Цитаты о затылок

Коллекция цитат на тему затылок, знать, мужчины, мир.

Цитаты о затылок

„Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет: Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же? И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже? А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже? И значит мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может? И значит семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен? Осталася Вселенная без Бога
И управителя – прибит ведь он же? Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи? Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен? И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может? И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже? И сам Христос – себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же? Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем? Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял – и это бог твой тоже? Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен! Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может? Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить? Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен? Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже! Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий? Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен? О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало и конец был тоже…“

Ибн Каййим аль-Джаузия (1292–1350)

См. «Игъасат аль-лахфан» 291-292.
Перевел с арабского Абу Зайд Сабит Иркути.

О Боге, О смерти, Об ангелах, О слезах

„На одни и те же грабли мы привыкли наступать, то по лбу, то по затылку сами себе врежем. Ещё, по-моему, Чехов писал, что русский человек не может без того, «чтобы не сунуть в рот что-нибудь этакое, необыкновенное». Вот и суём всё без разбору. Умные люди сначала считают, а потом режут, мы же сначала за ножницы, откромсаем, потом в затылке чешем — лишнее отмахали. Тут мы неисправимы.“

Александр Иванович Лебедь (1950–2002) российский политический и военный деятель

О мужчинах

„Необходимо, чтобы кто-то постоянно дышал в затылок, а не на полметра ниже.“

Александр Иванович Лебедь (1950–2002) российский политический и военный деятель

Про роль СМИ.

„Они всё равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом всё равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы — ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя. Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними — убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони — и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах — если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили — унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего. Они всё равно уйдут. А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову — чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь — а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: «Надо ему показать».“

Вера Николаевна Полозкова (1986) русская поэтесса, актриса

О поцелуе

„Она раскрасила губы огнем карминным, чтоб стать, как все, чтоб быть — под одну гребенку. Она отвыкла, чтобы ее кормили, она выбирает ежиков в «Детском мире» — и продавщицы спрашивают «ребенку»?
Ее цвета — оранжевый с темно-синим, она сейчас тоскует, но тем не менее она умеет вьплядеть очень сильной. Она давно не казалась такой красивой — чтоб все вокруг шарахались в онеменье.
Не то чтоб она болеет — такое редко, ну раз в полгода — да и слегка, негромко. А вот сейчас — какие ни ешь таблетки, в какие ни закутывайся жилетки — царапается, рвет коготками бронхи.
Она обживает дом, устелив носками всю комнату и чуточку в коридоре. Она его выкашливает кусками, она купила шкафчик и новый сканер и думает, что хватит на наладонник.
Ее любимый свитер давно постиран, она такая милая и смешная, она грызет ментоловые пастилки, она боится — как она отпустила — вот так, спокойно, крылышек не сминая.
Она не знает, что с ним могло случиться, кого еще слова его доконали. Но помнит то, что он не любил лечиться, и сладкой резью — родинку под ключицей, и что он спит всегда по диагонали.
Она подругам пишет — ты, мол, крепись, но немного нарочитым, нечестным тоном, разбрасывает по дому чужие письма, и держится, и даже почти не киснет, и так, случайно плачет у монитора.
Она совсем замотанная делами, она б хотела видеть вокруг людей, но время по затылку — широкой дланью, на ней висят отчеты и два дедлайна, и поискать подарок на день рожденья.
Она полощет горло раствором борной, но холодно и нет никого под боком. Она притвориться может почти любою, она привьгкла Бога считать любовью. А вот любовь почти что отвыкла — Богом.
Все думает, что пора поменять системку, хранит — на крайний случай — бутылку водки. И слушает «Аквариум» и Хвостенко. И засыпает — больно вжимаясь в стенку — чтоб не дай Бог не разбудить кого-то.“

Аля Кудряшева (1987)

О Боге, О доме, О любви, О цвете

„А все эти наши проблемы, наши оддьшки, наши черные горячие неудачи оттого, что мы хватаем жизнь за лодыжку, и сжимаем ее, и не знаем, что делать дальше. Как почти любимый — вдруг с губой искривленной неожиданно командует: «Марш в постель, мол». А она у нас воробышек, соколенок, голубая девочка с хрупкой нервной системой. Этот как в кино — вонючим дыша попкорном, по бедру ладошкой потною торопливо. А она-то что? Идет за тобой покорно и живет с тобой — бессмысленной, несчастливой. И она смирится, душу смешную вынет и останется красивым бессмертным телом, но когда она наконец-то к тебе привыкнет — ты поймешь, что ты давно ее расхотела.
Нужно нежно ее, так исподволь, ненарочно, отходя, играя, кудри перебирая, распускать ее по ниточке, по шнурочку, взявшись за руки, собирать миражи окраин, и когда ты будешь топать в рубахе мятой и лелять в ушах мотив своего Пьяццолы, она выплеснет в лицо изумрудной мяты и накроет тебя своей радостью леденцовой.
Я не знаю, что избавило от оскомин и куда мой яд до капли последней вылит, у меня весна и мир насквозь преисполнен светлой чувственности, прозрачной струны навылет. От движений резких высыпались все маски, ощущаю себя почти несразимо юной, я вдыхаю запах велосипедной смазки, чуть усталый запах конца июня. Я ребенок, мне теперь глубоко неважно, у кого еще я буду уже не-первой. А вокруг хохочет колко и дышит влажно, так что сердце выгибает дугой гипербол.
И становится немножко даже противно от того, что я была неживей и мельче, и мечтала, что вот встретимся на «Спортивной» и не ты меня, а я тебя не замечу, и прикидываться, что мы совсем незнакомы, и уже всерьез устала, совсем застыла, и когда меня кидало в холодный омут, оттого что кто-то целует тебя в затылок. Только ветер обходит справа, а солнце слева, узнает, шуршит облатками супрастина. Извини меня, я все-таки повзрослела. Поздравляй меня, я, кажется, отпустила.
Это можно объяснить золотым астралом, теплым смехом, снежной пылью под сноубордом, я не знала, что внутри у меня застряло столько бешеных живых степеней свободы. Я не стала старше, просто я стала тоньше, каждой жилкой, каждой нотой к весне причастна, вот идти домой в ночи и орать истошно, бесконечно, страшно, дико орать от счастья.
Мне так нравится держать это все в ладонях, без оваций, синим воздухом упиваться. Мне так нравится сбегать из чужого дома, предрассветным холодом по уши умываться, мне так нравится лететь высоко над миром, белым парусом срываться, как с мыса, с мысли. Оставлять записку: «Ну, с добрым утром, милый. Я люблю тебя. Конечно, в хорошем смысле».“

Аля Кудряшева (1987)

О жизни, О весне, О доме, О мире

„Начинай от низшего степени, чтобы дойти до высшего; другими словами: не чеши затылок, а чеши пятки.“

Козьма Петрович Прутков (1803–1863) литературная маска Алексея Константиновича Толстого и братьев Жемчужниковых

Александр Иванович Лебедь (1950–2002) российский политический и военный деятель

Вот и суём всё без разбору. Умные люди сначала считают, а потом режут, мы же сначала за ножницы, откромсаем, потом в затылке чешем — лишнее отмахали. Тут мы неисправимы.

О мужчинах

„Фортуна имеет голый затылок, а на лбу длинные висячие волосы: не схватил... уже не возвратится!“

Александр Васильевич Суворов (1730–1800) российский полководец

Источник: [Глинка С.Н., Введение, Жизнь Суворова, им самим описанная, или собрание писем и сочинений его, изданных с примечаниями Сергеем Глинкою, http://www.adjudant.ru/suvorov/glinka00.htm, М., типография Селивановского, 1819]

„Мир суетных желаний позади,
В костях уже похрустывает старость,
И мне в затылок пристально глядит
Набухшая под веками усталость.
Полвека я ошибками грешил,
Теперь поджал — и мысли, и желанья,
Знаком и мне горячий свет вершин,
Постиг и я всю боль непониманья.
Без нежности и я болел в ночи,
Терял и я, не зная обретений.
И первая любовь во мне кричит,
Кричат и всех последующих тени.“

Ашот Сагратян (1936–2015)

О старости, Об ошибках, О боли, О ночи

„Идёшь, как обычно, куда-то, лицо, как обычно, смотрит вперёд, затылок ничего не подозревает. Вдруг сзади:
— Продолжать движение!
— Продолжаю.
— Так и идите.
— Я так и иду.
— Взять правей.
— Возьму… Беру правей.
— Не разговаривать!
— Молчу.
— Стоять. Не оглядываться.
Стою. Не оглядываюсь. Пропускаю слева. Что там сзади?
— Не оглядываться!
— Не оглядываюсь.
— Всё. Свободны!
— Ура!!! Свободен!“

Михаил Михайлович Жванецкий (1934) русский писатель-сатирик и исполнитель собственных литературных произведений

Диалоги

„Я вообще думаю, что нужно установить закон, по которому каждый человек будет иметь право один раз в жизни выстрелить кому-нибудь в затылок из Магнума. Тогда бы люди стали гораздо более вежливо общаться друг с другом…“

Даниил Шеповалов

О законе, О мужчинах, О жизни

„Государственная политика – одноглазый циклоп, и единственный глаз у него на затылке!“

Сэмюэль Тэйлор Кольридж (1772–1834) английский поэт-романтик, критик и философ

„Люди, как полицейские ищейки, выискивают себе повод для расстройств.

На самом деле жизнь такая счастливая вещь. Где бы ты ни был, что бы с тобой не происходило. Как только ты убираешь из нее, прежде всего из себя, разруху. Прямо садишься, бьешь себя ладошкой по затылку и вытрясаешь разруху из себя. Как только ты убираешь весь человеческий фактор – человеческий «жопой-по-битому-стеклу-ползу-подход», тогда – блин, жизнь – поразительно счастливая вещь.“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

Источник: Шот Жизни

О мужчинах, О жизни

„Возвышенность духа писателя помещается у него в затылке. Сам он видеть её не может. Если же попытается увидеть во что бы то ни стало, то лишь сломает шею.“

Рюноскэ Акутагава (1892–1927) японский писатель, классик новой японской литературы

„корр.: Ты начинала петь в церковном хоре, как ты думаешь – одобрила бы церковь кое-какие строчки из песни «Kinda Outta Luck», например про удар пистолетом в затылок?“

Лана Дель Рей (1985) Американская певица и автор песен

„Возможна ли в Америке революция? Да конечно возможна! А почему нет? Я лично уверен: не рой другому яму, сам в неё попадёшь! Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе! <…> Я считаю, что, несомненно, американцы, рано или поздно, станут жертвами того бардака и тех нехороших вещей, который они сами запускают. Это неизбежно. В какой форме это произойдёт и когда, это другой вопрос. Может быть, мы с вами этого не застанем, но то, что так оно и будет, я лично в этом не сомневаюсь. Потому что зло запущенное, рано или поздно, оно бумерангом возвратится, не к вам, так к вашим потомкам. Несомненно провернётся это колесо и по затылку вам хряпнет.“

Сергей Александрович Михеев (1967) российский политолог

Программа «Железная логика» с Сергеем Михеевым и Сергеем Корнеевским на радио «Вести FM». Эфир от 18.08.2017 года. Тема: «Теракт в Барселоне».

О зле, Вопрос

„Желязны, рассказывая о богах и магах, использует магические слова, как будто сам волшебник. Он проникает в подсознание и вызывает архетипы, чтобы волосы вставали на затылке. Однако эти архетипы преобразуются в научно-фантастическом мире так, что выглядят правдоподобно — и так впечатляюще, как в мире, в котором вы сейчас живёте.“

Филип Хосе Фармер (1918–2009) американский писатель-фантаст

Zelazny, telling of gods and wizards, uses magical words as if he himself were a wizard. He reaches into the subconscious and invokes archetypes to make the hair rise on the back of your neck. Yet these archetypes are transmuted into a science fictional world that is as believable — and as awe-inspiring — as the world you now live in.
1980
Источник: Roger Zelazny. The Last Defender of Camelot. Pocket Books, 1980, back cover blurb.

О Боге, О мире

Роджер Желязны (1937–1995) американский писатель-фантаст

Zelazny, telling of gods and wizards, uses magical words as if he himself were a wizard. He reaches into the subconscious and invokes archetypes to make the hair rise on the back of your neck. Yet these archetypes are transmuted into a science fictional world that is as believable — and as awe-inspiring — as the world you now live in.
Филип Фармер, 1980
Источник: Roger Zelazny. The Last Defender of Camelot. Pocket Books, 1980, back cover blurb.

О Боге, О мире

„Плюшевый медвежонок вслед за Кристофером Робином спускается с лестницы, считая затылком ступеньки — бум, бум, бум. Он знает — это единственный способ перемещаться с этажа на этаж, хотя иногда ему кажется, что должен быть и другой. И он бы догадался, что это за способ, если б его перестали колотить затылком о ступени и дали хоть чуточку подумать.“

Алан Александр Милн (1882–1956) английский писатель

Цитаты из сказки «Винни Пух»

„А вот как памятник Пушкина однажды пришёл к нам в гости. Я играла в нашей холодной белой зале. Играла, значит ― либо сидела под роялем, затылком в уровень кадке с филодендроном, либо безмолвно бегала от ларя к зеркалу, лбом в уровень подзеркальнику. Позвонили, и залой прошёл господин. Из гостиной, куда он прошёл, сразу вышла мать, и мне, тихо: «Муся! Ты видела этого господина?» ― «Да.»“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

«Так это ― сын Пушкина. Ты ведь знаешь памятник Пушкина? Так это его сын. Почётный опекун. Не уходи и не шуми, а когда пройдёт обратно ― гляди. Он очень похож на отца. Ты ведь знаешь его отца?»
из книги «Мой Пушкин»

О матери

„Как видите, он спускается по лестнице вслед за своим другом Кристофером Робином, головой вниз, пересчитывая ступеньки собственным затылком: бум-бум-бум. Другого способа сходить с лестницы он пока не знает. Иногда ему, правда, кажется, что можно бы найти какой-то другой способ, если бы он только мог на минутку перестать бумкать и как следует сосредоточиться. Но увы — сосредоточиться-то ему и некогда“

Алан Александр Милн (1882–1956) английский писатель

Цитаты из сказки «Винни Пух и Все-Все-Все»

„У каждого из нас... есть своё место на земле, своя тихая гавань, в которую мы всегда возвращаемся и заветное наименование которой высечено у нас на затылке, как у корабля на корме. Надпись эта порой заволакивается, но потом проступает снова, чёткая и зовущая.“

Юхан Смуул (1922–1971)

Источник: Каланов Н.А. Афоризмы и цитаты о море и моряках. — М.: Моркнига, 2018, с. 262, ISBN 978-5-903080-23-6

„Взгляд – этот энергетический импульс, проникающий сквозь биополе – осязаем, подобно ветру. Особенно когда направлен в спину или затылок.“

Ника Остожева книга Альтер эго

„Судьба предопределена, но хочется ее увидеть, а не встретить ее спиной и затылком.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

О судьбе