Цитаты о рис

„Нет рецепта долголетия. Но если вы спросите меня, то я скажу, что ем много рыбы, овощей, темного риса и обхожусь без алкоголя. Если куда-то можно дойти пешком, я иду пешком. Правда, после восьмидесяти мне перестала нравиться моя походка.“

Сидни Пуатье (1927) американский актёр

„У меня мыслей — больше, чем в Китае риса.“

Баста (музыкант) (1980) Андрей Ливман сотрудник!

„Какие же еще средства спасения вы ищете в этом мире? Ведь достаточно найти горсть риса для пропитания и позаботиться об одежде, чтобы проводить свое время. Но в любом случае вы должны настойчиво искать доброго друга-наставника, обладающего нужными познаниями. Нельзя праздно наслаждаться радостями жизни, впустую растрачивать драгоценное время, ибо все преходяще и тленно, а потому неотвратимо приводит к смерти.“

Линьцзи Исюань

„Вот исток, вот начало
Всего поэтического искусства!
Песня посадки риса.“

Мацуо Басё (1644–1694) японский поэт, теоретик стиха

„По всей Земле вместе с обществом потребления победила мясная цивилизация. Она подмяла под себя всех остальных — цивилизацию риса и морепродуктов, цивилизацию картошки и хлеба, цивилизацию фруктов и овощей.“

Виктор Степанович Бирюков (1962) российский предприниматель и политик

„У Джо проколот язык. Рис все время подъстёбывал его на эту тему, пока однажды Джо не ответил — «Слушай, чувак, я хотел вынуть кольцо, но твоя сестра не разрешила!» Видели бы вы лицо Риса…“

Фэрис Роттер (1986)

„…в японском халатике красного шелка, в тройном ожерелье из рубинов, в золотых широких браслетах на обнаженных руках, — на него глядела круглыми сияющими глазами его невеста, та самая девочка-женщина, с которой он уже уговорился полгода тому назад обменяться шариками из риса!“

Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) русский писатель, поэт

„Вьетнамцы научили нас кушать рис, когда за танки рассчитывались. Гречка, кстати будет.“

Александр Григорьевич Лукашенко (1954) президент Республики Беларусь

„Я кормил голубку рисом белым,
Ворковала белая голубка.
Кончился мой рис, и улетела
Белая голубка от меня. Я прошу голубку возвратиться,
Ячменя насыпать обещая,
Но не хочет кормленная рисом
Белая голубка ячменя.“

Яков Абрамович Козловский (1921–2001)

„В завещании, написанном за десять лет до смерти, Джавахарлал Неру просил, чтобы его тело сожгли и пепел развеяли в Аллахабаде, где течёт Ганг; он оговаривал, что это не связано с обрядом, так как он чужд религиозным чувствам. Да, есть в Индии нечто отличное от Европы или Америки, например, поэтическая настроенность. На аэродроме в Дели мне повесили на шею длинные гирлянды цветов; приехав в гостиницу, я поспешил положить их в воду. Потом я привык к тяжести и к запаху тубероз, роз, гвоздик, других неизвестных мне цветов тропиков, иногда на собраниях на меня навешивали десяток гирлянд. Час спустя я их бросал, как это делали индийцы: цветов в Индии много. Мало риса и хлеба. Страна большая, разнообразная: и Гималаи, и джунгли, и плодородные степи, и сухие выжженные пустыни.“

Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) советский прозаик, поэт, публицист, переводчик

„Статистика говорит языком цифр. В Чехии, Моравии, Силезии и Словакии от нищеты и голода погибает ежегодно лишь незначительная доля процента всего населения. А сколько народа умирает от голода в Индии, откуда к нам вагонами прибывает рис? Полмиллиона! Столь незначительный процент смертности в Чехии по сравнению с Индией есть лучшее доказательство в глазах каждого беспристрастного человека. Наше вечное недовольство способно вызвать на устах статистика лишь улыбку сострадания. <…“

Ярослав Гашек (1883–1923) чешский писатель-сатирик, анархист, драматург, фельетонист, журналист, комиссар Красной Армии

„Не прошло и несколько минут, как из женской половины через двор прошло несколько женщин; с бьющимся сердцем Джансеид различил позади медленно и важно шедшую, опираясь на посох, мать Хаджи Ибраима. Впереди была его жена с шампурами, с которых дымился шашлык. За нею служанки несли подносы с просом и рисом, чашки с хинкалом и соусами, сильно приправленными чесноком. Позади какая-то рабыня тащила целую гору чуреков.“

Василий Иванович Немирович-Данченко (1845–1936) русский писатель и журналист

„Потом попыталась провести несколько разных линий и была вынуждена констатировать, что уверена только в «развязанной веревочке», «волоске», «дождевой капле», «скрученной нитке» и «бычьих шерстинках». Покончив с линиями, Камилла перешла к точкам. Из двадцати, которым научил ее наставник, она вспомнила всего четыре: «крут», «утес», «зернышко риса» и «дрожь».“

Анна Гавальда книга Просто вместе

„Мишка поерзал на подоконнике, потом откашлялся и сказал:
— Я люблю булки, плюшки, батоны и кекс!
Я люблю хлеб, и торт, и пирожные, и пряники, хоть тульские, хоть медовые, хоть глазурованные.
Сушки люблю тоже, и баранки, бублики, пирожки с мясом, повидлом, капустой и с рисом.
Я горячо люблю пельмени, и особенно ватрушки, если они свежие, но черствые тоже ничего.
Можно овсяное печенье и ванильные сухари. А еще я люблю кильки, сайру, судака в маринаде, бычки в томате, частик в собственном соку, икру баклажанную, кабачки ломтиками и жареную картошку. Вареную колбасу люблю прямо безумно, если докторская, — на спор, что съем целое кило! И столовую люблю, и чайную, и зельц, и копченую, и полукопченую, и сырокопченую!
Эту вообще я люблю больше всех. Очень люблю макароны с маслом, вермишель с маслом, рожки с маслом, сыр с дырочками и без дырочек, с красной коркой или с белой — все равно. Люблю вареники с творогом, творог соленый, сладкий, кислый; люблю яблоки, тертые с сахаром, а то яблоки одни самостоятельно, а если яблоки очищенные, то люблю сначала съесть яблочко, а уж потом, на закуску — кожуру! Люблю печенку, котлеты, селедку, фасолевый суп, зеленый горошек, вареное мясо, ириски, сахар, чай, джем, боржом, газировку с сиропом, яйца всмятку, вкрутую, в мешочке, могу и сырые. Бутерброды люблю прямо с чем попало, особенно если толсто намазать картофельным пюре или пшенной кашей. Так… Ну, про халву говорить не буду — какой дурак не любит халвы? А еще я люблю утятину, гусятину и индятину. Ах, да! Я всей душой люблю мороженое. За семь, за девять. За тринадцать, за пятнадцать, за девятнадцать. За двадцать две и за двадцать восемь. Мишка обвел глазами потолок и перевел дыхание. Видно, он уже здорово устал. Но Борис Сергеевич пристально смотрел на него, и Мишка поехал дальше. Он бормотал:
— Крыжовник, морковку, кету, горбушу, репу, борщ, пельмени, хотя пельмени я уже говорил, бульон, бананы, хурму, компот, сосиски, колбасу, хотя колбасу тоже говорил…“

Виктор Юзефович Драгунский Денискины рассказы