Цитаты о сумерки (23 цитат) | Цитаты известных личностей

„В вечерних сумерках рождается закат.
Воистину луна – помощник ночи.
У слабости всегда незримый виноват.
У старости язык любви короче.“

Михаил Сафарбекович Гуцериев (1958) российский предприниматель, меценат

О старости, О ночи

„Сумерки – конец начала.
И начало без конца.“

Михаил Сафарбекович Гуцериев (1958) российский предприниматель, меценат

„За сумерки дерутся сутки.“

Михаил Сафарбекович Гуцериев (1958) российский предприниматель, меценат

„Люди во все времена предпочитали сумерки ясному дню, а ведь именно в сумерки являются призраки.“

Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) немецкий поэт

О мужчинах

„Лучше осмеливаться на могучие дела, добиваться славных триумфов, пусть и перемежающихся с неудачами, чем стоять в одном ряду со слабыми духом, которые не могут ни наслаждаться от души, ни сильно страдать, потому что живут в серых сумерках, где нет ни побед, ни поражений.“

Теодор Рузвельт (1858–1919) 25-й вице-президент США, 26-й президент США

О душе, О победе

„Монастырский звонарь зазвонил среди гор,
И сбегаются в сумерках к речке олени.
Ветерок так по-женски в забвеньи и лени
На воде уже выплясал дрожи узор. А тропой караваны идут, и простор
Колокольцами полнится; движутся тени.
Жду рассвета, забыв о печали и тлене,
Слышу тихий средь пашен ночных разговор. А пейзаж деревенский в глубоком ущельи,
Как ленивый орел у скалы на груди,
Что вонзил свои когти в прохладные щели. Ароматы несут меня — мрак позади.
Под деревьями жду вдохновенно опять
Дух, что явится тихо желанья венчать.“

Мисак Мецаренц (1886–1908)

О горах, О воде

„Невежество — это сумерки, там рыщет зло.“

Виктор Мари Гюго (1802–1885) французский литературный деятель романтизма

О зле

„Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось…
хотелось…
хотелось просто сделать что-то хорошее.
Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой!
Желанием делать что-то хорошее.
Тихим и неизбывным, как летние сумерки“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Заметки для Штази. Ливан
Источник: Книга

О мире

Эта цитата ждет обзора.

„Одел туман, в котором слились в ряд
Тюльпаны, розы, лилии, сабали,
Сплетенные с решетками оград,
И, шелестом своим наполнив сад,
Так запахами воздух пропитали —
Тюльпаны, розы, лилии, сабали, —
Что их обильный резкий аромат
Дурманит мозг, и тщетно ловит взгляд
Воспоминанье в сумерках печали.“

Поль Верлен (1844–1896) французский поэт XIX века

цветы, воздух
Источник: стихи

Эта цитата ждет обзора.

„В тени задумчивого сада,
Где по обрыву, над рекой,
Ползет зеленая ограда
Кустов акации густой,
Где так жасмин благоухает,
Где ива плачет над водой,–
В прозрачных сумерках мелькает
Твой образ стройный и живой.“

Семён Яковлевич Надсон (1862–1887) русский поэт

образ
Источник: стихи

О воде, О реках

Эта цитата ждет обзора.

„Я в старом доме; за окном
лежит кольцом широким Прага;
и сумерки походкой мага
обходят улицы кругом.
Темней. Но там, из-за угла
зеленой плесенью сверкая,
собор святого Николая
возносит к небу купола.
Дрожат огни. Туманна синь.
Все смолкло в городской истоме.
Мне кажется, что в старом доме
незримый шепчет мне: «аминь».“

Райнер Мария Рильке (1875–1926) австрийский поэт

старый дом
Источник: стихи

О доме

„это не франция. это окраина питера.
адреналин разбавляет мутные сумерки.
темные девочки вяжут морскими канатами
вяжут морскими узлами души свои.“

Диана Сергеевна Арбенина (1974) советская и российская певица, поэт, автор песен

О душе

„Мы в сумерках блуждаем,
И, обреченные любить и умирать,
Так редко о любви и смерти вспоминаем.“

Георгий Владимирович Иванов (1894–1958) русский поэт, прозаик, переводчик

Поэзия, Вне сборников (стихотворения разных лет), «Вздохни, вздохни еще, чтоб душу взволновать...» (1922)

О смерти

„Док подошел к окну, вглядываясь вдаль. В детстве он верил, что сумерки – это трещина между мирами. Наивный ребенок с замиранием сердца ждал короткий миг, когда свет сменится тьмой, и все искал, как бы ему переместиться в лучший мир.“

Луиза Глассова

книга "Там, где тьма читает сказки"

О мире, О свете, О детстве, Сердце

„Казалось, это было началом счастья, и Клариссу до сих пор — больше чем через тридцать лет — поражает, что так оно и было, что этот поцелуй, прогулка, предвосхищение ужина и книги и были ее единственным опытом счастья. <…> Действительно незамутненными в Клариссиной памяти и через три с лишним десятка остается поцелуй в сумерках на полоске мертвой травы и прогулка вокруг пруда под аккомпанемент комариного звона. В этом было какое-то ни с чем не сравнимое совершенство, отчасти связанное с тем, что, казалось, оно обещало большее. Теперь она знает, что это и было мгновением счастья. Единственным опытом счастья в ее жизни.“

Майкл Каннингем (1952) американский писатель

Часы

О жизни, О счастье, О книгах, О поцелуе

„Бах не мог разглядеть Швальбе в волглых осенних сумерках, и даже двухэтажный, с эркерами и башенками, нарядный дом синдика скорее угадывал по уплотнению тьмы, нежели видел, — ко времени нашего рассказа знаменитый кантор церкви святого Фомы начинал слепнуть. Он испортил зрение в отрочестве ночной, тайной перепиской нот и с каждым годом видел все хуже и хуже, а перешагнув за пятьдесят, уже не сомневался, что кончит дни в непроглядной тьме. Кто мог думать, что его ночные бдения над тетрадкой с нотами Фишера, Пахельбеля, Букстехуде и Бёме, которые он переписывал при лунном свете за неимением свечи, приведут к таким горестным последствиям? Он воспитывался после смерти родителей у старшего брата, чей нудный педантизм равнялся его же скаредности. Этот черствый человек считал преждевременным, даже губительным для несозревшей души прикосновение к столь серьезной и трудной музыке.“

Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) немецкий композитор

Юрий Нагибин, «Перед твоим престолом», 1979
Источник: Ю. М. Нагибин, «Остров любви». Повести. — Кишинев.: Литература артистикэ, 1985 г.

О смерти, О мужчинах, О музыке, О доме

„ГЕРМАНЕЦ: Страх не связан ни с чем.
Он как волна от изменений.
Мы просто все
неправильно
распознаем сигнал.

Твои глаза.
Первые месяцы новорожденного
мозг учится видеть.
Учит цвета,
понимает, как корректировать сумерки,
освещение,
чтобы ты знал,
что на закате лошадь не красная,
но бела,
просто свет – красен.

Мозг учится распознавать
сигналы
с сетчатки.

А вот от сердца сигналов
мы так и не обучаемся
понимать.

Страх, Марций, просто сигнал
о необходимости изменений.“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: Из видео-поэмы "Pax Romana"

О страхе, О цвете, О свете, Об изменении

„Кому как не мне знать, халиф,
как скучаешь ты
по оливковым сумеркам у бассейнов.

По легкости, смеху и вермутах
в коктейлях
горьких,
неаполитанских.“

Франц Вертфоллен кино Шот Жизни

О смехе

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: из книги "Внезапное руководство по работе с людьми"

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: из книги "Внезапное руководство по работе с людьми"

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: Из книги “Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь”.

О боли, О счастье, О деревьях, О солнце

Эта цитата ждет обзора.

„Поздней осенью, в сумерках, я бродила по темным университетским коридорам в поисках аудитории, где находились курсы. Обыскала все этажи. Ничто не говорило о том, что в здании кто-то есть.Я уже намеревалась сдаться, как говорится, спрятав свое желание в карман,
и вдруг увидела свет в конце длинного пустынного коридора: дверь в отдаленной аудитории была приоткрыта.Пусть это покажется сентиментальной глупостью, но я и по нынешний день считаю, что темноту осветила тогда не стоваттовая лампочка, а мое стремление к знанию.“

Като Ломб (1909–2003)

этаж, коридор
Источник: проза

О глупости, О поиске, О свете, осень

Эта цитата ждет обзора.

„Я становлюсь серым, растворяюсь в мрачной гуще, как растворяются мои мысли. Сумерки - страшное и значительное время суток. Все гаснет, все мешается.“

Михаил Афанасьевич Булгаков книга Дьяволиада

мысли
Источник: Дьяволиада. Повести, рассказы, фельетоны, очерки (сборник)

О времени