Цитаты о губы (145 цитат, страница 2) | Цитаты известных личностей

„Уметь всё сказать — и не разжать губ. Всё уметь дать — и не разжать руки. Это — отказ, который <…> является главной движущей силой моих поступков. Силой? — Отказ? Да, потому что подавление энергии требует бесконечно большего усилия, чем ее свободное проявление — для которого вообще не нужно усилий. <…> Что трудней: сдержать лошадь или пустить её вскачь? И — поскольку лошадь, которую мы сдерживаем, — мы сами, — что мучительней: держать себя в узде или разнуздать свои силы?“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

Письмо к Амазонке, перевод с фр. К. Азадовского.

О услиях, О силе, О лошадях

„Как будто сошли с ума
И время пошло налево,
Когда с твоих губ слова,
Которые ты не умела…
Когда на постель упал
Изломанный зеркалом вечер,
Когда твои руки хватал,
Когда я хватал твои плечи.
Глаза не умеют врать,
Поэтому *** платье,
Мне пьяный сосед сказал -
От девок одни несчастья.
Мы до утра не спали
И даже не говорили,
А за окном, точно звёзды, сверкали
Блестящими пятнами, автомобили.“

Алексей Никонов (1972)

О несчастье, Об автомобилях, О времени

„Ценить мужчин можно только за успех. Ну и за капитал, конечно. А твой капитал это молодость и красота. Береги красоту смолоду! Срочно нарастить бюст, сделать рыбьи губы и вперед – в лаунжи, ночные клубы, дорогие спортзалы.“

Елена Викторовна Котова (1954) российский экономист, писательница

О красоте, Об успехе

„Размазала рот невозможной, чужой улыбкой, слишком липкой для этих губ..“

Алексей Никонов (1972)

Об улыбке

„Гордость — вечная помеха в любви человека. Как дорого порой обходится людям эта гордость. Бессонные ночи, мрачные раздумья, и, наконец, последняя, памятная на всю жизнь, встреча, когда глаза, руки, всё говорит: «Да!», но губы, упрямо искривленные гордостью, твердят: «Нет!» И сколько раз потом человек пожалеет об этом слове, глядя на пожелтевший портрет с прощальной надписью на обороте…“

Николай Алексеевич Островский (1904–1936) советский писатель

О жизни, О мужчинах, О ночи

„Души встречаются на губах влюбленных.“

Перси Биши Шелли (1792–1822) английский поэт

О душе

„Тяжело сохранять узы брака крепкими. Моя жена целует собаку в губы, а из моего стакана даже не выпьет.“

Родни Дэнджерфилд (1921–2004)

О браке, О собаках

„Это Романтизм. Это ничего общего с любовью не имеет. Можно любить мысль человека — и не выносить формы его ногтей, отзываться на его прикосновение — и не отзываться на его сокровеннейшие чувства. Это — разные области. Душа любит душу, губы любят губы, если Вы будете смешивать это и, упаси Боже, стараться совмещать, Вы будете несчастной.“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

О мужчинах, О душе, О чувствах

„Сэра, были твои губы сладкими как вино…
Сэра, знаю, что не будет в сердце любви иной,
Сэра, что же так жестоко нас развела судьба…“

Константин Шотаевич Меладзе (1963) украинский композитор и музыкальный продюсер

Песни, Альбом «Сэра» (1995)

О судьбе, О вине, Сердце

„Стань птицей, живущей в моём небе.
Помни, что нет тюрьмы, страшнее чем в голове.
Стань птицей, не думай о хлебе, —
Я стану дорогой… <…>
Стань сердцем в моём теле, —
Я стану кровью. <…>
Стань книгой, — ложись в мои руки
Стань песней, — живи на губах,
Я стану словами…“

Виктор Робертович Цой (1962–1990) советский рок-музыкант, автор песен и художник

Песни, не вошедшие в альбомы

О книгах, О птицах, Сердце

„Павер Кастору Трою. Одеялом теплым тебя накрою. Когда не пою меня кроет, Обожаю мясо с кровью, кровью. Страпон входит в анус с болью (Ой!) Это как борьба бля с молью. За вами посуду мою, ношу насвай под губою. Бой с тенью, бой с тенью, Или игра с самим собою.“

Паша Техник (1983) Репер

XanaX
Фиты

О боли, О игре, О борьбе

„Если переедешь в мой дом, — выдохнул он, прижимая губы к уголку ее рта, — я подарю тебе <…> рай на золотом блюде. <…> В придачу со мной, конечно. Это комплексная сделка.“

Макнот, Джудит (1944)

перевод: Т. А. Перцева, 1996
«Рай» (Paradise), 1991
Романы

О доме

„В мире физическом я очень нетребовательна, в мире духовном — нетерпима! Я бы никогда, знаете, не стала красить губ. Некрасиво? Нет, очаровательно. Просто каждый встречный дурак на улице может подумать, я это — для него. Мне совсем не стыдно быть плохо одетой и бесконечно-стыдно — в новом! Не могу — со спокойной совестью — ни рано ложиться, ни до сыта есть. Точно не в праве. И не оттого, что я хуже, а оттого, что лучше. А деньги? Да плевать мне на них. Я их чувствую только, когда их нет.“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

О деньгах, О мире, О дураках

„Вокруг стола находилось больше дюжины стульев, и между ними возвышалось одно кресло довольно древнего фасона. На этом кресле восседал сам сановитый хозяин дома, Максим Петрович Желнобобов. Широкий халат из какой-то азиатской материи с лихим глянцем облекал его низменную и коренастую фигуру. На голове у него красовалась вязаная ермолка с кисточкой вроде цветка трилистника. Ермолка эта служила не столько для согревания головы, сколько для скрытия от посторонних глаз совершенно голого и неприязненно лоснящегося черепа, в другое время таившегося под париком. Черты лица у Максима Петровича, казалось, находились в самых враждебных между собою отношениях. Левая бровь никак не хотела стоять наравне с правой и горделиво подымалась дюймом выше; глаза как-то неродственно расходились иногда в своих взглядах на вещи; нос неприязненно и насмешливо смотрел на нижнюю губу, как бы желая клюнуть и уязвить её; нижняя губа, с своей стороны, нимало не унывала и в ущерб своей верхней сестре, которую, так сказать, совершенно затирала в грязь, гордо лезла к носу и показывала вид, что нисколько не боится его угроз. Довольно обширный подбородок господина Желнобобова, украшенный перелеском сероватых волос, и обнажённая его шея обрамлялись воротником красной рубашки, не кумачной какой-нибудь, а настоящей шёлковой, без малейшей примеси шерсти или бумаги. На ногах Максима Петровича надеты были красные казанские ичиги, которые ярко сияли новизной, когда владелец их мерно покачивал ножкой.“

Михаил Ларионович Михайлов (1829–1865) российский поэт, писатель и переводчик

из повести «Адам Адамыч», 1851
Проза

О доме, О сестрах, О времени

„Миллиметр за миллиметром исчезали линии прежнего лица, таяли глаза и становились добрее, овал губ вытягивался, сплющивался и превращался в узкую нить, менялось лицо, и менялись глаза — только лицо становилось жёстче, хищнее и наружу выступала улыбка, а жестокость пряталась за той улыбкой, но не могла исчезнуть совсем, а почти выступала из-под неё. И странно: глаза были добрее различимой жестокости. Видимо, глаза не менялись вовсе, только лицо назад они были жестки и тяжелы, а сейчас их недоброта в сравнении с жестокостью казалась добротою. Где была правда? В глазах? Но они были так различны в облике своём. В лице? Но оно менялось в зависимости от времени, которое выглядело подобно. Казалось, ничего не может быть страшнее этих тонких губ, морщин, прошитых красно-синими сосудами, этой жёсткости, которая прикидывалась улыбкой и нежностью, вниманием, и состраданием, и участием.“

Леонид Александрович Латынин (1938) русский поэт и прозаик

Глава III. «Операция».
Гримёр и Муза

Об улыбке, О зависимости

„Ешь творог с гробами, лижи язык губами.“

Саша Чёрный (1880–1932) российский поэт

Любимые поговорки проф. В-га (1909)

„Хотя мы никогда и не говорили, что мы лесбиянки. Да, я с Юлей целовалась в губы. Но я со всеми своими друзьями и даже с одноклассниками целуюсь в губы. Нужно отдать должное и Ване Шаповалову: он снял клип, сюжет которого можно было и в ту и в другую сторону повернуть. Он удержался на грани, хотя ходил по лезвию бритвы. И в то же время дал какой-то намек. Ну да, я очень люблю Юльку, а Юлька любит меня. Мы дружим вот уже двенадцать лет. Двенадцать лет! Это имеет значение. Мы можем целоваться, но это совсем не значит, что мы по ночам… Это с одной стороны. А с другой… Да, я после этого ходила в церковь и исповедовалась.“

Елена Сергеевна Катина (1984) российская певица

Источник: Ахмедова М. Мозг на дверцу http://web.archive.org/web/20080322193056/http://www.expert.ru/printissues/russian_reporter/2008/10/tatu/ // Русский репортёр, 20 марта 2008

О времени, О ночи

„Павиан стал на четвереньки и хрипло залаял. Его гнев был удовлетворён смертью коня, и он уже хотел спешить за своей целебной травой, но, случайно взглянув на девушку, остановился. Ему вспомнилась молодая негритянка, которую он поймал недавно одну в лесу, и те стоны и плач, что вылетали из её губ в то время, как он бесстыдно тешился её телом.
И по-звериному острое желание владеть этой девушкой в красной одежде и услышать её мольбы внезапно загорелось в его мозгу и лёгкой дрожью сотрясло уродливое тело.“

Николай Степанович Гумилёв (1886–1921) русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник, о…

в прозе

О смерти, О девушках, О траве, О времени

„Да, сейчас вот всё это брошу и пойду кормить бездомных. Сейчас всё это брошу и отправлюсь учить орангутангов языку жестов. Буду ездить на велосипеде по сельской местности с блокнотом под мышкой. Или чем ещё я должен заняться? Способствовать улучшению межрасовых отношений в этой стране? Баллотироваться на пост президента? Читай по губам мой ответ: я тебя умоляю!“

Брет Истон Эллис книга Гламорама

Гламорама

„Земная жизнь место нашего учения.
Мы учимся, или учим, молимся, или молим.
Страдаем сами, или заставляем страдать других.
Земная жизнь обитель света, она же и мерцанье тьмы.
Я осознаю высшее в себе и вижу его в других!
Припаду губами к сырой Земле, опущусь на колени,
помолюсь за тех, кто помог мне стать той, кем я сегодня являюсь,
стать более мудрой и понимающей жизнь!
теперь, мне есть, что рассказать, что показать этому миру.
Я стала более зрелой и ещё сильнее духом, чем прежде!

Прежде чем учить, нужно нам учится,
Прежде чем поднять, нужно нам подняться,
Надо умереть, чтобы возродиться.
Прежде чем уйти, нужно нам остаться.

Никогда не станем мы учителями,
Если не пойдём мы страшными путями,
Не поймем мы сладости, горечь, не отведав.
Не узнаем силы, страданий не изведав,

Много пройти нужно, чтоб начать ценить!
Если мы живём, то нельзя спешить.
Нам необходимо с мудростью дружить,
Чтобы воплощение в гармонии прожить!“

Мария Ногаева

О жизни, О мудрости, О мире, О свете

„Москва…
Москва…
Растает звук,
Но губы
Все будут пить из донных родников
Заветный смысл
Возвышенного сруба
Её восьми слагаемых веков.
— Москва… —
Вздохнёт молодка у калитки,
Войдёт в избу
И там — одна в избе —
Прикинет шаль московскую
К улыбке
И в зеркале понравиться себе.“

Егор Александрович Исаев (1926–2013) русский советский поэт и публицист

Из произведений

Об улыбке

„Мне нравится, как Джек Николсон в «Беспечном ездоке» пьет виски, а потом, помните, издает такой какой-то звук: «й-ип, й-ип, й-ип». Или Бельмондо в фильме «На последнем дыхании». Каждый раз, когда он видит фото Богарта, он касается своих губ. Или Брандо в «Крёстном отце»“

Бенисио Дель Торо (1967) голливудский киноактёр

та штука с розой. Еще я могу назвать и других людей, не актеров. Вот Роберто Клементе — знаете, бейсболист? Каждый раз, когда он бил по мячу, он как-то так делал шеей... Или Джефф Хорнасек, баскетболист, знаете? Каждый раз, когда он делал штрафной бросок, он дотрагивался до своей скулы. Жесты — это круто. Они заметны. Они врезаются в память.

О фильмах, Фото

„В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс.»“

Брет Истон Эллис книга Гламорама

Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым.
Гламорама

О мире, О игре, O шансе

„Ванда надписывала конверт. Вдруг ей стало неловко и жутко. Она подняла голову, — все подруги смотрели на нее с тупым, странным любопытством. По их лицам было видно, что есть еще кто-то в комнате. Ванде сделалось холодно и страшно. С томительной дрожью обернулась она, забывая даже прикрыть конверт. За ее спиной стояла Анна Григорьевна и смотрела на ее тетради, из-под которых виднелось письмо. Глаза ее злобно сверкали, и клыки страшно желтели во рту под губой, вздрагивавшей от ярости.
Ванда сидела у окна и печально глядела на улицу. Улица была мертва, дома стояли в саванах из снега. Там, где на снег падали лучи заката, он блестел пышно и жестоко, как серебряная парча нарядного гроба.
Ванда была больна, и ее не пускали в гимназию. Исхудалые щеки ее рдели пышным неподвижным румянцем. Беспокойство и страх томили ее, робкое бессилие сковывало ее волю. Она привыкла к мучительной работе червяка, и ей было все равно, молчит ли он или грызет ее сердце. Но ей казалось, что кто-то стоит за ней, и она не смела оглянуться. Пугливыми глазами глядела она на улицу. Но улица была мертва в своем пышном глазете.
А в комнате, казалось ей, было душно и мглисто пахло ладаном.“

Федор Сологуб (1863–1927) русский поэт, писатель, драматург, публицист, переводчик

Цитаты из рассказов и сказок

О страхе, О доме, О воле, О ярости

„Репетировать, казалось бы, было нечего ― из года в год Пяст читал почти одно и то же. Под конец ― красный, взволнованный до предела, он всегда читал неизменные стихи «Об Эдгаре»… Не помню, как они начинались, не помню их содержания ― они были очень путанны и довольно длинны. Как какое-то заклинание в веренице самых разнообразных слов и образов, время от времени повторялось имя Эдгара По, вне видимой связи с содержанием. Начало аудитория слушала молча. Потом, при имени По, начинали посмеиваться. Когда доходило до строфы, которую запомнил и я: И порчею чуть тронутые зубы ― Но порча их сладка ― И незакрывающиеся губы ― Верхняя коротка ― И сам Эдгар… ― весь зал хохотал. Закинув голову, не обращая ни на что внимания, Пяст дочитывал стихотворение, повышая и повышая голос ― до какого-то ритмического вопля.“

Георгий Владимирович Иванов (1894–1958) русский поэт, прозаик, переводчик

Проза, «Петербургские зимы» (1928)

О времени

„ГЕРБЕРТ: Виват!

Бдум – сошлись бутылки.

До дна?

In vino veritas – ищи правду на дне бутылки.

Но кто его знает, где там это дно.

Горько! Горчит! Эта не та текила!

Это текила с твоим отпечатком губ – впиться и не отпускать.

Горькое-горькое горлышко – как кофе с лимоном.

Я люблю вас.

Виват!

А вообще всякий раз, каждый тост – за любовь.

За что ещё пить?

Чем жить

ещё?“

Франц Вертфоллен книга О Летучих Змеях. Неаполь

О любви, O кофе

„И хорошо бы, чтоб что-то дешевое, как жалость, сжимало губы, но это была не жалость.
Он был согласен даже на сочувствие, если б только это могло быть сочувствием.
Но то было нежностью.
Белой, хлопковой нежностью —
приручающим самым из всех ошейников.“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: О Кузнечиках

„Я бы отдал весь мир за волшебство тех сладких губ“

О.М.

О мире

„Это как «Страсти» Баха — слушали вы музыку или не слышали вообще ни одной ноты, если у вас есть тонкость восприятия — вкус, проще говоря, Бах мимо вас не пройдет. Неважно писали ли музыку до него или он единственный и первый, неважно принято ли будет на него дрочить или надо будет кривить губы — «фи, попса, кто его только не знает» — величина гения Баха от этого не зависит.“

Франц Вертфоллен кино Шот Жизни

О музыке, О страсти

„С того вечера девочка так и жила у него, не просясь домой, освещая его вечера.
А потом она заболела. Лежала, зарывшись в подушки, на его огромной
кровати. Первый раз чужие слезы были не в радость. И хорошо бы, чтоб что-то
дешевое, как жалость, сжимало губы, но это была не жалость.
Он был согласен даже на сочувствие, если б только это могло быть
сочувствием.
Но то было нежностью.
Белой, хлопковой нежностью –
приручающим самым из всех ошейников.“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: Из книги "О кузнечиках"

О слезах, Радость

„Лютая скорбь моя – гвоздик гвоздичный,
когда на губах
твоих.“

Франц Вертфоллен кино Шот Жизни

„«И гурии в вечном раю не поют так сладко, как звезды в пустыне».
Звучание их песен, но ваших губ.
«Тяжелая кровь Саула».
Их сладости, ваши рассказы. Я сидела пьяной от вас
на своих зрачках.
И этого было мало.
На зрачках – мало, хотелось вас больше везде.
На каждом моём сантиметре тела. Я хочу вашу юность вне времени. Самую древнюю,
свежую
юность.“

Франц Вертфоллен книга Заметки для Штази. Ливан

О звездах

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: из книги "Внезапное руководство по работе с людьми"

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: из книги "Внезапное руководство по работе с людьми"

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

„Плеск волн с барашками белоснежной воздушной пены на гребне, золотая дорожка жидкого закатного солнца, запах свежести и прохлады, влажного песка и ракушек, выброшенных на берег, невидимые пары брома и йода – уникальная смесь ароматов, созданная рукой величайшего парфюмера – самой природы. Запах, который оставляет поцелуй с привкусом соли на губах, очаровывает и навечно покоряет сердце.“

Ника Остожева книга Память души

О поцелуе, О природе, О солнце, Сердце

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: Из книги “Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь”.

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

„Руки машут, торопятся губы —
Мысли кипят в потоке слов,
А глаза пожирают, жадностью пышут;
Вот оно — «я» воплощенное,
Остров самовлюбленности“

Фрэнк Герберт (1920–1986) американский писатель-фантаст

эгоист
Источник: Дюна Хроники Дюны

„Твои губы, волосы и руки.
Я не желаю с ними расставаться.
Терпеть готов любые муки.
Дабы к ним ещё хоть раз прижаться!“

Пётр Цезаревич Квятковский

Эта цитата ждет обзора.

„«Моё сердце чуть не выскочило из груди, я едва удержал слёзы. Стыд и беспомощность в этой несправедливости, как туман, затмили мой рассудок. Идти перед отцом, в наручниках, как преступник. Этого я не мог перенести. Он смотрел на меня с огромной любовью, но губы его дрожали, готовые мне что-то сказать, но, не сумев вымолвить ни одного слова»“

Владимир Болтунов книга "Была ли полезна для тебя жизнь?"

Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/

ЛИТРЕС
https://www.litres.ru/book/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70685179/

Издание книг.ком
https://izdanieknig.com/catalog/istoricheskaya-proza/134945/

Сердце

„Не раскатывайте губу - она не такая дура, как плоскогубые модницы.“

Геннадий МОСКВИН

„Джентльмены с пирсингом на яйцах без ума от шалав с губами, раздутыми как лепёшки.“

Геннадий МОСКВИН

Эта цитата ждет обзора.

„Холодная дождливая осень, ощущение пустого одиночества...
Каждый день отправляю тебе письма, запечатанные печатью губ моих.
Внутри каждого письма засушенный маленький цветочек, как символ любви, терпения, преданности и надежды…“

Пётр Цезаревич Квятковский

@ П. Квятковский 2020г.

О надежде, Об одиночестве, О терпении, осень

Эта цитата ждет обзора.

„Вождю мнений

Он говорит — и все кивают,
А сам не понял, что сказал.
Но важно: лайки набегают,
И истина — уже канал.

Поэту - гению соцсетей

Рифмует всё — про боль и страсть,
как в небо пальцем не попасть…
Но муза шепчет: «Боже мой,
Опять хайпует, но — не мной!»

Телеведущему на службе по сценарию

Он правду льёт, как по заказу,
И даже плачет по часам.
А зритель шепчет: «Что за лажа!» —
Читая смайлик по губам.

Сатирику на пенсии

Он раньше жалил - до ожога,
Теперь от шуток лишь - изжога.
Ведь острый ум, попав в эфир,
Вдруг прокисает как кефир.

Мыслителю

Он мыслит громко и ретиво.
Но мысль его - реклама пива,
Что бродит пеною в сети…
Не выпить хочется - уйти!

Драматургу, ветерану наркоза

Он пишет всё, что было с ним,
Но "всё" - понятие большое:
Хоть смысл задумки в драме мним,
Зато реален и ... непостижим.

Острослову

Он шутит остро, метко, ловко.
Вода, а жжот как поллитровка:
И публика кричит в восторге: «Браво!»
А эхо вторит — «А оно нам надо?»“