси шерсти или бумаги. На ногах Максима Петровича надеты были красные казанские ичиги, которые ярко сияли новизной, когда владелец их мерно покачивал ножкой.“

Михаил Ларионович Михайлов (1829–1865) российский поэт, писатель и переводчик

из повести «Адам Адамыч», 1851
Проза

О доме, О сестрах, О времени

„Повторяем: у России одна единственная столица — Москва; Sanktpetersburg не может быть столицею русской земли, и никогда ею не был, как бы ни величали его в календарях и официальных бумагах. Санкт-Петербург не столица, созданная историческою жизнью русского народа, а местопребывание правительства со времён царя, подписывавшегося на указах, обращённых к русскому народу по-голландски — Piter.“

Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886) русский публицист, поэт, общественный деятель, один из лидеров славянофильского движения

Публицистические статьи, Петербург или Киев?

О жизни

„В Москве праздновали 12 января, столетие Московского университета. По этому случаю получена грамота от государя, очень умно и хорошо написанная; вероятно, писал Блудов. Если б мы не знали заранее, что такого рода грамота и тому подобные слова — пустая бумага, мы бы порадовались за такое уважение к науке; но у нас это не имеет никакого значения, и не будет странно, если завтра же обратят университет в корпус.“

Вера Сергеевна Аксакова (1819–1864)

14 января

О науке

„Когда мы прибыли в деревню и расположились в комнате, то друг за другом стали заходить крестьяне, и каждый клал на стол что-то завернутое в бумагу, сперва перед воеводой, затем перед его женой. <…> В моем присутствии воевода развернул несколько бумажек, и в каждой было завернуто 10 копеек. Его супруге всегда давали половину. Теперь я понял, почему воевода в течение всей масленицы вместе с супругой ездил в гости по соседним деревням: он собирал привычные подарки.“

Иоганн Георг Гмелин (1709–1755) немецкий естествоиспытатель на русской службе, врач, ботаник, этнограф, путешественник, исследователь Сибир…

Заметки о Красноярске

„Запахи неизменны. Есть запахи, которые не меняются из века в век, - запахи печей, дорог, хлеба. Повсюду пахнут одинаково столовые, общежития, во всем мире одинаково пахнут гостиницы, отели - и в Японии и в Архангельске. То же и с людьми. Лесорубы на Сахалине пахли, как и здесь, в Кислицах, как и когда-то, когда отец приезжал из леса, а я сидел у него на коленях, уткнувшись ему в жилет.
И эти конторы, самые разные (сколько я их повидал!) - и маленькие конторы сплавщиков с керосиновыми лампами, и лесные, и районные, - хранили тот же запах: бумаг, железных ящиков, клея.
Память на запахи - особый раздел или аппарат памяти. Они помнятся десятилетиями - запахи тола, горелой брони, запахи шинели, госпиталя, не определенные никакими словами, таблицами, приборами. Запахи прошлого.“

Даниил Александрович Гранин (1919–2017) русский советский писатель и общественный деятель

О мужчинах, О мире, О прошлом, измерительный прибор

„Перед вами четыре рассказа, которые я сочинил шутки ради и напел без слов, поскольку слова, выстраиваясь в строки, сами ложились на бумагу.“

Роджер Желязны (1937–1995) американский писатель-фантаст

к своему сб. «Уйти на Землю» (Gone to Earth); перевод: Н. Ляпкова, 2002
«Предисловие: Темы, вариации и подражания» (Introduction: Themes, Variations, and Imitations), 1991

„Раньше вон, при системе Птолемея, посмотришь вверх — и сразу видно, где что. А нынче на бумаге — одно, на небе — другое… А!“

Евгений Юрьевич Лукин (1950) русский писатель-фантаст, сатирик, лингвист

И Андрон Дьяковатый в сердцах махнул рукой. В молчании съели по бутерброду.
Этак можно и до плоской земли на трех китах дойти, — осторожно заметил Уаров.
Когда-то так все оно и было, — кивнул Андрон. — А потому что дети родителей почитали! Сказал батяня, плоская земля — значит, плоская. На трех китах — значит, на трех…
Хм… — озадаченно отозвался Димитрий. — То есть получается: если всем внушить, что наша планета…
Да запросто! — не дослушав, подтвердил умелец. — В России до девяносто первого года Бога не было, а после девяносто первого взял вдруг и появился. Ты прикинь: Бог! Не абы кто! А тут всего-то делов: одну планетишку сплюснуть. Только кто ж нам такое позволит, — примолвил он, покряхтев. — Думаешь, Америка зря космос осваивает? Это она так шарообразность Земли нам в извилины втирает. Ей ведь, Америке, плоский мир — нож острый: вся как есть со своими хвалеными небоскребами на горб киту ссыплется, если, конечно, со стороны Старого Света плющить.
«Бытие наше дырчатое»

„Раз десять, а то и больше принимался я за дело, притом весьма горячо, и всё-таки ещё не написал романа. Все — все они, мои красавчики, какое-то время подвигались вперёд, а потом вдруг останавливались, неминуемо, как часы у школьника. Я походил на многоопытного игрока в крикет, который, однако же, ни разу не выиграл ни одной партии. Рассказ — я хочу сказать, плохой рассказ, — может написать всякий, у кого есть усердие, бумага и досуг, но далеко не всякому дано написать роман, хотя бы и плохой. Размеры — вот что убивает.“

Роберт Льюис Стивенсон книга Остров сокровищ

I had attempted the thing with vigour not less than ten or twelve times, I had not yet written a novel. All—all my pretty ones—had gone for a little, and then stopped inexorably like a schoolboy's watch. I might be compared to a cricketer of many years' standing who should never have made a run. Anybody can write a short story—a bad one, I mean—who has industry and paper and time enough; but not everyone may hope to write even a bad novel. It is the length that kills.
перевод: М. И. Кан, 1967
«Моя первая книга — "Остров сокровищ"» (My First Book: Treasure Island), 1894
Эссе и статьи

О времени

„Она кумир, она эпоха, она глыба. Я написал честно, что очень хочу с ней поговорить. Причем, я написал письмо от руки на полторы страницы. Я очень люблю всякие ручки, бумажки. Я в Италии покупаю бумагу, такую обалденную, с тиснением.“

Олег Евгеньевич Меньшиков (1960) советский и российский актёр театра и кино, театральный режиссёр

kino-teatr.ru Интервью Источник: Олег Меньшиков рассказал, как уговорил Пугачёву на интервью https://www.kino-teatr.ru/lifestyle/news/y2019/2-4/17260/

„Людское самолюбие любит марать бумаги и стены; однако и я, сошедши под большую арку, где эхо громогласное, учил его повторять мое имя“

Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) русский дипломат, поэт, драматург, пианист и композитор, дворянин

Путевые заметки(1819)

„Между тем подошло несколько любопытных; иные, завлечённые сильным спиртовым запахом, начали разбирать кровельные доски; под ними скот домашний и люди мёртвые и всякие вещи. Далее нельзя было итти по развалинам; я приготовил ялик и пустился в Неву; мы поплыли в Галерную гавань; но сильный ветер прибил меня к Сальным буянам, где, на возвышенном гранитном берегу, стояло двухмачтовое чухонское судно, необыкновенной силою так высоко взмощенное; кругом повреждённые огромные суда, издалека туда заброшенные. Я взобрался вверх; тут огромное кирпичное здание, вся его лицевая сторона была в нескольких местах проломлена, как бы десятком стенобитных орудий; бочки с салом разметало повсюду; у ног моих черепки, луковица, капуста и толстая связанная кипа бумаг с надписью: «No 16, февр. 20. Дела казенные.»“

Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) русский дипломат, поэт, драматург, пианист и композитор, дворянин

«Частные случаи петербургского наводнения» (1824)

О мужчинах, О силе

„Обширный парк при дворце, недоступный для публики, окружён глубоким рвом и обнесён деревянным, заострённым наверху частоколом. Эта местность считается почти загородной. От неё идут: Сергиевская, Фурштадская и Кирочная улицы, и отсюда же, с пустой площади, на которой впоследствии был выстроен манеж Сапёрного батальона, обращённый затем в церковь Косьмы и Дамиана, начинается Знаменская улица. Здесь на углу, невдалеке от пустынного тогда Преображенского плаца, жил долгое время поэт Алексей Николаевич Апухтин, несправедливо определяемый критикой как светский писатель, несмотря на его глубокие по содержанию и превосходные по стиху «Реквием», «Сумасшедший», «Недостроенный памятник», «Год в монастыре» и «Из бумаг прокурора.»“

Алексей Николаевич Апухтин (1840–1893) русский поэт и переводчик

Одержимый болезненной тучностью и страдая от какой-то непережитой за всю жизнь сердечной драмы, Апухтин, в сущности, был весь, и в жизни, и в произведениях, проникнут печальным настроением, сквозь которое иногда пробивались остроумные выходки. Он сам посмеивался над собой, находя печальным положение человека, для которого жизнь прожить легче, чем перейти поле, и рассказывая об удивлённом вопросе маленькой девочки, показывающей на него пальцем и спрашивающей: «Мама, это человек или нарочно?» Анатолий Кони, «Воспоминания старожила», 1921 Источник: Кони А.Ф. «Петербург. Воспоминания старожила» (мемуары), 1921 г. http://www.dshinin.ru/WL/A-K/Content/10/KONI_A_F/vospomin.html

О времени

„А более частое явление ― это выкладывание автором в собственном блоге отдельных глав с последующим обсуждением и возможной правкой в зависимости от читательских замечаний. В частности, так поступал фантаст Сергей Лукьяненко. В своем блоге он регулярно выкладывал свои произведения и отчасти модифицировал текст в зависимости от реплик читателей. Иногда даже нельзя строго определить, какая именно из границ размывается. Это связано с тем, что один и тот же комментарий может уничтожать и начальную, и конечную границы текста. Поясню, что я имею в виду. Писатель выкладывает произведение в интернете, получает определенную критику и меняет что-то в своем произведении и далее публикует уже новую версию на бумаге. Таким образом, комментарий в интернете, с одной стороны, предшествует бумажной версии романа, с другой ― завершает версию в интернете. Так размывается начальная и конечная граница разных произведений ― сетевого произведения и бумажного.“

Сергей Васильевич Лукьяненко (1968) российский писатель-фантаст

Максим Кронгауз, «Без границ», 2012
Источник: Максим Кронгауз, Без границ. — М.: «Русская жизнь» (http://russlife.ru), 2012 г.

О зависимости, Об интернете

„Я, приближаясь к неотменимому концу жизненного пути, все больше тревожусь о судьбе России и все меньше о своей собственной, и к тому же, по своему несносному всегдашнему обыкновению, оказываюсь в вечной оппозиции к существующему режиму. Ныне я, в молодости лишь чудом не попавший в лагерь, многократно травимый и “невыездной”, — твердый сторонник партии и персонально Зюганова. Мы все в таком положении! Мы уже не верим в организации (темный лес: что они там про себя выдумают?!), а верим в лидеров. И мне, в предвидении собственного конца и в опасении конца России, хочется именно теперь собрать воедино “передняя и задняя”, “оба полы сего времени”, и высказаться, возможно, в последний раз! Помогут ли чему-нибудь слова, даже напечатанные, — Бог весть! Но внутренняя потребность высказаться властно толкает меня к бумаге.“

Дмитрий Михайлович Балашов (1927–2000)

О Боге, О судьбе

„Вы не представляете, какой это восторг, когда проекты с бумаги переходят в металл, в тысячи целеустремлённо движущихся машин, в гигантские сооружения, в ожившую мечту… А потом приходит усталость, и ты осознаёшь весь груз обрушившейся на тебя ответственности — за чьи-то надежды, за сотни тысяч судеб, за неизбежные несчастья, которые не смог предотвратить. И здесь понимаешь: это уже не ты воплощаешь свою мечту в жизнь, а ожившая мечта хватает твою судьбу в свои руки. Ты говоришь то, что должен, твоё время распланировано на месяцы и годы, ты общаешься с теми, кто нужен «воплощенной мечте.»“

Михаил Борисович Ходорковский (1963) российский предприниматель, общественный деятель, публицист

Ты её раб. Оглядываешься вокруг и видишь: мечта сама по себе, а жизнь идёт параллельно, и то, что тебе казалось важным, не просто неважно, но и мешает чему-то гораздо более важному, что ты мог бы, да что там мог бы — должен был сделать!
2017 год, Без указания источника

О жизни, О судьбе, О несчастье, О мечтах

„Я возвращалась в Лондон одна в переполненном поезде, и идея о Гарри Поттере просто пришла мне в голову. Я писала почти непрерывно с шестилетнего возраста, но никогда раньше меня так не взволновывала идея. К моему огромному разочарованию, у меня не было пишущей ручки и я была слишком застенчива, чтобы попросить кого-нибудь одолжить… У меня не было рабочей ручки с собой, но я думаю, что, наверное, это было хорошо. Я просто сидела и думала четыре часа (задержки поезда), в то время как все детали пузырились в моём мозгу, и этот тощий черноволосый мальчик в очках, который не знал, что он волшебник, становился для меня всё более и более реальным. Может быть, если бы я замедлила ход мыслей, чтобы зафиксировать их на бумаге, то подавила бы некоторые из них (хотя иногда мне интересно, сколько из того, что я представила себе тогда, я забыла к тому времени, когда оказалась с ручкой). Я начала писать «Философский камень» в тот же вечер, хотя те первые несколько страниц не имеют ничего общего с законченной книгой.“

Джоан Кэтлин Роулинг (1965) британская писательница, автор серии романов о Гарри Поттере

jkrowling.com Из интервью, 2013 год Источник: It All Started on Platform 9 3/4 (англ.). J.K. Rowling's official website. Проверено 26 декабря 2012. Архивировано из первоисточника 25 июля 2013. http://www.jkrowling.com/en_US/#/timeline/it-all-started

О книгах, О разочаровании, Об идеях, О времени