Цитаты о первое

страница 16

„… Поэт — это последний человек, кто радуется тому, что его стихи перекладываются на музыку. Поскольку он-то сам в первую очередь озабочен содержанием, а содержание, как правило, читателем усваивается не полностью и не сразу. Даже когда стихотворение напечатано на бумаге, нет никакой гарантии, что читатель понимает содержание. Когда же на стих накладывается ещё и музыка, то, с точки зрения поэта, происходит дополнительное затмение. Так что, с одной стороны, если ты фраер, то тебе лестно, что на твои стихи композитор музыку написал. Но если ты действительно озабочен реакцией публики на твой текст, — а это то, с чего твоё творчество начинается и к чему оно в конце концов сводится, — то праздновать тут совершенно нечего. Даже если имеешь дело с самым лучшим композитором на свете. Музыка вообще выводит стихи в совершенно иное измерение.“

„Конечно, моя жизнь во многом состоит из того, что происходит с каждым членом моей семьи. Конечно, мы все вместе достигаем, преодолеваем и побеждаем. И когда один падает, остальные тоже тормозят, чтобы протянуть руку, поднять, стереть брызги грязи и помочь сделать первый шаг.“

„И часто, сидя в первый раз с человеком, посреди равнодушного разговора, безумная мысль: — «А что если я его сейчас поцелую?!» — Эротическое помешательство? — Нет. То же, должно быть, что у игрока перед ставкой,— Поставлю или нет? Поставлю или нет? — С той разницей, что настоящие игроки — ставят.“

„Ту бедноту, которую я увидела в Гаити в этот раз, я никогда в жизни нигде не видела. Я сама из бедной семьи, все печально, но такой печали как там я не видела. Когда я летела, мне покупали билет, ну мой благотворительный фонд, эконом-класс, там весь самолет был эконом-класс и у меня было самое ужасное сидение. Я решила, что буду требовать себе бизнес-класс, а потом я села и подумала: бизнес-класс будет стоить, ну 6000 долларов, да. Шесть тысяч — я могу сделать операцию одному ребенку — спасти жизнь. Я сидела и я думала, насколько я сама себе поменяла мысли, я заснула и спала лучше, чем в первом классе.“

„Я не умею произносить речи. Я плохой оратор. Красноречие никогда не стояло для меня на первом месте… даже на пятидесятом, шестидесятом или семидесятом.“

„Из всех грехов, из-за коих король становится мерзким Богу и людям, первое место занимает тиранство. Все люди ненавидят тирана больше, чем волка и змею.“

„Я поняла, что возможность быть частью общества и семьи — самое большое счастье для людей вне зависимости от их социального и материального положения. Но семья все-таки стоит на первом месте. Разделить свою жизнь с родными тебе людьми — это секрет долголетия и единственный способ удовлетворить душу.“

„Осмотревшись, вы видите себя в мундире с красным воротником, все пуговицы застегнуты, все как следует, в порядке. Вы и прежде слыхали, что вы мальчик. Теперь вы это видите на деле. Вы спрашиваете, кто вы такой? Вы узнаете, что вы ученик гимназии и со временем можете сделаться ученым человеком — ревностным распространителем просвещения: студентом университета, кандидатом, магистром и даже директором училища, в котором вы учитесь. Вам весело.
Вот первый вид. Осмотревшись, вы видите себя в мундире с зеленым воротником и с золотой петлицею. Вы спрашиваете, что это значит? Вам отвечают, что вы ученик правоведения, будете, наверное, блюстителем закона и правды, деловым человеком, директором высших судебных мест. Вам весело и лестно.
Вот второй вид. Осмотревшись, ваш взор останавливается на красном или белом кантике мундира и воротника. Вы тоже спрашиваете. Вам отвечают громко, что вы назначаетесь для защиты родной земли, — вы кадет, будущий офицер, и можете сделаться генералом, адмиралом, героем. Вы в восхищении!
Вот третий вид. Вы осмотрелись и видите, что вы в юбке. Прическа головы, передник, талья и все — в порядке. Вы и прежде слыхали, что вы девочка, теперь вы это видите на деле. Вы очень довольны, что вы не мальчик, и делаете книксен.
Вот четвертый, но также еще не последний вид. Узнав все это, вы спрашиваете, что же вам делать? Вам отвечают: учитесь, слушайтесь и слушайте, ходите в классы, ведите себя благопристойно и отвечайте хорошо на экзаменах… Проходят годы. Выросши донельзя из себя, вы начинаете уже расти в себя. Вы замечаете, наконец, что вы действительно уже студент, окончивший курс университета, правовед, бюрократ, офицер, девушка-невеста. На этот раз вы уже не спрашиваете, кто вы такой и что вам делать… Вас водили в храм божий. Вам объясняли Откровение. Привилегированные инспектора, субинспектора, экзаменованные гувернеры, гувернантки, а иногда даже и сами родители смотрели за вашим поведением. Науки излагались вам в таком духе и в таком объеме, которые необходимы для образования просвещенных граждан. Безнравственные книги, остановленные цензурой, никогда не доходили до вас. Отцы, опекуны, высокие покровители и благодетельное правительство открыли для вас ваше поприще. После такой обработки, кажется, вам ничего более не остается делать, как только то, что пекущимся о вас хотелось, чтобы вы делали.“

„Никогда не следует давать третьего совета тому, кто игнорировал два первых.“

„А мысль убивать возникла еще за пару месяцев до того, как я начал первые убийства делать. Поэтому я считаю, что эта мысль, в мае месяце, это был 1989-й год, эта мысль была не моя, она была очень интенсивная. Я прекрасно понимаю, что такое Оноприенко, что такое мои мысли, желания. А это было в 10 раз более желанно, вот как год не был с женщиной и ее желаешь, так же сильно мне захотелось убивать. Я прекрасно понимал даже в то время: что-то тут не то. А вот когда уже прожил эту жизнь, пострелял людей, начал анализировать, я понял, что эта мысль была не моя.“

„Как это случилось? О, друг, как это случается?! Я рванулась, другой ответил, я услышала большие слова, проще которых нет, и которые я, может быть, в первый раз за жизнь слышу. «Связь?» Не знаю. Я и ветром в ветвях связана. От руки — до губ — и где же предел? И есть ли предел? Земные дороги коротки. Что из этого выйдет — не знаю. Знаю: большая боль. Иду на страдание.“

„Заговаривать с людьми первым, улыбаться, прощать, интересоваться жизнью.“

„Кто первый начинает войну, никогда не может сказать, чем она кончится.“

„У нас человек — это всё. Нашей главной целью является как можно скорее и наиболее гуманно сделать жизнь людей лучше, каждого отдельного человека и всего общества. Мы настаиваем на том, чтобы даже в труднейших условиях, в первую очередь заботиться о человеке, ради которого и существует социализм. Код нас је човјек све. Наш главни циљ је што прије и што хуманије створити бољи живот људима, појединцима и читавој заједници. Ми настојимо да и под најтежим околностима водимо у правом реду бригу о човјеку, ради кога се и остварује социјализам.“

„Первый вздох любви — это последний вздох мудрости.“

„Русская культура это не дома, памятники, механизмы, дороги, технологии. Русская культура — это слово. Слово — это последнее, что забывает человек, и первое, что он вспоминает, приходя в сознание. Литературная цивилизация очень живучая.“

„… с кем-нибудь разговаривать, я же человек, я же тоже так не могу! А с кем я могу разговаривать? С папой – он плакать начинает, ну, то есть, нет, вообще – что с папой? С папой нечего. А с кем? Алик приходит в десять часов с работы и бухается прямо в ботинках на диван, я ему один раз что-то такое, так он говорит: дай мне умереть спокойно, как будто я, понимаешь, его… его… не знаю, что. А я человек, ты понимаешь, ну мне надо же разговаривать с кем-то! Так я выходила на Лубянке на Пушечную туда, а там «Детский мир», и тут я думаю – да пошли вы все нафиг! Пошла и там, знаешь на первом этаже, где карусель такая стоит, купила себе зайца плюшевого. Ты знаешь, такого с длинными ногами, как потертого? Такого, знаешь, да? Шестьсот рублей, ты прикинь, но я в конце концов могу же? Я себе джинсы последний раз купила девять месяцев назад, ну могу я шестьсот рублей потратить? Короче, я его засунула в пакет и пронесла к себе, и знаешь, Алик ляжет, а я запрусь в ванной, сажаю его на доску и ну все ему рассказываю, понимаешь, всю душу, вот пока ни капельки не останется… Так в первый вечер до шести утра. Уже я и ревела, и таблетки пила, и что только не делала… И так ну не было вечера, чтобы я минуточку хоть не нашла. А прятала там в шкафу в пакет, ну, знаешь, где трубы, у нас пакет висит, в нем лежит клизма, так туда же никто не заглядывает, и я его там держала. А вчера у папы снова было это самое, так я его отпоила, уложила и пошла, значит, к зайцу, и как начала ему рассказывать – ну не могу остановиться, говорю-говорю, говорю-говорю, и так, знаешь, тряхнула его и говорю: «Ну что ты молчишь?» И тут он на меня смотрит и говорит: «Послушай, ты когда-нибудь думала поинтересоваться вообще, как у меня дела?»“

„Даже в постели люди редко могут сказать друг другу, чего именно они хотят. Секс — это ведь не физический акт, цель которого — удовольствие. Ну что вы! Секс — это романтическое соединение двух человек в одно целое, это вопрос гармонии и душевной близости, а не какие-то там ужасные члены в вагинах (или у кого там что в зависимости от ориентации). Один мужчина мне заявил, что я выдаю слишком много инструкций и его это отвлекает.
— Но, извини, я лучше тебя знаю, что мне нужно! — возмутилась я. — О’кей, ты — класс, но я же уже не первый день живу на свете и точно понимаю, как мне хорошо, а как не очень. Может, разумней прислушаться?
Честно говоря, я не сомневалась, что это нормальный разговор двух взрослых людей с целью сделать секс более успешным. Но мужчина рассердился, вышел скандал. И мы расстались. Вибратор оказался более покладистым.“

„Помню, ещё во время выхода первых книг, журналистка сказала мне, что миссис Уизли «ну, знаете, просто мама». Я была в абсолютной ярости от этого замечания. Я считаю себя феминисткой, и мне всегда хотелось показать, что если женщина просто сделала выбор, свободный говорить: «Я создам семью, и это будет мой выбор. Я могу вернуться к карьере, могу работать неполный рабочий день, но это мой выбор», это не значит, что это всё, на что она способна. И как подтвердилось в том небольшом сражении, Молли Уизли выходит вперёд и доказывает, что она такой же воин, как и все на этом поле битвы.“

„Я прежде всего любопытный. И хотя всех людей любить невозможно, интереса к ним художник терять никогда не должен. Это первая моя заповедь.“

„Я всегда хотел быть первым артистом в мире… и не меньше.“

„На первой волне влюблённости для мужчин все женщины не выговаривают букву «Р». И жизнь их состоит для мужчин из настоящего, будущего и ПОШЛОГО.“

„Если держать ушки на макушке, то знаки судьбы можно видеть/слышать везде и всюду. И я стараюсь их не пропускать. Как это может быть? Совпадения, повторение реплик, музыка, совет первого встречного, сон, озарение… Но! Все-таки человек сам куец своего счастья! Знаки не стоит игнорировать… Но трактовать их можно по-разному.“

„Пол человека, к которому испытывается первая любовь, окончательно закрепляет эту ориентацию.“

„Нам ведь положено сердиться на родителей? Ведь в конечном итоге это они во всем виноваты. В первую очередь потому, что произвели нас на свет.“

„Музыка — это моя первая любовь.“

„К каждому дню надо относиться, как к первому дню будущего.“

„Мы мысленно возвращаемся к первой любви, чтобы покончить с последней.“

„… Быть неоригинальным писателем — это быть мошенником. Талант посмотрит на любую вещь — и в каждой он найдет новую черту, новую сторону, старое чувство он перечувствует по-новому. Поэтому неталантливый писатель, который является в мир только для того, чтоб изложить в стихотворной форме прописи, — может сидеть и не рипаться. Гг. читатели знали это и до него. За прописи может и должен браться только талант. Пошлость и скука — скверные вещи — это мы станем выслушивать от Чехова, а если Митницкий возьмется пропагандировать те же вещи, то нам покажется, что он над нами смеётся, издевается. Ведь всё дело художника — побороть привычку. <…> Всё дело художника — заявить мне про известную знакомую вещь так, чтобы мне показалось, что я только первый раз встречаюсь с ней, чтобы все мои прежние, обычные представления о вещи не заслонили бы её истинного смысла и значения. Ко всему привыкает человек, ко всему приспособляется — откиньте следствия этих привычек и приспособлений, и вы заставите трепетать наши сердца от истинного познания вещей, от так называемого художественного чувства. Только художник умеет откинуть эти обычные, привычные представления или, лучше сказать, — он не умеет не откидывать их.“

„Из всех мужчин, которых я не любила, лучшим был мой первый муж.“

„Животных я действительно люблю, и они отвечают мне взаимностью. В детстве мой дом и вовсе был больше похож на зоопарк. У моей семьи было серьезное хобби — коллекционирование живых существ, которые далеко не всегда являлись домашними питомцами. Самое первое животное, которое я помню, — это лабрадор по имени Зоуи. Был еще попугай, но его помню плохо, поскольку тогда был совсем младенцем. Правда, говорят, что это был странный попугай, который из всей семьи признавал только меня. Я был его любимцем, и если кто-то ошивался рядом с нами, то рисковал подвергнуться атаке со стороны этой птицы.“

„Делом доказав, что она первая отряхнула прах со своих ног, Англия свергла американских идолов Мерилин Монро и Кэри Гранта с их продажной красотой и утвердила на освободившихся пьедесталах собственных идолов, подарив миру Beatles и Led Zeppelin, Freddy Mercury и David Bowie.“

„Первое желание… Сначала это были конфеты, потом мужчины, а потом опять стало хотеться конфет.“

„Наблюдение, справедливое для любой моды: ее первый и последний приверженец всегда выглядят смешно.“

„Первое, о чём хочу сказать — что когда мне было четыре-пять лет, я всё время приставал к своей маме: откуда я? И когда мой вопрос ей изрядно надоел, однажды она мне сказала: я тебя купила на базаре. Я успокоился.“

„Жизнь — суровое испытание, а труднее всего первые сто лет.“

„Актуализатор находится в большей безопасности, чем манипулятор, поскольку понимает, во-первых, то, что он уникален, во-вторых, то, что его уникальность — это ценность. Манипулятор, наоборот, загоняет свою самобытность вглубь и повторяет, копирует, тиражирует чьи-то поведенческие модели. Актуализатор поднимается и опускается вместе с приливами и отливами жизни и не принимает ее с мрачной серьезностью.“

„Действительность — вот лозунг и последнее слово современного мира! Действительность в фактах, в знании, убеждениях чувства, в заключениях ума, — во всем и везде действительность есть первое и последнее слово нашего века. Он знает, что лучше на карте Африки оставить пустое место, чем заставить вытекать Нигер из облаков или из радуги. И сколько отважных путешественников жертвует жизнию из географического факта, лишь бы доказать его действительность! Для нашего века открыть песчаную пустыню, действительно существующую, более важное приобретение, чем верить существованию Эльдорадо, которого не видали ничьи смертные очи.“

„Первая причина неприятия вещи есть неподготовленность к ней.“

„Детские воспоминания очень сильны. Помню, однажды мы с братом нашли дома огромную коробку мармелада и съели ее. Влетело нам по первое число. Годы прошли, брат уже, наверное, забыл, а мармелад я до сих пор не ем.“

„… Я — русская, только с французским паспортом. Отец мой закончил Московскую консерваторию. Когда началась первая мировая война, он уехал во Францию, чтобы уйти в армию добровольцем. Он был единственным сыном овдовевшей матери, и в русскую армию его не брали. Стал летчиком, был ранен, награждён воинским крестом. После войны остался во Франции, работал в парижской опере, пел семь сезонов в опере Монте-Карло. Был знаком с Модильяни, Матиссом, Делоне. Семья моей матери выехала из России в 1919 году. Мама оказалась в Белграде и там же познакомилась с моим отцом — Владимиром Поляковым, приехавшим на гастроли. Моя мама воспитывалась в Петербурге, в Смольном институте благородных девиц. В 1917 году ей было 18 лет. Она была из тех, кто, воодушевившись новыми идеями, вывесили в день восстания красные лоскуты на окнах. Потом она видела, как громили евреев-суконщиков, и на всю жизнь запомнила, как, отливающие разными цветами, огромные куски ткани валялись, размотавшись по всей улице. Потом убили её любимую классную даму, и она, как и многие девушки, в страхе бежала за границу. Так она, пережив множество трагических эпизодов, оказалась в Париже.“

„Я пришел на первый сеанс со словами: «Мне посоветовали прийти, но у меня все хорошо и мне тут нечего делать». Потом я объяснил, что у меня нет никаких воспоминаний о детстве (до 13 лет), поведал о своем беспорядочном поведении, о разводах, о многочисленных работах, которые мне не нравились. Короче, после двух встреч я ей сказал: «Ну вот, я вам все рассказал, больше нам видеться нет смысла». Она мне ответила: «Наоборот, нам надо видеться в два раза чаще». Потом: «В три раза чаще». И так до того момента, когда семь лет спустя она мне объявила: «Ну вот, теперь вам больше не нужно ко мне ходить». Я немного загрустил, что со мной теперь все хорошо! [хохочет] Я так люблю говорить о себе, что психоанализ мне казался чрезвычайно интересным!“

„Оглядываясь теперь назад, ясно, что он стремился на бумаге к лаконичности, к лапидарности, присущей поэтической речи: к предельной емкости выражения. Выражающийся таким образом по-русски всегда дорого расплачивается за свою стилистику. Мы — нация многословная и многосложная; мы — люди придаточного предложения, завихряющихся прилагательных. Говорящий кратко, тем более — кратко пишущий, обескураживает и как бы компрометирует словесную нашу избыточность. Собеседник, отношения с людьми вообще начинают восприниматься балластом, мёртвым грузом — и сам собеседник первый, кто это чувствует. Даже если он и настраивается на вашу частоту, хватает его ненадолго.“

„Великие клубы в первую очередь должны завоевывать трофеи.“

„За всю историю ни одна птица не издавала звука, который не был бы присущ первым птицам; с тех пор, как в нетронутом Эдеме пал человек, каждая роза была только подобием.“

„Как заметил сэр Ричард Стил, разница между католической и англиканской церковью состоит в том, что первая считает себя непогрешимой, а вторая — что она никогда не ошибается.“

„Я вообще не пью по рабочим дням, до захода солнца и без явно выраженной сексуальной перспективы. Последнее обстоятельство может снять оба первых условия. Мне нравится такая водка, при которой ясно отражены мои сексуальные мотивации. При которой я вижу напротив ясноглазую брюнетку с сильно развитыми символами изобилия. Такую водку я готов пить. Разумеется, до определенного предела, пока эта брюнетка для меня существует…“

„Россия искони не имела ничего общего с Европой западной; первые свои познания, художества и науки получила она вместе с верою православною от Цареграда… Правда Петр Первый много ввел к нам немецкого; но неужели, перенимая полезное, должны мы во всем обезьянить и утратить все родовые свойства и обычаи? По счастию, это невозможно, и одна вера своя предостережет нас от ничтожности.“

„Для меня, конечно, это трагическое событие, которое произошло в первый день весны, оно на меня подействовало просто шоковым образом. И я откровенно вам скажу, вот эти дни, когда я немного успокоился, почему-то у меня всё время в голове вертелись строки сейчас уже не модного в наше время поэта, нашего великого Владимира Маяковского: «Если звёзды зажигаются, значит это кому-то нужно». А вот если перефразировать эти строки Владимира Владимировича, то можно сказать: «Если телезвёзды уничтожаются, значит это кому-то очень-очень нужно». А вот кому и зачем, наверное, мы не скоро узнаем, и, скорее всего, не мы узнаем, а наши потомки, и то сомнительно.“

„Для каждой творческой работы первое и главное условие внутренняя свобода.“

„И если первая моя часть
Уже не знает с чего бы начать
Выбираться из этой лужи,
То вторая суёт её глубже.“

„Ты станешь в этой жизни сотым, как только отбросишь все то, что заставляет тебя хотеть быть первым.“

„Попробовав секс в первый раз, я втянулся.“

„К определенному возрасту мы становимся очень одинокими. В двадцать тебе кажется, что сейчас ты чего-то добьёшься, а потом будет один долгий прекрасный день без проблем. В тридцать ты думаешь, что сейчас поднажмёшь и вырвешься в какую-то другую, счастливую вселенную. А в сорок ты понимаешь, что не будет ни первого, ни второго. История повторяется, люди говорят одно и то же.“

„Первая чеченская для меня — это абсолютная безнадега, абсолютная тоска, абсолютная чернуха. Она даже память извратила — я был на этой войне летом, когда в Чечне буйство красок, но помню её только черно-белой. Как на кадрах хроники. Цвета в памяти не остались. Вообще. Только черное ожидание смерти.“

„Пытаясь прояснить для себя, что значит эта радость, Пруст на первых порах понимает одно: она — признак истины. Но перевернем фразу: то, что истинно, вызывает радость, которая ничем конкретным не обоснована. Эта радость не оттого, что ты, голодный, съел печенье и стал сытым. И не оттого, что увидел какие-то три дерева. Это радость состояния, которое является твоим свободным состоянием, но возникло оно из твоей же собственной жизни. Значит, истина появляется тогда, когда твоя, действительно тобою испытанная жизнь как бы всплывает в тебе очищенная и ясная. Она — твоя.“

„Что бы вы сделали, если бы были мужчиной?
— Прежде всего, я отняла бы – извините, отнял бы – лом у женщины, что колет лед возле нашего дома, и больше никогда не подпустила бы ее к этому орудию производства. Как и к другим столь же «изящным» операциям. В этот же день я провозгласила бы долгожданное неравноправие между мужчинами и женщинами, окончательно закрепив за первыми право посвящать женщинам жизнь, а за вторыми – право благосклонно этим пользоваться.“

„У меня своих детей пока нет, так что я их ничему не учу. Но когда будут, я им в первую очередь объясню две вещи: что важно быть добрым и не быть засранцем. Это ведь главное, правильно?“

„Зло находит свой путь к каждому из нас, но есть одно общее: в первую очередь зло убеждает тебя, что его не существует.“

„Не надо ругать вермут за то, что он не мадера. Он вермут, и это у него на этикетке написано. Женщина есть женщина. От нее зависит продолжение и улучшение рода человеческого. Она должна много думать об этом, а также иметь достаточную свободу выбора. И не надо называть первое ограниченностью, а второе распутством. Смотреть в глаза правде закона природы, и вам не придется страдать из-за женщин.“

„Женщина плачет, потеряв то, чем долго наслаждалась; мужчина плачет, не достигнув того, чего долго добивался. Для первой слезы — вознаграждение за потерю, для второго — награда за неудачные усилия и для обоих — утешение в несчастии.“

„Как можно чаще удивляйте кого-то. В первую очередь — себя.“

„Раньше я жертвовала своим творчеством. Оставляла его на «потом», на «свободное время», которого почти и не было. Хотела быть… хорошей. «Я не могу закрыться в комнате и писать, когда муж, друзья, дети, герои рок-н-ролла, театра, кино… Когда, жизнь бьет ключом и ей без меня никак?» Поэтому, к примеру, книгу о Театре Виктюка я собирала двенадцать лет. Ужасная глупость! Писать нужно – каждый день! И только так. Я это знала. Но не могла себе позволить. А теперь могу. Совсем недавно я закончила большой проект – трилогию о музыке, музыкантах и спасении мира. Первые полторы книги я писала восемь лет. А вторые полторы – чуть больше восьми месяцев. Существенная разница. Жизненный опыт позволил мне сделать переоценку ценностей.“

„Вечные муки на дьявольском огне — это лишь упрощённый образ переживаемых в аду пыток. Во многих религиях прибывание в преисподней сводится к бесконечному повторению одних и тех же действий, вызывающих страдания. А для Тома ад — это, в первую очередь, нарушение покоя и неприятности со стороны Джерри. И в каждой серии именно это и происходит. Издевательство и насилие. Кроме того, Том не может умереть, как бы его не калечили, что лишь усугубляет его муки. <…>
И мышонок Джерри тоже неубиваемый, потому что никакой это не Джерри, а лишь его проекция. Ибо серии, где у Тома получается наконец помириться с мышонком, ни к чему никогда в итоге не приводят. Также постоянно меняется реальность вокруг Тома, являющаяся, по сути, лишь иллюзией. <…> Как ещё объяснить столь частую смену места и временного промежутка? Дикий Запад, Испания, Франция времён мушкетёров… Тома хаотично бросает из эпохи в эпоху, где он вынужден переживать бесконечные мучения. Из эпохи в эпоху, из мультфильма в мультфильм, и мультфильмы с каждым разом всё кошмарнее и кошмарнее…“

„… если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса, и вовсе не важно, что ты набрел на это место первым. Первым очутиться даже хуже, ибо у тех, кто приходит следом, аппетит больше твоего, отчасти уже удовлетворенного.“

„Он жизнь и сцену никогда не различал
Играл везде, играл, играл, играл…
В конце концов он так красиво умирал,
Что первой помощи ему никто не оказал.“

„После первого стакана видишь вещи в розовом, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть.“

„Вот у меня на руке — на ладони — линии. И я знаю, что здесь есть линия жизни, линия сердца, линия ума. Я ничего в этом не понимаю, я не умею их читать. Но если в них поверить, то значит, на моей ладони можно найти моих друзей, которые пожимали мою руку. Здесь есть мои сильные переживания. Мои события. Большие события пролегли глубже, маленькие почти не видны. Где-то здесь — мои детские мечты. Здесь — мои главные решения. Здесь даже то, что мне сделать не удалось. Здесь то, чем я горжусь. И то, за что мне стыдно. Посмотри: здесь моя жизнь. В этих линиях.
Возьми меня за руку.
И если поверить, что все эти черточки и линии не случайны, то среди них можно найти год, день и час, когда я родился. Мой родной город, мои первые шаги, моих родителей, мою первую робкую любовь, мои страдания и радости, мою ложь, которую мне удалось скрыть. И боль от того, что обманывали меня.
Здесь дорогие мне люди, здесь дела, которые мне удались и те, на которые сил не хватило. Здесь мною прожитое. И даже говорят, что среди этих линий есть будущее. А если это так… Если это так, то где-то среди этих линий уже есть ты. Я не умею читать эти линии. Вот они. Здесь я весь.
Возьми меня за руку.“

„Я в юности тоже очень огорчался, что работа моя несовершенна. Сравнивал собственные первые шаги с последними шагами других и, естественно, страдал, наблюдая печальную разницу.“

„Кот, он может гулять сам по себе, но, вообще-то, кот — конформист. <…> А кот — это такой типаж женщины, который делает вид, что гуляет сама по себе, но при первой опасности бежит в дом под хозяйскую руку или под руку более сильного хозяина. Такой тип женщин есть, он не универсален, это, вообще, не женская природа, но такой тип есть. Всё кошкино гуляние «само по себе» — это до первого блюдца с молоком.“

„Первой любовью называется всякая любовь, до которой были лишь увлечения.“

„Я видела многих мужчин, обративших свое золото в дым, но вы первый, кто обратил дым в золото.“

„Несмотря на то, что мало известно об Армении, Европа, с точки зрения культурного наследия, в большом долгу перед ней. На заре истории Армения была одной из колыбелей цивилизации… В первом тысячелетии до н. э. экономика, искусство и традиции Армении были настолько развиты, что ее культура стимулировала Египет, Грецию и Рим как материально, так и духовно.“

„Мы готовы к тому, что пейзажи и товары окажутся на самом деле менее привлекательными, чем в рекламных брошюрах, но мы не прощаем близких за то, что они хуже, чем нам показалось на первый взгляд.“

„— Книгу не хотите написать?
— Я сейчас пишу книгу, большую, многотомную. О себе, любимом, называется «Мои недостатки». В первом томе самые крупные мои недостатки, во втором — средние, в третьем — полусредние, в четвертом — малые, но заметные, ну а дальше мелкие, которых накопилось на 12 томов.“

„Миф об СССР как о самой читающей стране в очень большой мере связан с тем, что СССР обладал специфически скособоченной, усеченной структурой потребления и досуга: огромное количество людей читали книжки не от хорошей жизни, а потому что чтению не было никакой альтернативы. Когда же в начале 2000-х мы, наконец, заметили серьезное снижение интереса к чтению, то, конечно, первое, что пришло всем в голову — это интернет: он, дескать, предлагает то же самое чтение, только бесплатно — вот все и отказываются от нормальной привычной книги. Но на самом деле причина была иной: конкурентом книги стало не бесплатное чтение в интернете, но поход в кафе с друзьями, социализация, качественное телевидение, кинематограф… То есть просто принципиально иные досуговые формы, которых Советский Союз не предлагал вовсе или предлагал, дополняя очень большим социальным прессингом. Как результат, чтение и перечитывание — важный элемент советской культуры — практически ушло из нашего обихода. Нечто подобное происходит во всем мире: главный конкурент чтения — это не другое чтение (пусть бы даже и бесплатное), но движущиеся картинки. Странным образом Россия тут просто оказалась немного впереди планеты всей. Из-за того, что мы долго сидели на голодном развлекательном пайке, мы раньше других ощутили давление иных форм медиа на книжное пространство. Даже не совсем так: скажем, в Великобритании, где эти процессы тоже фиксируются, они идут давно и довольно медленно. А у нас произошел резкий скачок — как высокая ступенька. Раз — и мы уже внизу.“

„Мы постарели и уже привыкли друг к другу. Мы даже думаем одинаково. Читаем мысли друг друга. Мы знаем, чего хочет другой, не спрашивая. Иногда мы друг друга немного раздражаем. Иногда принимаем друг друга как должное. Но однажды, как и сегодня, я думал над этим и понял, как я счастлив разделить свою жизнь с самой лучшей женщиной, которую я когда-либо встречал. Ты до сих пор вдохновляешь меня. Ты — предмет моего желания и первая причина моего существования. Я очень люблю тебя.“

„Будьте благодарны вашим конкурентам! Во-первых, их можно купить, а во-вторых, своровать клиентскую базу…“

„А. ВЕНЕДИКТОВ: Начальником штаба кто был тогда, я забыл, у Анатолия Александровича Собчака?
В. ЧУРОВ: Там разные менялись.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну а… Владимир Евгеньевич, назовите эту фамилию.
В. ЧУРОВ: Разные там менялись.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Путин Владимир Владимирович.
В. ЧУРОВ: Нет.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Путин Владимир Владимирович.
В. ЧУРОВ: Нет.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он сам об этом говорит в своей книге «От первого лица».
В. ЧУРОВ: Значит, еще раз говорю, нет.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я могу только ссылаться на свидетельства самого Владимира Владимировича.
В. ЧУРОВ: Нет. Еще раз говорю, Нет.
<…>
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы – сказочник. Вы – не волшебник, вы – сказочник.“

„Моя мама хотела стать актрисой, но ей никто не помог. Думаю, она первая, что-то разглядела во мне.“

„Разум есть основа всякого добра, ключ к каждому желанию, и никому не обойтись без него. Он приобретается опытом и образованностью и является скрытой природой в человеке, притаившейся подобно огню в камне или дереве; не виден он, пока не коснется его высекающий извне; когда же это произойдет, обнаруживается у него свет и пламень. Так же и разум таится в человеке: не виден он, пока не обнаружит его образованность и не даст ему силы опыт; когда же утвердится он, то первым устремляется к добру и отгоняет всякий вред. Нет ничего лучше разума и образованности. Кого одарил Творец разумом и кто сам подкрепил его своим рвением и жаждой приобретений знания, счастлив удел того, и достигает он всех упований в мире сем и будущем.“

„… Ах, Смерть, тот самый призрак, что восседал во главе стола на всех празднествах! Как часто, Монос, терялись мы в предположениях о ее природе! Как загадочно обрывала она наше блаженство, говоря ему: «Доселе и не дальше!» Та чистая и искренняя взаимная любовь, что горела в наших сердцах, мой Монос, — о, как же самонадеянно были мы убеждены, испытав счастье при ее первом проблеске, что наше счастье будет возрастать вместе с нею! Увы, по мере ее роста, рос в наших сердцах и страх пред тем злым часом, который спешил разлучить нас навсегда! И так с течением времени любить стало мукой. Даже ненависть в сравнении с этим показалась бы милосердием!“

„Феопомп первым из царствовавших в Спарте разделил власть с пятью эфорами. Когда его после этого бранила жена, укоряя, что он-де передаст детям меньше власти, нежели унаследовал сам, он возразил: «Да, меньше, но настолько же и прочнее!»“

„Любовь с первого взгляда — самая распространенная глазная болезнь.“

„Ученые и философы годами ломают головы об одну и ту же стену — почему человек может сказать: «Кирпичная стена и сложная проблема — совершенно разные вещи, но все же я могу провести между ними аналогию»? Получить ответ на этот вопрос означает понять суть творчества. А ответ такой: мы способны провести аналогию между двумя совершенно разными вещами, потому что у нас в голове эти вещи связаны одной и той же эмоцией. И эта эмоция образует между ними мостик. Каждое воспоминание сопровождается характерной эмоцией; одинаковые эмоции позволяют нам связывать между собой два разных воспоминания. Эмоция — не просто нечто однозначное, характеризующее наше состояние в разговоре или в письмах («я счастлив», «мне грустно» и т. д.); эмоция может быть тонким, сложным, полным нюансов, невыразимым чувством, которое мы испытываем в первый теплый день весны.“

„Я видел и как ставят к стенке, и к стенке ставили и меня самого. Никакая жизнь перед глазами, конечно же, не пробегает. Все это чушь собачья. Лично я вообще думал только об одном — сможет ли он убить меня с первого выстрела, или не сможет. И, потому, как он торопливо дергал затвор, понял — не сможет.“

„Одно из самых больших препятствий, с которыми женщины сталкиваются в любом бизнесе – не только в кино-индустрии – это то, что сами женщины не всегда хорошо относятся к другим женщинам. Однажды я сидела в маникюрном салоне, и в это время две женщины просматривали номер журнала «People», в котором был представлен список пятидесяти самых красивых женщин старше пятидесяти лет. Они просто разнесли в пух и прах каждую женщину в этом списке, мол: «Ох, ну, ее точно отретушировали, а вот эта точно сделала пластику». Они говорили об актрисах, которых я встречала, и о которых я знаю точно, что они не делали никакой пластики, а просто очень сильно работали над собой и заботились о своем внешнем виде. Меня очень огорчило, что вместо того, чтобы сказать: «Ух ты, эта женщина очень хорошо выглядит, должно быть, она приложила много усилий», первым инстинктом была атака.“

„На войне для неудачи в замыслах достаточно первой случайной мелочи, тогда как для успеха едва достаточно всей совокупности благоприятных условий.“

„Но самый главный, конечно, фактор – это решения, принимаемые здесь первым лицом. Потому что кто бы что бы ни говорил, а главный моторчик и движущая сила – это номер один режима. Это его представления о тех угрозах которые существуют непосредственно для него, и его ответ на эти угрозы. Вся эта история с той же Национальной гвардией, Золотовым, и с Кадыровым, и с Чечней – это преломление в собственной голове понимания тех угроз, которые существуют лично для него и его реакция.“

„… разработка программы развития является основным моментом управленческого подхода.
Ибо, говорю я, управление заключается в первую очередь в разработке программ. Тот, кто не разрабатывает программ развития, не может управлять. И никто, кроме группы руководства, не может сделать эту работу. Ее поручать некому.
— Получается, что начальник вообще не занимается текущими делами? 
Конечно. Что же это за начальник, который занимается текущими делами? Поэтому-то у нас нет подлинных начальников: они заняты выполнением диспетчерских функций, а не своим реальным делом.“

„Я не шучу про мусульман по двум причинам. Во-первых, я про них *** не знаю. Во-вторых, вы тоже.“

„Мужчины что мыльные пузыри: первый всегда неудачен, второй уже лучше, но только третий по-настоящему красив и радужен.“

„Для чего повышать НДС до 22 процентов? И насколько интересно и правильно это делать?
— Потому что у нас домики для уточек, к сожалению, уже не на что строить, поэтому приходится как-то латать дыры в бюджете. И на сегодняшний день самый примитивно администрируемый налог — это НДС. Поэтому предложение господина Силуанова на предмет того, чтобы повысить этот налог, а взамен убрать другие, так называемые, социальные налоги, оно в рамках того, что у нас кончились деньги, поэтому, пожалуйста, заплатите налоги, а то нам не из чего, собственно говоря, что-то строить. <…>
В моём понимании, народ безмолвствует и всё время ищет ответ на вопрос, что же делать, но при этом не принимает никакого активного участия в жизни страны, в первую очередь, экономической, а забиваются под лавку. Поэтому, в моём понимании, если даже они введут официальное четвертование или повешение, то единственным вопросом будет, приходить со своим мылом и верёвкой или нет.“

„Лучшие всегда сгорают первыми, те же, чье сердце и без того выжжено дотла, могут тлеть долго.“

„Не так важно, такой у тебя талант – первого сорта, второго или третьего – но жизненно важно найти свой уровень и делать то, что в твоих силах. Бесполезно биться головой о стену, но и не использовать свои способности тоже неправильно, даже аморально. Понимаете, я не слишком пекусь о себе как об авторе. Я пишу в той мере, в какой это помогает мне стать счастливым человеком, что для меня гораздо труднее. Искусство – это просто. Жизнь сложнее.“

„В четвертом сезоне Оливер и Фелисити построили свои отношения на одной единственной вещи — я имею в виду, не считая любовь, интерес и выходки в спальне — но в первую очередь, на доверии. А затем он солгал ей, агрессивно. И затем солгал ей снова, скрыв факт. И она ушла от него, как и должна была. Он попросил ее остаться, и она сказала нет. И он знал, что это заслужил.“

„Одна из первых обязанностей дружбы состоит в том, чтобы предупреждать просьбы друзей.“

„Первый черновик. Прежде чем начать, я сразу выскажу негатив. Всем, кто говорит: «Да ладно, это же всего лишь первый черновик», следует отправиться прямиком в ад и там гореть. Говорить «Это лишь первые наброски, чисто для обсуждения» почему-то стало нормой. Но это неправда. Неправда, чёрт подери. Первый черновик — это и есть настоящая работа. Именно тогда вы смываете с истории грязь и хорошенько рассматриваете то, что у вас получилось. Первый черновик — это источник, а всё остальное — доработка. Поэтому вы вкладываете в него всё. Прописываете и переписываете каждый момент, до тех пор пока не поверите, что всё действительно получилось идеально. Пока вы чуть ли не плачете от его прекрасности и не пребываете в уверенности, что переделывать больше ничего не придётся и что новые черновики просто не нужны, потому что этот идеален. Эта мысль должна сидеть у вас в голове рядом с другой мыслью, абсолютно правдивой — впереди ещё очень много черновиков. Ничего не оставляйте на потом, пишите так, как будто это ваш единственный и последний черновик, и отполировать всё нужно прямо сейчас.“

„Научиться смотреть мимо.
Научиться прощаться первой.
Одиночество нерастворимо
ни слезой, ни слюной, ни спермой…“