Цитаты о библиотека

„Из крапивы извлекай нитки, из полыни — лекарство. Нагибайся только затем, чтобы поднять павших. Имей всегда больше ума, чем самолюбия. Спрашивай себя каждый вечер, что ты сделал хорошего. Имей всегда в своей библиотеке новую книгу, в погребе — полную бутылку, в саду — свежий цветок.“

Эпикур (-341–-269 до н.э.) Древнегреческий философ

„Когда мне было 19 лет я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку.“

Рэй Брэдбери (1920–2012) американский писатель

„Я получил образование в библиотеке. Совершенно бесплатно.“

Рэй Брэдбери (1920–2012) американский писатель

„В анкетах по трудоустройству есть пункт: «Откуда вы узнали про эту работу?» Нельзя же просто написать: «Стив мне сказал». Нужно немного приукрасить. Вот моя версия: «Ну, я недавно получил степень магистра в Гарварде по деловому администрированию. Моя жена, Скарлет Йохансон, и я принимали в гостях нашего доброго друга профессора Стивена Хокинга, который зашёл спросить моего совета по своей новой теории эволюции вселенной. Мы с ним сидели в библиотеке и листали мой перевод книги «Песни Этрусков» на фламандский язык 15-го века, когда вдруг он сказал — никогда этого не забуду — «Джимми, в Старбаксе есть вакансия, думаю, ты подойдёшь».“

Джимми Карр (1972) Британский комик, юморист и телеведущий

„Всем известно, как тихи кладбища. Библиотека – самое веселое из них. Тут уж покойники в полном составе: они не сделали ничего плохого, лишь писали… От книги исходит аромат склепа. Вот тут начинается странный процесс, которую он называет чтением. С одной стороны, это обретение: он передает свое тело мертвым, чтобы они могли ожить. С другой – это общение с потусторонним миром.“

Жан-Поль Сартр (1905–1980) французский философ, писатель, драматург, педагог

„Моя родина там, где моя библиотека.“

Эразм Роттердамский (1466–1536) крупнейший учёный Северного Возрождения

„Любовь к чтению начинается в семье: с мамы, папы, дедушки, бабушки, с родственников, которые дарят книги в день рождения и праздники. Эта любовь рождается в семье, где любят чтение, где есть любимые книги и домашняя мини-библиотека, причем не электронная, состоящая из файлов, «скринов», а бумажная – книги с закладками и пометками на полях. Любовь к чтению пробуждается, когда семья собирается за столом на завтрак, обед и ужин или в воскресенье, когда между вопросами о политике и сплетнями вкрапляются рассказы о прочитанных книгах, когда семья обсуждает экранизацию какого-то романа, будь то бестселлер, блокбастер или кино «не для всех». Любовь к книге возникает, когда за текстом стоят не только буквы, но и смысл, который если не понятен, то о нем можно поговорить за семейным столом. В этом случае книга становится членом семьи, и тогда уже не возникает вопроса: «Почему молодежь мало читает»? Нужно всегда начинать с себя: читаешь ты – читают и твои дети!“

Олег Рой (1965)

„Когда ничего не помогает, сдавайтесь и идите в библиотеку.“

Стивен Кинг (1947) американский писатель

„Кутаясь в шаль, Маша дышала в открытую форточку и говорила, что всё это нестерпимо, что нужно уезжать, просто бежать из этого города и из этой страны, спасаться, что здесь вся жизнь ещё идёт по законам первобытного леса, звери должны всё время рычать, показывать всем и вся свою силу, жестокость, безжалостность, запугивать, забивать, загрызать, здесь всё время нужно доказывать, что ты сильнее, зверинее, что любая человечность здесь воспринимается как слабость, отступление, глупость, тупость, признание своего поражения, здесь даже с коляской ты никогда в жизни не перейдёшь улицу, даже на зебре, потому что тот, в машине, сильней, а ты слабее его, немощнее, беззащитнее, и тебя просто задавят, снесут, сметут, размажут по асфальту и тебя и твою коляску, что здесь идёт испокон веков пещерная, свирепая схватка за власть, то тайная, тихая, и тогда убивают потихоньку, из-за спины, вкрадчиво, то открытая, явная, и тогда в кровавое месиво затягиваются все, нигде тогда не спрятаться, не переждать, везде тебя достанет топор, булыжник, мандат, и вся страна только для этой схватки и живёт тысячу лет, и если кто забрался наверх, то для него те, кто внизу — никто, быдло, кал, лагерная пыль, и за то, чтобы остаться там у себя, в кресле, ещё хоть на день, хоть на минуту, они готовы, не моргнув глазом, перерезать глотку, сгноить, забить сапёрными лопатками полстраны, и всё это, разумеется, для нашего же блага, они ведь там все только и делают, что пекутся о благе отечества, и всё это благо отечества и вся эта любовь к человечеству — всё это только дубинки, чтобы перебить друг другу позвоночник, сначала сын отечества бьёт друга человечества обломком трубы по голове, потом друг человечества берёт сына отечества в заложники и расстреливает его под шум заведённого мотора на заднем дворе, потом снова сын отечества выпускает кишки другу человечества гусеницами, и так без конца, никакого предела этой крови не будет, они могут натянуть любой колпак — рай на небесех, рай на земле, власть народа, власть урода, парламент, демократия, конституция, федерация, национализация, приватизация, индексация — они любую мысль, любое понятие, любую идею оскопят, выхолостят, вытряхнут содержимое, как из мешка, набьют камнями, чтобы потяжелее было, и снова начнут махаться, долбить друг дружку, всё норовя по голове, побольнее, и куда пойти? — в церковь? — так у них и церковь такая же, не Богу, но кесарю, сам не напишешь донос, так на тебя донесут, поют осанну тирану, освящают грех, и чуть только кто попытается им напомнить о Христе, чуть только захочет внести хоть крупинку человеческого, так его сразу топором по голове, как отца Меня, всё из-под палки, всё, что плохо лежит, в карман, лучше вообще ничего не иметь, чем дрожать и ждать, что отнимут завтра, всё напоказ, куда ни ткни, всё лишь снаружи, всё обман, а внутри пустота, труха, как сварили когда-то ушат киселя, как засунули его в колодец, чтобы обмануть печенегов, вот мол, смотрите, нас голодом не заморишь, мы кисель из колодца черпаем, так с тех пор десять веков тот кисель и хлебают, всё никак расхлебать не могут, земли же согрешивши которей любо, казнить Бог смертью, ли гладом, ли наведеньем поганых, ли ведром, ли гусеницею, ли инеми казньми, аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велить жити, глаголеть бо пророком нам: «Обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем», — да аще сице створим, всех грех прощени будем: но мы на злое ъзращаемся, акы свинья в кале греховнемь присно каляющеся, и тако пребываем, посади цветы — вытопчут, поставь памятник — сбросят, дай деньги на больницу для всех — построит дачу один, живут в говне, пьянстве, скотстве, тьме, невежестве, месяцами зарплату не получают, детям сопли не утрут, но за какую-то японскую скалу удавятся, мол, наше, не замай, а что здесь их? — чьё всё это? — у кого кулаки крепче, да подлости больше, тот всё и захапал, а если у тебя хоть немного, хоть на донышке ещё осталось человеческого достоинства, если тебя ещё до сих пор не сломали, значит, ещё сломают, потому что ни шага ты со своим достоинством здесь не сделаешь, здесь даже просто бросить взгляд на улицу — уже унижение, ты должен стать таким, как они, чтобы чего-то добиться, выть, как они, кусаться, как они, ругаться, как они, пить, как они, здесь всё будто создано, чтобы развращать, тому дай, этому сунь, а не дашь и не сунешь, так останешься, мудак, с носом, сам виноват, кто не умеет давать, тот ничего не получает, кому нечего воровать, тот ничего не имеет, кто хочет просто честно жить и никому не мешать, тот и вздоха не сделает, и если ты, не приведи Господь, не такой, как они, если есть в тебе хоть крупица таланта, ума, желание что-то узнать, открыть, изобрести, написать, сотворить или просто сказать, что ты не хочешь быть среди этих урок, что ты не хочешь принадлежать ни к какой банде, ты сразу станешь у них шибко умным, тебя заплюют, затрут, обольют помоями, не дадут тебе ничего сделать, убьют на дуэли, заставят жрать баланду во Владимирской пересылке, стоять у метро с пачкой сигарет и бутылкой водки, сожгут твою библиотеку, в школе твоего ребёнка затравят прыщавые ублюдки, в армии доведут сына до того, что не только себе пустит пулю в рот, но ещё и пятерых заодно уложит.
— Здесь нечего больше ждать, — повторяла Маша, закрыв глаза, сжимая ладонями виски, — на этой стране лежит проклятие, здесь ничего другого не будет, никогда не будет, тебе дадут жрать, набить пузо до отвала, но почувствовать себя человеком здесь не дадут никогда, жить здесь — это чувствовать себя униженным с утра до ночи, с рождения до смерти, и если не убежать сейчас, то убегать придётся детям, не убегут дети, так убегут внуки. («Взятие Измаила»)“

Михаил Павлович Шишкин (1961)

„Есть только одно действительно неистощимое сокровище — это большая библиотека.“

Пьер Буаст (1765–1824) французский лексикограф и поэт

„Их (Власть держателей) цель достигнута. В субботу молодое поколение идёт в торговый центр, вместо библиотеки.“

Ноам Хомский (1928) американский лингвист, политический публицист и философ

„Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих.“

Сенека (младший) (-4–65 до н.э.) Римский философ-стоик, поэт и государственный деятель.

„У богатых людей маленькие телевизоры и большие библиотеки, а у бедных — маленькие библиотеки и большие телевизоры.“

Zig Ziglar (1926–2012)

„Я не могу назвать писателя, чья жизнь была бы лучше моей. Мои книги все изданы, мои книги есть во всех школьных библиотеках и, когда я выступаю перед публикой, мне аплодируют ещё до того, как я начну говорить.“

Рэй Брэдбери (1920–2012) американский писатель

„Для сохранения культуры не так важно иметь университет, но необходимо иметь библиотеку.“

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906–1999) советский и российский филолог, искусствовед, общественный деятель

„Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом.“

Виктор Мари Гюго (1802–1885) французский литературный деятель романтизма

„Чем обширнее библиотека писателя, тем подозрительнее собрание его сочинений.“

Геннадий МОСКВИН

„Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите. В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других.“

Анатоль Франс (1844–1924) французский писатель и литературный критик

„— А по-вашему, что делать со свободой?
— Сделать много нельзя. Просто-напросто следует больше читать. Свобода существует затем, чтобы ходить в библиотеку.“

Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) российский и американский поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе

„Библиотека для чтения в городе — это вечнозеленое дерево дьявольского познания, и кто постоянно забавляется его листами, тот и до плода дойдет.“

Ричард Бринсли Шеридан (1751–1816) англо-ирландский писатель и политик-либерал

„Библиотека — это гербарий чувств и страстей, сосуд, где хранятся засушенные образцы всех цивилизаций.“

Поль Клодель (1868–1955)

„Библиотека - это место, где вы можете потерять свою невинность, не потеряв девственности.“

Жермен Грир (1939)

„Опущение одних только книг Джейн Остин сделало бы довольно хорошую библиотеку из библиотеки, в которой не было бы книг.“

Марк Твен (1835–1910) американский писатель, журналист и общественный деятель

„На самом деле рай у каждого свой, он выглядит так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе. У кого - то это лес и домик на опушке, у кого - то тропический остров посреди теплого океана, с пальмами и белым песком, у кого - то старинная усадьба на холме с видом на реку из библиотеки, а у кого - то и мегаполис с небоскребами, множеством автомобилей и бурной ночной жизнью…Там каждый выбирает себе и обстановку, и тех людей, которые его окружают.“

Олег Рой (1965)

„Недовольные читатели сожгли Александрийскую библиотеку. А что можно сжечь в интернете? Рукописи блогеров не горят.“

Геннадий МОСКВИН

„Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты. Можно составить верное понятие об уме и характере человека, осмотрев его библиотеку.“

Луи Блан (1811–1882) французский социалист, историк, журналист, деятель революции 1848 года

„Я Акунина знал, когда он еще был ученым секретарем нашей редакции «Пушкинская библиотека», выпустившей сто томов русской литературы. Меня в его детективах привлекает то, что у его сыщика как у государственного человека есть ответственность за порученное дело, за интересы страны. Ответственность — понятие, которое практически исчезло сейчас.“

Сергей Петрович Капица (1928–2012) советский и российский учёный-физик, телеведущий

„У богатых людей — большая библиотека. У бедных людей — большой телевизор.“

Дэн Кеннеди (1982) американский футболист

„… В современном мире нам всегда есть, с кем обменяться парой слов… Однако такое общение не спасает. Некоторые носят свой личный необитаемый остров с собой. Они ходят на работу, ругаются с бухгалтерией, сплетничают за обедом, берут книжки в библиотеке, флиртуют с девушкой из очереди… Но их необитаемый остров от этого не становится более заселенным. Пещера Робинзона пуста, и шаги его отдаются гулко, он никому не нужен в этом мире, бедный щетинистый Робинзон. Умри он сейчас – сотрудники в офисе покачают головами и забудут уже к следующей пятнице, когда поделят между собой канцтовары с рабочего места, а остальные – даже и не узнают…“

Олег Рой (1965)

„Современный человек находится перед Гималаями библиотек в положении золотоискателя, которому надо отыскать крупинки золота в массе песка.“

Сергей Иванович Вавилов (1891–1951) советский физик

„Любил жаловаться. В библиотеке требовал только жалобную книгу.“

Эмиль Кроткий (1892–1963) российский и советский поэт, сатирик, фельетонист

„Все знания, когда-либо полученные этим миром, исходят из разума; бесконечная библиотека Вселенной находится в нашем собственном разуме.“

Свами Вивекананда (1863–1902) индуистский монах

„Библиотека — братское кладбище мыслей.“

Геннадий МОСКВИН

„Я не мечтал о политической карьере. О деньгах. Только о литературном творчестве. Самым большим желанием было видеть свои книги на полках магазинов и библиотек. Чтобы люди читали их, получали удовольствие и чему-нибудь учились.“

Саид-Хасан Кацаев (1966) чеченский писатель и журналист

„Библиотеки — это раки, где хранятся останки великих святых.“

Фрэнсис Бэкон (1561–1626) английский философ, историк, политический деятель, основоположник эмпиризма

„Рим, Флоренция, вся знойная Италия находятся между четырьмя стенами его библиотеки. В его книгах — все развалины древнего мира, весь блеск и слава нового!“

Генри Лонгфелло (1807–1882) американский поэт и переводчик

„А чё все книжки про печаль? Её вокруг — полным полно.
Кровью любовь зря захаркали в библиотеках и в кино.“

Эдуард Сергеевич Старков (1969–1997) русский поэт и рок-музыкант

„Библиотеки — это сокровищницы всех богатств человеческого духа.“

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) немецкий философ, логик, математик, физик, юрист, историк, дипломат, изобретатель и языковед; основатель и …

„Флирт — как передвижная библиотека, в которой одну и ту же книгу редко берут дважды.“

Дороти Паркер (1893–1967) американская писательница и поэтесса

„Пошел в библиотеку. Взял наугад статью Гражданского кодекса РФ. Я ее аккуратно переписал на листок бумаги. Получилось восемь с половиной строк на стандартном листке. И я положил этот листок слева от себя. Потом я попросил девочек распечатать мне все дополнения и разъяснения к этой статье. А также все ведомственные и подведомственные акты касаемо этой статьи. И все это я положил справа. Через три часа все, что было справа, рухнуло и к чертям собачьим завалило одинокий мой листочек, на котором восемью строчками был изложен Его Величество Закон!“

Леонид Якубович (1945) советский и российский телеведущий, актёр, сценарист, писатель, продюсер. Народный артист России.

„Величайшее сокровище — хорошая библиотека.“

Виссарион Григорьевич Белинский (1811–1848) русский мыслитель, писатель, литературный критик, публицист, философ-западник

„Не расставался с книгой. Возьмёт в библиотеке - и не вернёт!“

Эмиль Кроткий (1892–1963) российский и советский поэт, сатирик, фельетонист

„Люди, видевшие в библиотеке в Ясной Поляне те четырнадцать тысяч томов, которые без конца испещрены пометками Толстого, знают его «невежество»! Только его универсально-анархический ум так же мало признавал суверенитет науки, как и суверенитет государства… Алданов тут прибавляет: «Сам Чехов, наверно, не прочитавший одной десятой книг, известных Толстому, прохаживался насчет его невежества». Алданов прав, ― «прохаживался.»“

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) русский писатель и мыслитель

„А сей другой философ Эмпедокл не должен ли так же почитаться безумным, который бросился в пучину горы Этны, оставя свои туфли, для того чтоб люди были известны о сем отважном его поступке и имя бы его сделали бессмертным? Он был бы несчастною жертвою своего бешенства, когда бы ты, почтенный Маликульмульк, над ним не сжалился, не спас бы его от сгорения и не принял бы в свой дом, находящийся под Этною, где он живет спокойно, смотрит за твоим домом и между тем забавляется чтением книг в обширной твоей библиотеке и выписывает из них некоторые полезные замечания…“

Эмпедокл Акрагантский (-490–-430 до н.э.) древнегреческий философ

„После Октябрьской революции я работала в библиотеке Агрономического института. В 1921 году вышел сборник моих стихов «Подорожник», в 1922 году — книга «Anno Domini.»“

Анна Андреевна Ахматова (1889–1966) одна из известнейших русских поэтесс XX века, писатель, литературовед, литературный критик, переводчик

„Меню, дизайн трехэтажного помещения – все это я придумал сам, консультируясь с профессионалами. Притащил старый проигрыватель для пластинок, книги из собственной библиотеки. Одну стену обклеили газетами из разных стран, даже из Китая и Ирана есть. По углам поставили несколько раскрашенных бидонов… Чувствую себя здесь как дома. Даже иногда подрабатываю официантом – разношу блюда посетителям“

Антон Юрьевич Привольнов (1981)

„Думаю, вполне логично считать, что мир бесконечен. Те же, кто считает его ограниченным, допускают, что где-нибудь в отдалении коридоры и лестницы, и шестигранники могут по неизвестной причине кончиться, — такое предположение абсурдно. Те, кто воображает его без границ, забывают, что ограничено число возможных книг (символов). Я осмеливаюсь предложить такое решение этой великой проблемы: Библиотека (Вселенная) безгранична и периодична. Если бы вечный странник пустился в путь в каком-либо направлении, он смог бы убедиться по прошествии веков, что те же книги повторяются в беспорядке“

Хорхе Луис Борхес книга Вавилонская библиотека

„Титульный лист книги Аммиана издания Аккурзия (Аугсбург, 1533) 2. А так как, быть может, те, кто не жил в Риме и кому доведется читать мою книгу, удивятся, почему в случаях, когда мое повествование доходит до событий в Риме, речь идет только о волнениях, харчевнях и тому подобных низких предметах, то я вкратце изложу причины этого, никогда намеренно не уклоняясь от истины.
3. Когда впервые воздымался на свет Рим, которому суждено жить, пока будет существовать человечество, для его возвышения заключили союз вечного мира Доблесть и Счастье, которые обычно бывают разлучены, а если бы хотя бы одной из них не было налицо, то Рим не достиг бы вершины своего величия.
4. Со своего начала и до конца времени детства, то есть почти в течение 300 лет, римский народ выдерживал войны вокруг стен города. Затем, войдя в возраст, после многообразных невзгод на полях битв он перешел через Альпы и через морской пролив; а, став юношей и мужем, стяжал победные лавры и триумфы со всех стран, входящих в необъятный круг земной; склоняясь к старости и нередко одерживая победы одним своим именем, он обратился к более спокойной жизни.
5. Поэтому-то достославный город, согнув гордую выю диких народов и дав законы, основы свободы и вечные устои, словно добрый, разумный и богатый отец, предоставил управление своим имуществом Цезарям, как своим детям.
6. И хотя трибы давно бездействуют, центурии успокоились, нет борьбы из-за подачи голосов, и как бы вернулось спокойствие времен Нумы Помпилия, но по всем, сколько их ни есть, частям земли чтят Рим, как владыку и царя, и повсюду в чести и славе седина сената и имя римского народа.
7. Но этот великолепный блеск Рима умаляется преступным легкомыслием немногих, которые, не помышляя о том, где они родились, так словно им предоставлена полная свобода для пороков, впадают в заблуждения и разврат. По словам поэта Симонида, первое условие счастливой жизни — слава Отечества.
8. Некоторые из них, полагая, что они могут себя увековечить статуями, страстно добиваются их, словно в медных мертвых изображениях заключена награда более высокая, нежели заключенная в сознании за собой честной и благородной деятельности. Они хлопочут о позолоте этих статуй, почет, который впервые был присуждён Ацилию Глабриону, когда он силою оружия и своей умелостью победил царя Антиоха. А как прекрасно, пренебрегая этими мелочами, взбираться на вершину истинной славы по крутому и длинному пути, как сказал некогда аскрейский поэт (Гесиод), это показал Цензор Катон. Когда его однажды спросили, почему нет его статуи среди множества других, он сказал: «Я предпочитаю, чтобы разумные люди удивлялись, почему я этого не заслужил, чем чтобы они про себя с осуждением толковали о том, чем я это заслужил; это было бы много обиднее».
9. Другие, почитая высшее отличие в необычно высоких колесницах и великолепии одевания, потеют под тяжестью плащей, застегнутых на шее и прихваченных у пояса. Делая их из чрезвычайно тонкой материи, они дают им развиваться, откидывая их частыми движениями руки, особенно левой, чтобы просвечивали широкие бордюры и туника, вышитая изображениями различных звериных фигур.
10. Третьи, напуская на себя важность, преувеличенно хвалятся, когда их о том и не спрашивают, размерами своих поместий, умножая, например, ежегодные доходы со своих плодородных полей, раскинувшихся с самого востока и до крайнего запада; при этом они забывают, что предки их, благодаря которым достигло таких размеров римское государство, стяжали славу не богатствами, а жестокими войнами: ни в чем не отличаясь от простых солдат по имуществу, пище и одежде, доблестью сокрушали они всякое сопротивление.
11. Поэтому расходы на погребение Валерия Публиколы были покрыты в складчину; вдова Регула, оставшись без средств с детьми, жила на пособия от друзей ее мужа; дочери Сципиона из государственной казны было выдано приданое, так как знати было стыдно, что остается не замужем девушка во цвете лет из-за продолжительного отсутствия своего неимущего отца.
12. А теперь, если ты, как новый в Риме человек благородного сословия, явишься для утреннего приветствия к какому-нибудь богатому, а потому и зазнавшемуся человеку, то он примет тебя в первый раз с распростертыми объятиями, станет расспрашивать о том и сем и заставит тебя лгать ему. И удивишься ты, что человек столь высокого положения, которого ты никогда раньше не видел, оказывает тебе, человеку скромного состояния, такое изысканное внимание, так что, пожалуй, и пожалеешь, что ради такого преимущества на десять лет раньше не прибыл в Рим.
13. Но если ты, польщенный этой любезностью, сделаешь то же самое и на следующий день, то будешь ожидать, как незнакомый и нежданный посетитель, а твой вчерашний любезный хозяин будет долго соображать, кто ты и откуда явился. Если же ты, будучи наконец признан и принят в число друзей дома, будешь три года неизменно исполнять обязанность утреннего приветствия, а затем столько же времени будешь отсутствовать и вернешься опять к прежним отношениям, то тебя не спросят, где ты был и куда, несчастный, уезжал, и понапрасну будешь ты унижаться весь свой век, заискивая перед этой высокомерной дубиной.
14. Когда же начнутся приготовления к бесконечным зловредным пирам, устраиваемым время от времени, или раздача ежегодных спортул, то с большой опаской идет обсуждение того, следует ли пригласить кроме тех, для кого этот пир является ответной любезностью, также и чужого человека. И если, после тщательного обсуждения, решатся это сделать, то пригласят того, кто шатается у дверей возниц цирка, мастерски играет в кости или выдает себя за человека, знакомого с тай-нами науки чернокнижия.
15. А людей образованных и серьезных избегают как скучных и бесполезных; следует отметить и то, что номенклаторы обычно продают эти и другие подобные приглашения и, взяв деньги, позволяют участвовать в прибылях и пирах безродным проходимцам, пуская их со стороны.
16. Я не стану говорить об обжорстве за столом и разных излишествах, чтобы не затянуть своего изложения; но отмечу, что некоторые из знати носятся сломя голову по обширным площадям и мощеным улицам города, не думая об опасности, мчатся, как курьеры, волоча за собой толпы рабов, словно шайку разбойников, не оставляя дома даже и шута, как выразился комический поэт. Подражая им, и многие матроны мечутся по всему городу, пусть и с закрытым лицом и в носилках.
17. Как опытные полководцы ставят в первую линию густые ряды людей посильнее, за ними легковооруженных, далее стрелков, а позади всех вспомогательные войска, чтобы они могли прийти на помощь при необходимости: так и начальники подвижной праздной городской челяди, которых легко узнать по жезлу в правой руке, тщательно расставляют свою команду, и, словно по военному сигналу, выступает впереди экипажа вся ткацкая мастерская, к ней примыкает закопченная дымом кухонная прислуга, затем уже вперемешку всякие рабы, к которым присоединяется праздное простонародье из числа соседей, а позади всего — толпа евнухов всякого возраста, от стариков до детей с зеленоватыми, безобразно искаженными лицами. В какую сторону не пойдешь, наткнешься на толпы этих изуродованных людей, и проклянешь память Семирамиды, знаменитой древней царицы, которая впервые кастрировала юных отроков, совершая насилие над природой и отклоняя ее от предначертанного пути; между тем как природа, уже при самом рождении живого существа влагая зародыши семени, дает им как бы указание на пути продолжения рода.
18. При таких условиях даже немногие дома, прежде славные своим серьезным вниманием к наукам, погружены в забавы позорной праздности и в них раздаются песни и громкий звон струн. Вместо философа приглашают певца, а вместо ритора — мастера потешных дел. Библиотеки заперты навечно, как гробницы, и сооружаются гидравлические органы, огромные лиры величиной с телегу, флейты и всякие громоздкие орудия актерского снаряжения.
19. Дошли наконец до такого позора, что, когда не так давно из-за опасности недостатка продовольствия принимались меры для быстрой высылки из города чужестранцев, представители знания и науки, хотя число их было весьма незначительно, были немедленно изгнаны без всяких послаблений, но оставлены были прислужники мимических актрис и те, кто выдали себя за таковых на время; остались также три тысячи танцовщиц со своими музыкантами и таким же числом хормейстеров.
20. И в самом деле, куда ни кинешь взор, повсюду увидишь немало женщин с завитыми волосами в таком возрасте, что если бы они вышли замуж, то могли бы по своим годам быть матерями троих детей, а они до отвращения скользят ногами на подмостках в разнообразных фигурах, изображая бесчисленное множество сцен, которые сочинены в театральных пьесах.
21. Нет сомнения в том, что пока Рим был обиталищем всех доблестей, многие знатные люди старались удержать при себе, — как гомеровские лотофаги сладостью своих ягод — разными любезностями благородных чужеземцев.
22. А теперь мно-гие в своем надутом чванстве считают низким всякого, кто родился за пределами городских стен за исключением бездетных и холостых: просто невероятно, с какой изобретательностью ухаживают в Риме за людьми бездетными!
23. И так как у них в столице мира свирепствуют болезни, в борьбе с которыми оказывается бессильно всякое врачебное искусство, то придумали спасительное средство: не посещать заболевших друзей, а к прочим предосторожностям прибавилась еще одна, довольно действенная: рабов, которых посылают наведаться о состоянии здоровья пораженных болезнью зна-комых, не пускают домой, пока они не очистят тело в бане. Так боятся заразы, даже когда ее видели чужие глаза.
24. Но если их пригласят на свадьбу, где гостям раздают золото, то те же самые люди, соблюдающие такие предосторожности, готовы, даже если и плохо себя чувствуют, скакать хотя бы в Сполетий. Таковы нравы знати.
25. Что же касается людей низкого происхождения и бедняков, то одни проводят ночи в харчевнях, другие укрываются за завесами театров, которые впервые ввел Катул в свое эдильство, в подражание распущенным нравам. Кампании режутся в кости, втягивая с противным шумом воздух, с треском выпускают его через ноздри, или же — и это самое любимое занятие — с восхода солнца и до вечера, в хорошую погоду и в дождь обсуждают мелкие достоинства и недостатки коней и возниц.
26. Удивительное зрелище представляет собой эта несметная толпа, ожидающая в страстном возбуждении исхода состязания колесниц. При таком образе жизни Рима там не может происходить ничего достойного и важного.“

Аммиан Марцеллин Деяния

„Ну-ка, отпустите мне какую-нибудь книговинку, — сказал Кандраш, — только поинтереснее. Буссенар Луи, например! Нет? А Пинкертон есть? Тоже нет? Вот так библиотека советская, нечего сказать!“

Лев Абрамович Кассиль (1905–1970) советский писатель

„Множество книг в библиотеке бывает часто толпой свидетелей невежества её владельца.“

Аксель Оксеншерна (1583–1654) шведский государственный деятель

„Оригинальная мысль? Нет ничего легче. Библиотеки просто набиты ими.“

Стивен Джон Фрай (1957) британский писатель (прозаик, драматург), актёр, сценарист, режиссёр

„В 1950-х мне не хватало денег> даже на штрафы за несвоевременную сдачу книг в библиотеку.“

Филип Киндред Дик (1928–1982) американский писатель

„Просто вот нравится людям беситься, музычку всякую играть - пускай играют. Нравится кому-то за станком стоять, фигурки точить - так пускай точит. И всё, и никто не будет в обиде. А если тебе не нравится сидеть в библиотеке, каждый день туда ходить, в подвалах - так и не сиди там.“

Эдуард Сергеевич Старков (1969–1997) русский поэт и рок-музыкант

„Странно было бы исключать из ценностей содержимое всех библиотек и музеев, архитектуру и музыкальное наследство человечества“

Василий Петрович Тугаринов (1898–1978) советский философ

„Писайте, где хотите: на улице, в доме, в библиотеке, в роддоме. Писайте в лицо любимому питомцу или на лицо пожилого родственника. А если у вас спросят: «Что вы делаете?» Отвечайте: «Я воздаю почести так, как умею».“

Стюарт Ли (1953)

„Чиновники как книги в библиотеке: самые нужные стоят на самом верху.“

Поль Массон (1876–1944) французский велогонщик

„И ещё есть у меня мечта. Наша история, не секрет, оболгана, покорёжена. Если и восстанавливается, то только мужскими именами. Спасибо и на этом. А я поставила себе целью найти и восстановить имена, как я их называю, дочерей-державниц. Это не протокольные царицы, о которых все знаем. Я решила покопаться поглубже. И начала это дело в архивах исторической библиотеки, где я с восемнадцати лет постоянный посетитель. В конце концов написала серию пьес о героинях России с языческих времен до наших дней. Серия называется «Имя мне — женщина» и включает в себя десять спектаклей: «Екатерина Дашкова», «Правда о Надежде Дуровой», «Графиня Евдокия Растопчина» и т. д. <…> У меня душа болит, что народ не знает своей истории. Надо создать пусть простую, типа азбуки, историю русскую, но нормальную, не оболганную.“

Клара Михайловна Румянова (1929–2004) советская и российская актриса

„Жить в мире, не стремясь понять его смысл, – все равно что расхаживать по огромной библиотеке и не трогать книги.“

Мэнли Палмер Холл (1901–1990)

„Афорист несколькими словами стремится превзойти целую книгу и одной книгой — целую библиотеку.“

Жюльен де Фалкенаре

„В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни.
Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.“

Глория Стайнем (1934)

„Единственное сожаление, всегда испытываемое мною в библиотеке, связано с краткостью жизни и отсутствием надежды полностью насладиться выставленными передо мною обильными закусками.“

Джон Брайт (1811–1889)

„Есть такой анекдот: приходит на радио письмо. В письме пишут: «Дорогая редакция! Обращается к тебе доярка Нюша Петухова. Недавно в коровнике я познакомилась с замечательным парнем, комбайнером Васей Гришечкиным. Я провожу с Васей все свободное время. Я хожу с ним в клуб, в библиотеку, в кино, на речку, на танцы, и мне никогда не бывает с ним скучно. А знаешь почему, дорогая редакция? Потому, что Петя любит меня физически. Он делает это в клубе, в кино, в библиотеке, на речке, на танцах, в общем, везде. Вот и сейчас, дорогая редакция, извини за неровный почерк». К чему это я? Да все к тому, что меня, как и бедную Нюшу, жизнь частенько ставила во всякие неудобные позы и имела как хотела. Так что, дорогой читатель, извини, как говорится, за неровный почерк.“

Илья Олейников (1947–2012) советский и российский эстрадный актёр комического жанра и телеведущий

„Дядя Вася: Прогулка с книгой по гулагу в библиотеке с текущим верхом мозгов утечкой менструальной страна страдает в поле жатва перед обедом.“

Вагрич Акопович Бахчанян (1938–2009)

„Да, мужики, много у нас ненужного преподают. Одна литература чего стоит. Кто такой был Евгений Онегин и почему Аня Каренина попала под электричку?.. Ну хорошо, не помню я этого. Что я, хуже других живу? Ты посмотри у меня дома — цельная библиотека. Всех на полку поставил — и Гюгу, и Дюму, и Муму. Читай — не хочу. А что читать? Читать у нас любой дурак умеет. Ты попробуй достань. Вот тогда я скажу, что ты культурный человек.“

Аркадий Иосифович Хайт (1938–2000) советский и российский писатель-сатирик и сценарист

„Я вчера просматривал журнал посетителей нашей библиотеки и убедился, что доктор наук [такой-то] не был там три года. Давайте попросим профессора объяснить нам своё поведение.“

Николай Иванович Вавилов (1887–1943) российский и советский учёный-генетик, ботаник, селекционер, географ

„Кое-какие книги вы можете брать у меня дома; я менее строг. Различное отношение в библиотеках вызывается тем, что вировская библиотека используется чрезвычайно, а моя ищет читателей.“

Николай Иванович Вавилов (1887–1943) российский и советский учёный-генетик, ботаник, селекционер, географ

„Люди, видевшие в библиотеке в Ясной Поляне те четырнадцать тысяч томов, которые без конца испещрены пометками Толстого, знают его «невежество»! Только его универсально-анархический ум так же мало признавал суверенитет науки, как и суверенитет государства… Алданов тут прибавляет: «Сам Чехов, наверно, не прочитавший одной десятой книг, известных Толстому, прохаживался насчет его невежества». Алданов прав, ― «прохаживался.»“

Марк Алданов (1886–1957) русский прозаик, публицист, автор очерков на исторические темы, философ и химик

„Приезжаю в какой-нибудь город, поселяюсь в гостиницу, а после брожу по музеям, пью местную водку, фотографирую полуразрушенные достопримечательности, общаюсь с краеведами, опустошаю книжные магазины, ругаюсь с таксистами, торчу в библиотеках, а затем возвращаюсь обратно в Москву и начинаю писать. Такая вот у меня жизнь.“

Алексей Геннадиевич Митрофанов (1967)

„К услугам арестантов была удивительная бутырская библиотека, единственная библиотека Москвы, а может быть, и страны, не испытавшая всевозможных изъятий, уничтожений и конфискаций, которые в сталинское время навеки разрушили книжные фонды сотен тысяч библиотек <…>. Логика в этом была — уж если тюрьма, то нечего бояться влияния какой-то книги, романа, стихотворения.“

Шаламов, Варлам Тихонович (1907–1982) прозаик и поэт, автор рассказов о жизни заключённых ГУЛага

„Программа Фонда Сороса> по снабжению российских библиотек, в первую очередь провинциальных, бесплатными экземплярами толстых литературных журналов <…> была замечательной <…> потому, что одним выстрелом убивались три зайца: во-первых, провинциальный индивидуальный читатель, у которого нет денег на подписку, имел возможность прочесть журнал в библиотеке, во-вторых, библиотеки получали гарантированный бесплатный экземпляр (а у многих библиотек не просто мало денег, их вообще нет, и свои крохи библиотеки могли использовать на закупку других изданий), и, в-третьих, у журналов гарантированно закупалась часть тиража и это вносило в нашу жизнь какую-то стабильность, словом, всем было хорошо.“

Андрей Витальевич Василевский (1955)

„Чем больше и разнообразнее город, размышлял я, тем больше уголков, где можно спрятать преступление, грех, и чем больше в городе народу, тем легче преступнику затаиться среди людей. Достоинства города надо оценивать не по наличию библиотек и медресе, не по числу проживающих в них учёных, художников и каллиграфов, а по числу совершённых преступлений. Следуя этой логике, можно сказать, что Стамбул — самый достойный город вселенной.“

Орхан Памук (1952) турецкий писатель

„Моя мечта: монастырский сад, библиотека, старое вино из погреба, длинная трубка и какой-нибудь семидесятилетний «из прежних», который приходил бы по вечерам слушать, что я написала, и сказать, как меня любит. Я хотела, чтобы меня любил старик, многих любивший. Не хочу быть старше, зорче. Не хочу, чтобы на меня смотрели вверх. Этого старика я жду с 14 лет…“

Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) русский поэт, прозаик, переводчик

„…Нельзя вот так, с бухты-барахты, вторгаться в чужой мир. Ведь заходя в храм, музей, библиотеку или театр, мы обычно всегда сдерживаемся и начинаем говорить вполголоса, что бы ни происходило у нас внутри. Мир другого человека — это тоже храм. И к нему нужно относиться с не меньшим уважением…“

Олег Рой (1965)

„Что бы мы вообще делали без наших библиотек?“

Кэтрин Хепбёрн (1907–2003) американская актриса

„Иметь дома библиотеку и не читать — это тоже самое, что жить, и не интересоваться жизнью.“

Иван Пьянов

„В парадном строе книг библиотека уличена.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

„Библиотека - место встречи идей и людей.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

„Общая интеллектуальная библиотека складывается из личных интеллектуальных библиотек каждого.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

„Действительность факта существования государства реализуется в государственном языке. Язык является действительностью мысли. Но не всегда. Иногда - это всего лишь изворотливый мускул, являющийся действительностью факта сокращения мышц самого эластичного из человеческих органов, реакцией рецепторов мускула в ответ на вкусовые раздражения, облегчающие выделение слюны и пережевывание пищи. Немой глухого не обидит. Катастрофа цивилизации притаилась в языке. Эзопа казнили не за басни, а за язык. Именно в пространстве "черной дыры" — от мозгов до изворотливой мышцы находится не только вместилище творчества, литературы, искусства, культуры, истории, но и братское кладбище архивов, хранилищ и библиотек.“

Геннадий МОСКВИН

„Я неплохо устроился. У меня здесь огромная библиотека. Дышу океаном.
Слушаю музыку — в основном симфоническую и фортепианные концерты. Или, например, последний альбом Rolling Stones.“

Артур Чарльз Кларк (1917–2008) английский писатель, учёный, футуролог и изобретатель

„Завидных женихов надо искать в качалке, театре и библиотеке. С поиском завидных невест места для поиска такие же.“

Александр Сергеевич Путинцев

„Двое старших, Рене-Жан и Гро-Алэн, не обратили внимания ни на рожок, ни на трубу; они были всецело захвачены другим: по полу ползла мокрица.
Гро-Алэн первый заметил ее и закричал:
– Зверь! Рене-Жан подбежал к брату.
– Укусит! – предупредил Гро-Алэн.
– Не обижай его! – приказал Рене-Жан. И оба стали рассматривать забредшую в библиотеку странницу.
Жоржетта тем временем покончила с супом; она обернулась, ища братьев.
Рене-Жан и Гро-Алэн, забившись в проем окна, присели на корточки и с озабоченным видом рассматривали мокрицу; касаясь друг друга головой, смешав свои черные и каштановые локоны, они боялись громко дохнуть и с восхищением следили за зверем, который застыл на месте и не шевелился, отнюдь не польщенный таким вниманием.“

Виктор Мари Гюго книга Девяносто третий год

„Самые бессмертные мысли хоронят на полках всемирных библиотек.“

Геннадий МОСКВИН

„Поэтому, говорим мы себе, предмет наших наблюдений с 47-й Большой Медведицы следует именовать "существами" или "организмами", но не "народом". Мы не должны ничего предполагать заранее. В аналитический дискуссии нет места нашим страхам и желаниям, нашим надеждам и мечтам, нашим лингвистическим предрассудкам, нашим постмодернистским теориям и нашему культурному багажу, полному воображаемых инопланетян. Персонажи кино пусть останутся на экране, а томик Герберта Уэллса - на полке в библиотеке. Если мы видим город, не следует называть его так даже чисто условно,поскольку термин "город" подразумевает Карфаген и Рим, Берлин и Лос-Анджелес, а все это есть продукт человеческой биологии,
человеческого творчества и накопленного за несколько тысячелетий человеческого знания. Мы напоминаем себе, что город, который мы видим, возможно, вовсе и не город, и гораздо более близкой аналогией для него будет муравейник, гнездо термитов или коралловый риф.“

Уилсон, Роберт Чарльз (1953)

„Воздух - это огромная библиотека, на чьих страницах навеки записано всё, что когда-либо произнес мужчина и что когда-либо прошептала женщина.“

Питер Акройд книга Процесс Элизабет Кри

„Библиотека — мемориальное кладбище мыслей.“

Геннадий МОСКВИН

„Интеллект - это когда думаешь своей головой, а не библиотекой.“

Геннадий МОСКВИН