Цитаты о почет

„Упускать внутреннее, для выигрыша во внешнем, т. е. ради блеска, сана, пышности, титула и почета жертвовать вполне или большей частью спокойствия, досуга и независимости, — отчаянная глупость.“

Артур Шопенгауэр (1788–1860) немецкий философ

„Мудрец, на мир сегодняшний взгляни:
Глупец в почете – знающий в тени.“

Юсуф Баласагуни (1020–1075) тюркский писатель

„Речь умного, как влага из колодца,
Речь глупого бедой к нему вернётся. Я в многословье видел мало пользы,
От краснобаев не бывает пользы. Коль хочешь говорить, скажи, но кратко,
Чтоб был в едином слове смысл десятка. Тебя великим может сделать слово,
А многословье — превратить в смешного. Пусть, как гранит в руках каменотесов,
Весомой будет суть твоих вопросов. Невежда слеп и глух, а просвещенье
Глухому дарит слух, слепому — зренье. Ты знанья обретешь, себя прославишь,
Ты сам уйдешь, но в мире след оставишь. Пусть будет твой язык не лжец, не сплетник,
А меж тобой и знанием посредник. Тем, что не знает, я скажу по чести:
Язык карают с голою вместе. Сдержи язык свой, голову жалея:
Чем он смирнее, тем она целее. Людей грязнит невежда бранью злой,
Злодей болтливый всех чернит хулой. Для пламени осмысленного слова
Нет, кроме знаний, топлива иного. Не говори плохого никому,
Когда не враг ты счастью своему. Оставишь память ты на свете белом
Лишь добрым словом да хорошим делом. Ты сам умрешь и превратишься в прах,
А слово в чьих-то будет жить устах. Не для забвенья, а для разуменья
Я оставляю эти наставленья. Не серебром владея и не златом, -
Владея словом, будешь ты богатым… Увидеть свет, проникнуть в тайну знанья -
Ведь у меня иного нет желанья. Незнанья суть — блужданье в темной ночи,
А знанье — путь, достойнее всех прочих. Умом и знаньем обретешь по праву
Почет при жизни, после смерти — славу.“

Юсуф Баласагуни (1020–1075) тюркский писатель

„Деньги не купят счастья тому, кто сам не знает, чего хочет. Деньги не укажут цель тому, кто выбирает свой путь с закрытыми глазами. Деньги не купят ум дураку, почет — подлецу, уважение — профану. Если вы попытаетесь с помощью денег окружить себя теми, кто выше и умнее вас, дабы обрести престиж, то в конце концов падете жертвой тех, кто ниже.“

Айн Рэнд (1905–1982) американская писательница и философ

„Я поддерживал борьбу за национальное освобождение, а не террористические движения. Я поддерживал Нельсона Манделу и Сэма Нуйому, который стал президентом Намибии. Я также поддерживал Организацию Освобождения Палестины (ООП). Сегодня этих людей принимают с почетом в Белом доме. А меня по-прежнему считают террористом. Я не ошибался, когда поддерживал Манделу и освободительные движения. Если в эти страны возвратится колониализм, я снова стану поддерживать движения за их освобождение.“

Муаммар Каддафи (1942–2011) ливийский государственный и военный деятель

„Иным из нас богатство и почет
В наследство навсегда судьба дает. Чужая слава к сыну приживается,
Богатство, может, впрок ему пойдет. Мы принимаем то, что достается
Готовым — без усилий и хлопот. И только счастье не передается,
И только то, за что прольется пот, Для человека счастьем обернется
И почести, и радость принесет.“

Мирза Шафи Вазех (1794–1852) азербайджанский поэт

„Я всегда поддерживал борьбу за национальное освобождение, и никогда не поддерживал терроризм. Я поддерживал Нельсона ***лу и Сэма Нуйому, который стал президентом Намибии. Я также поддерживал Организацию освобождения Палестины. Сегодня этих людей принимают с почетом в Белом доме. А меня по-прежнему считают террористом.“

Муаммар Каддафи (1942–2011) ливийский государственный и военный деятель

„Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает.
Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет.
Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить.
Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет…
Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес.
Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.“

Алишер Навои (1441–1501) среднеазиатский тюркский поэт, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана

„Не подобны ли священнослужители пользующимся особым почетом жонглерам, призывающим нас взирать на небо, опустошая тем временем наши карманы?..“

Томмазо Кампанелла (1568–1639) итальянский философ и писатель

„Где честный должен восседать, там восседает мерзкий плут,
Почетом окружен осел, в пренебрежении верблюд.“

Рудаки (860–941) таджикский и персидский поэт

„Если в юности ты не прислуживал старым,
Сам состаришься — юных не мучай задаром. Старость близится — будь уважителен к старцам,
Но от юных не требуй служить себе с жаром. Распалившийся хмелем, подвыпивший старец —
Как старуха, что красится красным отваром. Будто розы и листья пришиты к коряге,
Вид у пестрой одежды на старце поджаром. Если мускус твой стал камфарой, не смешно ли
Камфару или мускус искать по базарам? Постарев, обретешь и почет, и почтенье,
Притворясь молодым, обречешь себя карам. Если в юности ты не роптал и смирялся,
Как состаришься — время ли спеси и сварам? Благодатна судьба у того молодого,
Кто чело не спалил вожделением ярым. Если похоть жжет старца чесоточным зудом,
В нем как будто пороки смердят перегаром. С юным кравчим, со старцем-наставником знайся,
Если тянешься дружбой и к юным и к старым. Навои прожил век свой в погибельной смуте,
Хоть почтен был и славой и доблестным даром.“

Алишер Навои (1441–1501) среднеазиатский тюркский поэт, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана

„Я ходил по горам, я глядел меж лугов
В журавлиные очи родных родников;
Издалека выслушивал шум тростников
И ночного Аракса медлительный ход…
Здесь я дружбу узнал, и любовь, и почет. Можно ль душу из сердца украсть? Никогда!
Ты — дыханье моё, ты — мой хлеб и вода!
Предо мной распахнулись твои города.
Весь я твой. Навсегда в сыновья тебе дан!
Азербайджан, Азербайджан!“

Самед Вургун (1906–1956) поэт, драматург

„Не диво, что стремлюсь я в край родной:
Ведь родина, как жизнь, душе близка. Прольют на море дождик проливной,
Из моря же взяв воду, облака. Кто с перлами знаком и с их ценой,
Того влечет в глубины рудника. Везир — на высшей службе должностной,
А все ж в семью его манит тоска. И соколу милее дол степной,
А не почет и шахская рука!“

Хафиз Ширази (1326–1389) персидско-таджикский поэт и суфийский мастер

„В ком благородство высшее найдете,
Тот у людей и в славе, и в почете.“

Алишер Навои (1441–1501) среднеазиатский тюркский поэт, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана

„Всю проблему домашних свиней в древности следует рассмотреть с точки зрения расовой теории. Можно считать установленным, что в той же мере, в какой семиты отвергают все, связанное со свиньей, у нордических народов все это, наоборот, в самом большом почете.“

Рихард Дарре (1895–1953) руководитель Главного расово-поселенческого управления СС нацистской Германии

„Женщина может любить трудящегося человека как служителя, поэта или художника — как украшение, ученого — как диковинку. Праведнику она уделяет почет, богатому отдает предпочтение, военному — сердце.“

Пьер Жозеф Прудон (1809–1865) французский политик, публицист, экономист, философ-мютюэлист и социолог

„Я сам не знаю, по каким законам
Родится вдруг из слов невнятных стих,
Но все, что спел я, прежде было стоном,
Рожденным в душах и сердцах людских. Во все столетья мы, певцы, старались,
Чтоб наши слезы, что в печальный час
Родятся в сердце и текут из глаз,
Посредством слова в жемчуг превращались. Я плел венки созвездий и соцветий,
Ибо поэтам даровал Аллах
Всю красоту, что есть на белом свете:
И на земле у нас и в небесах. Я не искал ни славы, ни почета,
Но если наступал для песен срок,
Я пел, и пусть в том углядев порок,
Меня корит и осуждает кто-то,
Что делать: я иначе жить не мог.“

Мирза Шафи Вазех (1794–1852) азербайджанский поэт

„Истинно, век наш есть век золотой!
Покупается ныне
Золотом — почесть и власть, золотом — нежная
страсть.
Деньги ныне в цене: почет достается за
деньги,
Дружба за деньги; бедняк людям не нужен
нигде.“

Фёдор Иванович Карпов

„Экономика СССР рухнула потому, что всех передовиков перевешали на досках почета.“

Геннадий МОСКВИН

„Уж лучше пусть не обретут признанья
Ни доброта твоя, ни дарованья,
Чем жить овеянным почетом ложным,
Пред миром слыть большим, но быть ничтожным.“

Мирза Шафи Вазех (1794–1852) азербайджанский поэт

„Шутить по-прежнему модно, и шутки — прежде всего веселые, всегда были, есть и будут в почете. Надо уметь смеяться над собой. И не бояться этого со стороны.“

Владимир Натанович Винокур (1948) советский и российский юморист, певец и телеведущий

„Мир удивителен, о милый друг!
Вот так вращается небесный свод:
То сделает тебя судьба царем,
Тебе державу даст, венец, почет,
То, слабенького, бросит под сошник,
Всего тебя изрежет, перетрет.“

Рудаки (860–941) таджикский и персидский поэт

„Если мудрец попадает к глупцам, не должен он ждать от них почета, а если глупец болтовней своей победит мудреца, то нет в этом ничего удивительного, ибо камнем можно расколоть алмаз.“

Саади (1210–1291) персидский поэт

„Титульный лист книги Аммиана издания Аккурзия (Аугсбург, 1533) 2. А так как, быть может, те, кто не жил в Риме и кому доведется читать мою книгу, удивятся, почему в случаях, когда мое повествование доходит до событий в Риме, речь идет только о волнениях, харчевнях и тому подобных низких предметах, то я вкратце изложу причины этого, никогда намеренно не уклоняясь от истины.
3. Когда впервые воздымался на свет Рим, которому суждено жить, пока будет существовать человечество, для его возвышения заключили союз вечного мира Доблесть и Счастье, которые обычно бывают разлучены, а если бы хотя бы одной из них не было налицо, то Рим не достиг бы вершины своего величия.
4. Со своего начала и до конца времени детства, то есть почти в течение 300 лет, римский народ выдерживал войны вокруг стен города. Затем, войдя в возраст, после многообразных невзгод на полях битв он перешел через Альпы и через морской пролив; а, став юношей и мужем, стяжал победные лавры и триумфы со всех стран, входящих в необъятный круг земной; склоняясь к старости и нередко одерживая победы одним своим именем, он обратился к более спокойной жизни.
5. Поэтому-то достославный город, согнув гордую выю диких народов и дав законы, основы свободы и вечные устои, словно добрый, разумный и богатый отец, предоставил управление своим имуществом Цезарям, как своим детям.
6. И хотя трибы давно бездействуют, центурии успокоились, нет борьбы из-за подачи голосов, и как бы вернулось спокойствие времен Нумы Помпилия, но по всем, сколько их ни есть, частям земли чтят Рим, как владыку и царя, и повсюду в чести и славе седина сената и имя римского народа.
7. Но этот великолепный блеск Рима умаляется преступным легкомыслием немногих, которые, не помышляя о том, где они родились, так словно им предоставлена полная свобода для пороков, впадают в заблуждения и разврат. По словам поэта Симонида, первое условие счастливой жизни — слава Отечества.
8. Некоторые из них, полагая, что они могут себя увековечить статуями, страстно добиваются их, словно в медных мертвых изображениях заключена награда более высокая, нежели заключенная в сознании за собой честной и благородной деятельности. Они хлопочут о позолоте этих статуй, почет, который впервые был присуждён Ацилию Глабриону, когда он силою оружия и своей умелостью победил царя Антиоха. А как прекрасно, пренебрегая этими мелочами, взбираться на вершину истинной славы по крутому и длинному пути, как сказал некогда аскрейский поэт (Гесиод), это показал Цензор Катон. Когда его однажды спросили, почему нет его статуи среди множества других, он сказал: «Я предпочитаю, чтобы разумные люди удивлялись, почему я этого не заслужил, чем чтобы они про себя с осуждением толковали о том, чем я это заслужил; это было бы много обиднее».
9. Другие, почитая высшее отличие в необычно высоких колесницах и великолепии одевания, потеют под тяжестью плащей, застегнутых на шее и прихваченных у пояса. Делая их из чрезвычайно тонкой материи, они дают им развиваться, откидывая их частыми движениями руки, особенно левой, чтобы просвечивали широкие бордюры и туника, вышитая изображениями различных звериных фигур.
10. Третьи, напуская на себя важность, преувеличенно хвалятся, когда их о том и не спрашивают, размерами своих поместий, умножая, например, ежегодные доходы со своих плодородных полей, раскинувшихся с самого востока и до крайнего запада; при этом они забывают, что предки их, благодаря которым достигло таких размеров римское государство, стяжали славу не богатствами, а жестокими войнами: ни в чем не отличаясь от простых солдат по имуществу, пище и одежде, доблестью сокрушали они всякое сопротивление.
11. Поэтому расходы на погребение Валерия Публиколы были покрыты в складчину; вдова Регула, оставшись без средств с детьми, жила на пособия от друзей ее мужа; дочери Сципиона из государственной казны было выдано приданое, так как знати было стыдно, что остается не замужем девушка во цвете лет из-за продолжительного отсутствия своего неимущего отца.
12. А теперь, если ты, как новый в Риме человек благородного сословия, явишься для утреннего приветствия к какому-нибудь богатому, а потому и зазнавшемуся человеку, то он примет тебя в первый раз с распростертыми объятиями, станет расспрашивать о том и сем и заставит тебя лгать ему. И удивишься ты, что человек столь высокого положения, которого ты никогда раньше не видел, оказывает тебе, человеку скромного состояния, такое изысканное внимание, так что, пожалуй, и пожалеешь, что ради такого преимущества на десять лет раньше не прибыл в Рим.
13. Но если ты, польщенный этой любезностью, сделаешь то же самое и на следующий день, то будешь ожидать, как незнакомый и нежданный посетитель, а твой вчерашний любезный хозяин будет долго соображать, кто ты и откуда явился. Если же ты, будучи наконец признан и принят в число друзей дома, будешь три года неизменно исполнять обязанность утреннего приветствия, а затем столько же времени будешь отсутствовать и вернешься опять к прежним отношениям, то тебя не спросят, где ты был и куда, несчастный, уезжал, и понапрасну будешь ты унижаться весь свой век, заискивая перед этой высокомерной дубиной.
14. Когда же начнутся приготовления к бесконечным зловредным пирам, устраиваемым время от времени, или раздача ежегодных спортул, то с большой опаской идет обсуждение того, следует ли пригласить кроме тех, для кого этот пир является ответной любезностью, также и чужого человека. И если, после тщательного обсуждения, решатся это сделать, то пригласят того, кто шатается у дверей возниц цирка, мастерски играет в кости или выдает себя за человека, знакомого с тай-нами науки чернокнижия.
15. А людей образованных и серьезных избегают как скучных и бесполезных; следует отметить и то, что номенклаторы обычно продают эти и другие подобные приглашения и, взяв деньги, позволяют участвовать в прибылях и пирах безродным проходимцам, пуская их со стороны.
16. Я не стану говорить об обжорстве за столом и разных излишествах, чтобы не затянуть своего изложения; но отмечу, что некоторые из знати носятся сломя голову по обширным площадям и мощеным улицам города, не думая об опасности, мчатся, как курьеры, волоча за собой толпы рабов, словно шайку разбойников, не оставляя дома даже и шута, как выразился комический поэт. Подражая им, и многие матроны мечутся по всему городу, пусть и с закрытым лицом и в носилках.
17. Как опытные полководцы ставят в первую линию густые ряды людей посильнее, за ними легковооруженных, далее стрелков, а позади всех вспомогательные войска, чтобы они могли прийти на помощь при необходимости: так и начальники подвижной праздной городской челяди, которых легко узнать по жезлу в правой руке, тщательно расставляют свою команду, и, словно по военному сигналу, выступает впереди экипажа вся ткацкая мастерская, к ней примыкает закопченная дымом кухонная прислуга, затем уже вперемешку всякие рабы, к которым присоединяется праздное простонародье из числа соседей, а позади всего — толпа евнухов всякого возраста, от стариков до детей с зеленоватыми, безобразно искаженными лицами. В какую сторону не пойдешь, наткнешься на толпы этих изуродованных людей, и проклянешь память Семирамиды, знаменитой древней царицы, которая впервые кастрировала юных отроков, совершая насилие над природой и отклоняя ее от предначертанного пути; между тем как природа, уже при самом рождении живого существа влагая зародыши семени, дает им как бы указание на пути продолжения рода.
18. При таких условиях даже немногие дома, прежде славные своим серьезным вниманием к наукам, погружены в забавы позорной праздности и в них раздаются песни и громкий звон струн. Вместо философа приглашают певца, а вместо ритора — мастера потешных дел. Библиотеки заперты навечно, как гробницы, и сооружаются гидравлические органы, огромные лиры величиной с телегу, флейты и всякие громоздкие орудия актерского снаряжения.
19. Дошли наконец до такого позора, что, когда не так давно из-за опасности недостатка продовольствия принимались меры для быстрой высылки из города чужестранцев, представители знания и науки, хотя число их было весьма незначительно, были немедленно изгнаны без всяких послаблений, но оставлены были прислужники мимических актрис и те, кто выдали себя за таковых на время; остались также три тысячи танцовщиц со своими музыкантами и таким же числом хормейстеров.
20. И в самом деле, куда ни кинешь взор, повсюду увидишь немало женщин с завитыми волосами в таком возрасте, что если бы они вышли замуж, то могли бы по своим годам быть матерями троих детей, а они до отвращения скользят ногами на подмостках в разнообразных фигурах, изображая бесчисленное множество сцен, которые сочинены в театральных пьесах.
21. Нет сомнения в том, что пока Рим был обиталищем всех доблестей, многие знатные люди старались удержать при себе, — как гомеровские лотофаги сладостью своих ягод — разными любезностями благородных чужеземцев.
22. А теперь мно-гие в своем надутом чванстве считают низким всякого, кто родился за пределами городских стен за исключением бездетных и холостых: просто невероятно, с какой изобретательностью ухаживают в Риме за людьми бездетными!
23. И так как у них в столице мира свирепствуют болезни, в борьбе с которыми оказывается бессильно всякое врачебное искусство, то придумали спасительное средство: не посещать заболевших друзей, а к прочим предосторожностям прибавилась еще одна, довольно действенная: рабов, которых посылают наведаться о состоянии здоровья пораженных болезнью зна-комых, не пускают домой, пока они не очистят тело в бане. Так боятся заразы, даже когда ее видели чужие глаза.
24. Но если их пригласят на свадьбу, где гостям раздают золото, то те же самые люди, соблюдающие такие предосторожности, готовы, даже если и плохо себя чувствуют, скакать хотя бы в Сполетий. Таковы нравы знати.
25. Что же касается людей низкого происхождения и бедняков, то одни проводят ночи в харчевнях, другие укрываются за завесами театров, которые впервые ввел Катул в свое эдильство, в подражание распущенным нравам. Кампании режутся в кости, втягивая с противным шумом воздух, с треском выпускают его через ноздри, или же — и это самое любимое занятие — с восхода солнца и до вечера, в хорошую погоду и в дождь обсуждают мелкие достоинства и недостатки коней и возниц.
26. Удивительное зрелище представляет собой эта несметная толпа, ожидающая в страстном возбуждении исхода состязания колесниц. При таком образе жизни Рима там не может происходить ничего достойного и важного.“

Аммиан Марцеллин Деяния

„Искусство заслуживает почета и любви лишь в том случае, если оно подлинно человечно и обращается ко всем решительно людям, а не к одной лишь кучке педантов.“

Ромен Роллан (1866–1944) французский писатель, общественный деятель, учёный-музыковед

„При жизни доблестные люди возбуждают зависть, мертвым же (они ведь не являются уже соперниками) воздают почет без зависти.“

Фукидид древнегреческий историк

„Старость — источник мудрости и жизненного опыта; передавая их молодым, заслужишь уважение и почет.“

Ян (Иван) Протасевич

„Оценивая тех, кто находится в затруднительных обстоятельствах, смотри, о чем они мечтают. Оценивая тех, кто добились почета и славы, смотри, как они проводят остаток своих дней.“

Хун Цзычен

„Средь множества скорбей, средь подлости и горя,
Когда разбой и мрак вершат свои дела,
Когда цветет обман, а правда умерла,
Когда в почете зло, а доброта — в позоре, Когда весь мир под стать Содому и Гоморре, -
Как смею я, глупец, не замечая зла,
Не видя, что вокруг лишь пепел, кровь и мгла,
Петь песни о любви, о благосклонном взоре, Изяществе манер, пленительности уст?!
Сколь холоден мой стих! Сколь низок он и пуст,
Для изможденных душ — ненужная обуза! Так о другом пиши! Пора! А если — нет,
Ты жалкий рифмоплет. Ты больше не поэт.
И пусть тебя тогда навек отвергнет муза.“

Мартин Опиц (1597–1639)

„Сократ сказал: нет сокровищницы лучше знания, и нет врага хуже дурного человека, и нет почета величавее, чем знание, и нет украшения лучше стыда.“

Кей-Кавус (Унсур Аль-Маали)

„Абсолютный имам правоведов, раббаний уммы по общему мнению, муджтахид своей эпохи, шедевр своего времени, тот чье упоминание разошлось по странам, и распространилось его высокое положение среди поклоняющихся, и сошлись (разные) группы на его почитании, возвеличивании, уважении и почете. И боялись его противоречащие, и склонялись перед его доводами и доказательствами дискутирующие, и разоблачались при помощи его новаций гнусность еретиков и противоречащих, и встал он на защиту Сунны и победы религии, и ходят его сочинения в мире подобно солнцу, как его великолепие и красота. И засвидетельствовали ему противники и сторонники первенством и совершенством.“

Абу Хамид аль-Газали (1058–1111) исламский богослов, правовед, философ и мистик

„Эх, Гермотим! Что такое правда, это вы, то есть ты со своим учителем, люди мудрые, определите, наверно, лучше меня. А я только знаю, что выслушивать ее не очень-то сладко. Ложь пользуется гораздо большим почетом: она красивее лицом, а потому и приятнее. Правда же, которой незачем скрывать подделки, беседует с людьми со всей жесткостью, и за это они на нее обижаются.“

Лукиан (120) греческий пистатель

„Я не принадлежу к числу тех, которые питают страсть к своему Отечеству, или к какой-нибудь другой нации, мои помыслы направлены на благо всего человеческого рода; ибо я считаю отечеством Небо и его согражданами всех благомыслящих людей, и мне приятнее сделать много добра у русских, чем мало у немцев или других европейцев, хотя бы я пользовался среди них величайшим почетом, богатством и славой, но не мог бы при этом принести много пользы другим, ибо я стремлюсь к общему благу.“

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) немецкий философ, логик, математик, физик, юрист, историк, дипломат, изобретатель и языковед; основатель и …

„По дороге к дому мы с сестрой проходили мимо запертых ворот. Не знаю, из озорства ли или по рассеянности постучала моя сестра в ворота или не стучала вовсе, а только погрозила кулаком. Дорога сворачивала влево, и в ста шагах начиналась деревня. Для нас это была совсем незнакомая деревня, но едва мы поравнялись с первым домом, как изо всех дверей высыпали люди и стали кивать нам, не то приветствуя, не то предостерегая нас. Они и сами были напуганы. Они ёжились от испуга и показывали пальцами на усадьбу, мимо которой мы прошли, и толковали про стук в ворота. Хозяева усадьбы подадут на вас жалобу, и сейчас же начнётся следствие. <…>
Я всё ещё рассчитывал, что меня, горожанина, с первых же слов выделят из этой крестьянской толпы и отпустят даже с почетом. Но судья вскочил в горницу раньше моего, и не успел я переступить порог, как он встретил меня словами: «Вот кого мне жаль.»“

Франц Кафка (1883–1924) австрийский писатель, основоположник модернизма в литературе

„При коммунистах лютовал тоталитаризм — передовиков вешали на досках почета.“

Геннадий МОСКВИН

„Историзм. По наитию гугенотов, духовник французского короля Людовик ХVI, аббат Эджворт де Фирмон (Henry Essex Edgeworth de Firmont) утверждал, что король перед казнью исповедался в том, что завидует русскому царю Емельяну Пугачеву. Русские цари - якобы говорил он - настоящие патриоты, они никогда не променяют шикарное четвертование на Красной площади в Москве на примитивное гильотинирование на площади Согласия в Париже. Вероятно, именно за эти слова Эджворт получил российское покровительство, а император Павел I назначил ему пенсию, признавая его благородство и верность короне. Аббата с почетом похоронили в 1807 году на территории Российской Империи.“

Геннадий МОСКВИН