Цитаты о последний

страница 12

„Множество доказательств, на некоторые из коих мы уже ссылались, указывает на то, что в соревновании за Сибирь Колчак участвовал под британскими знаменами. Готовность, с которой Уайтхолл принял предложение Колчака служить на Месопотамском фронте, может показаться доказательством заинтересованности Британии в адмирале. Это впечатление подтверждается посланием резидента военной разведки, корреспондента газеты «Дейли мейл», находившегося в Маньчжурии, капитану Стевени в июле 1918 года. Он сообщал, что телеграфом передал в свою газету интервью с Колчаком, «в котором последний заявил, будто британское Военное министерство первоначально приказало ему отправиться в Месопотамию, а впоследствии направило его в Сибирь. Заявление в значительной степени соответствует истине, но вы должны объяснить адмиралу, что крайне желательно хранить молчание относительно его связей с нами. Соответственно данная статья подвергнута цензуре.»“

„Никто никогда не скажет, сколько тайн заключает в себе Великий и непостижимый Океан. Чуждый человеку, он неохотно пускает его в свои владения, не прощает малейших ошибок и безжалостно карает зазевавшихся. Океан бесконечен, ибо это настоящая Вселенная. А потому, несмотря на то, что человечество изучает его уже столько веков, Океан все так же таинственен и недоступен, как и в тот миг, когда первый человек его впервые увидел. При всех этих выдающихся открытиях последнего времени совершенно очевидно, что свои самые главные тайны океан припас напоследок, и пройдет еще весьма немало времени, прежде чем он допустит к ним человека. А потому впору задуматься: так ли был нереален главный персонаж «Соляриса» Станислава Лема – мыслящий океан далекой планеты? И надо ли нам для этой встречи вообще куда-то лететь?“

„В ту же ночь молодой солдат, убивший Мафальду, вошел в ее дом. Как случилось, что его никто не заметил и не остановил, не знаю.
Он приблизился к телу Мафальды, лежащему на кровати, – еще не был сделан гроб для покойницы, – и лег рядом с нею под ее покрывалом. И, мертвая, разомкнула для него Мафальда свои холодные руки и обняла его крепко, и до утра отвечала его поцелуям поцелуями холодными и отрадными, как утешающая смерть, и отвечала его ласкам ласками темными и глубокими, как смерть, как вечная узорешительница смерть.
Когда взошло солнце и знойными лучами пронизало сумрак тихого покоя, в этот страшный и томный, в этот рассветный час в объятиях обнаженной и мертвой Мафальды, царицы поцелуев, под ее красным покрывалом умер молодой воин. Разъединяя свои объятия, в последний раз улыбнулась ему прекрасная Мафальда.“

„Кроме того, он [ Джо Дассен ] принадлежит к англоязычной культуре, которая очень отличается от французской. Вот я великолепный образчик последней: вполне среднестатистический француз во всем его убожестве или во всем его великолепии – раз на раз не приходится, да и от точки зрения зависит. Иногда я мыслю иначе, чем он; это вызывает недоразумения и затрудняет общение. Чаще всего у нас возникают несогласия, когда нужно сочинить веселую песню. Конечно, до солдафонского юмора я не опускаюсь, но мне нравится французская народная фривольность, честная и прямая, не обремененная лишними сложностями… В то время как он ценит более тонкий юмор, более иносказательный, и принимает за вульгарщину то, что на самом деле является юмором "местного разлива."“

„Мы сильно уповаем на нашу церковь, и она нам очень помогла, особенно за последние годы... У меня есть слава на уровне Мэрилин Монро, Джона Белуши или Элвиса Пресли, но отчасти, причиной, по которой я не пошёл по их пути, были моих убеждения. Люди осуждают Саентологию, но часто они не знают, о чём говорят.“

„Привет всем. Я уже здесь. И, как обещал, не один. Я и золото — 16 килограмм. И ещё кое-что по мелочам! [бросает унции серебра и золота на пол, смеётся] Я предлагаю вам всё это выиграть. Играть может любой, но победителем станет не каждый. Правила игры предельно просты, но для того, чтобы стать победителем, нужно помнить и знать многое. Очень многое. Золото можно получить в качестве награды, можно получить в качестве подарка, можно заработать, можно украсть, а можно выиграть. Я предлагаю вам последнее. На протяжении многих веков в людях менялось всё: неизменна лишь страсть к этому вечному металлу. Уж я это знаю точно и наверняка.“

„Под дубком зашуршала трава, и, резко хлопая на подъеме, взлетел выводок тетеревов — матка, молодой, второй, третий, седьмой. Люба скусила последний лепесток ромашки и пошла к Никите.
— Дурочка, — сказал он, — все равно не спрячешь.“

„Ветер притих с вечера, а к утру сосны на току совершенно застыли. Оранжевая зорька была чиста, но вечернего большого тепла хватило на всю ночь, и под ногами не хрустело.
Глухарь пел без умолку, словно хотел допеть все, пока не состарилась весна, не растаяли последние блинки снега, не отцвели подснежники, пока не заурчал шумливый козодой.
Я подошел близко. Он показался мне очень большим — черный, гладкий, на гнутом сосновом суку. Стрелять пришлось через вершину не одетой еще березки. Глухарь умер там наверху, не допев песню, и рухнул в мох.“

„Можно было бы сказать множество слов, «одно умнее другого», о том, какое отношение имеет химия к нашей жизни, к моей жизни. Но я скажу только вот о чем: наш дом на юго-западе Москвы стоит поблизости от проспекта Вернадского. Здесь у проспекта Вернадского есть до сих пор лишь одна сторона. И пока другая еще не воздвигнута, из окон домов его видны поля, земля, закаты, звезды, овраги, далекие новостройки. Я люблю ходить по проспекту Вернадского. Я часто думаю о Вернадском, особенно о последних годах его жизни, когда он сосредоточил внимание на химии живого вещества и говорил о том, что мы переживаем новое геологическое эволюционное изменение биосферы, входим в ионосферу и что идеалы нашей демократии идут в унисон «со стихийным геологическим процессом и с законами природы, отвечают ионосфере.»“

„Чтите философов, но не подражайте им; ваш путь, увы, иной. Он неотделим от невроза. Пути поэзии и невроза пересекаются и чаще всего на последнем этапе сливаются — поэтическая струя почти неминуемо растворяется в кровавом потоке невроза. Но выбора у вас нет. Другой дороги тоже.“

„В глубине души мы боимся перемен и из последних сил стараемся противостоять им, держимся за свои убеждения, подобно пожелтевшему листу на ветке дерева в ветреный осенний день.“

„Последнее, что опыт оставляет от любви, — это любовь к самому опыту.“

„«Последние дни жизни и кончина А.С.Пушкина» (рецензия на книгу А. Аммосова, 1863 год)“

„Учитель спросил своих подопечных, в чем смысл жизни. Те принялись наперебой выдвигать версии. Лишь неуспевающий ученик, сидящий за последней партой, молчал, тупо глядя вниз. Когда гомон немного утих, преподаватель обратился к нему: «А ты, что думаешь по этому поводу?» — «Я не думаю о том, чего нет…»“

„Тёплый осенний день. Последние часы и минуты уходящего бабьего лета. Погода чудесная. Солнце дарит тепло всем желающим. Дети играют в «мерчандайзеров.»“

„Время не лечит. Все умные фразы, что наши родные всегда рядом, что там – наверху – хорошо, что надо продолжать жить дальше – всего лишь слова-утешения. Никто из нас не знает, что будет за последним вздохом – какой мир откроется, кто нас встретит и найдем ли мы среди миллиардов ушедших душ – своих, родных, любимых… А если найдем, то, что скажем? Ничего. Просто обнимем навеки тех, кто когда-то, казалось, ушел навсегда…“

„Мужчины не разбираются в женских желаниях и сердечных порывах… Неужели ты не понял, что я до последнего оставляла право выбора за одним тобой? Мне так хотелось, чтобы ты сказал мне хоть что-нибудь настоящее! Так хотелось понять, действительно ли я нужна тебе…“

„Жаркое, трепетное, доверчивое… У нее это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно. Женственнее – возможно. Но вот именно так – нет!“

„У всех бывает первая любовь. И что-то я не слышал, чтобы она оказалась единственной и последней. А если подумать, то почему-то она чаще всего бывает с драматическим финалом.“

„Милый доктор, что вы там все время пишете? Оторвитесь на минутку, посмотрите на меня – может, вы меня видите в последний раз.()“

„Ну, это, действительно, получается так, что Вторая мировая война и особенно Великая отечественная становятся в центре всех дискуссий. И сейчас очень трудно сказать, то ли в большей мере это факт истории, то ли это в большей мере факт современной политики? И всё это происходит, как мне кажется, совершенно не случайно. Дело в том, что именно Великая отечественная война превратилась в нечто вроде сердцевины трактовки, вот по-современному, с точки зрения нынешней власти, советской истории. Более того, в какой-то мере именно на эту войну накладывается и трактовка отечественной истории вообще, не только советского её периода. То есть она превратилась во что-то вроде центральной несущей конструкции, которая удерживает довольно сложное сооружение из интерпретации современного положения и истории. И поэтому, особенно власти, хочется удерживать эту несущую конструкцию как своего рода последний бастион. Ведь дело в том, что ещё какое-то событие из нашей советской истории трудно поставить на сопоставимое даже хотя бы место с тем, которое занимает Великая отечественная война. Октябрьская революция на эту роль никак не годится, и по очень многим разным причинам. Допустим, годы мирного строительства как их трактуют, социализма – их выставить в качестве такого центрального явления всей нашей советскости тоже не получается, потому что там очень много таких сомнительных вещей, таких очевидных провалов в виде репрессий, в виде жертв, в виде неудач. И в общественном сознании это именно так отразилось. А война – она запечатлелась и в сознании подавляющего большинства, я думаю, советских людей и теперешних граждан России как явление позитивного свойства всей нашей истории. К нему, к этому явлению отношение у многих очень, бесспорно, позитивное, а у некоторых, можно даже сказать, что-то вроде сакральности. И поэтому именно вот эти настроения власть очень удачно, я считаю, удачно с точки зрения манипулирования общественным сознанием, использует для того, чтобы удерживать такую ситуацию. То есть с помощью Великой отечественной войны, её истории, с помощью Великой победы как бы прислоняться к этому событию и показать, что они являются соучастниками той самой позитивности, которая отдаёт своим блеском на них…“

„Чем человек становится старше, тем больше день рождения вызывает грусть пониманием, что он может стать последним. Воистину начинаешь ценить жизнь и каждое её мгновение, ценить тех, кто рядом и наполняет её смыслом существования“

„Кто последнее отдаёт, тому Господь ещё даёт.“

„И только где-то в лесу
Последний шаман
Разжигает пламенем ночной багрянец
Знает он где правда, а где обман
Он танцует свой бесконечный танец

И не важно ему, кто богат кто прав
У кого есть власть, а кто незаметен
Он видит как всё поглощает мгла
Как всех уносит страшный ветер“

„И только где-то в лесу
Последний шаман
Всё быстрее и яростнее танцует танец
Он жжёт костры сладкий дым дурман
Он молит духов чтоб ушёл самозванец“

„И только где-то в степи
Последний шаман
Всё быстреe и громче бьёт в свой бубен
Он молит духов, чтобы сдох тиран
А иначе он скоро нас всех погубит“

„И где-то вдали
Последний шаман
Танцует так что на нём горит одежда
Ему не больно, он от счастья пьян
Это наша последняя надежда“

„Слишком большие надежды мы возлагаем на чудо-до последнего веря,что оно произойдет.“

„Детективная деятельность не приносит доход, но избавляет клиентов от последних трат“

„ЭШЛИ: Я не знаю, что думать о… столь…

Змей приподнял бровь.

Всё он понял.

ЭШЛИ: О столь неумолимой роскоши.

ГЕРБЕРТ: Думайте: это искусство. Вертфоллены – меценаты. Люди думают, что без их денег – глупости, без их духа всё это изобилие стояло б обоссанным местными идиотами, почерневшим, заплесневевшим и разлагающимся каркасом, робко напоминающим обезьянам, что может быть, всё-таки, как-нибудь тем стоит сделать усилие, чтобы жить лучше. Знайте – это искусство. Это то, что должна делать аристократия: напоминать людям – вот как изысканно можно жить.

Вытягивать наши тщедушные душки и тушки из трясин близорукости.

Да, это больше куда, чем искусство – это необходимость.

Без которой человечество загнется куда быстрее, чем без канализации или света.

Тысячелетиями мы жили без того и другого, но вот когда последние лучики красоты и изящества скроются за горизонтом, никакие новейшие технологии не спасут хомо сапиенса от жизни питекантропом.“

„Я не боюсь больше боли от битв.

Я её предвкушаю.

Я праздную всё, что красит мир в алый

воли твоей.

Все умрем, было б за что!

Я праздную всё, что красит мир в алый.

О, как легко жить без экзистенциального отрицания жизни!

Как легко, когда ты принял – да, вот я!

А вот бог, и вот дьявол, и они играют, флиртуют, крушат и рисуют мир.

А вот я и быть мне по выбору моему – оруженосцем.

И хватит меня на столько, на сколько хватит,

но до последнего выдоха ваш.“

„Некоторые очень охотно путают застой со стабильностью, потому что первое всегда итог последнего“

„«Очень важно понимать, что есть вежливость, которая необходима там, где ты видишь человека в первый и последний раз. А есть уважение, которое, наоборот, возникает тогда и только тогда, когда человек его начинает заслуживать искренностью, ответственностью, открытостью, теплом, зрячестью – проявлением тех качеств, которые, в целом, встречаются довольно редко.»“

„Нам не дано перевернуть песочные часы жизни, чтобы заставить время течь в обратную сторону, но то, как мы используем каждую его крупицу — зависит только от нас. Ведь всегда найдется тот, кто «построит из песка замок» и тот, кто просто смиренно ждет, когда последняя крупинка упадет вниз, похоронив под собой все возможные свершения и его самого.“

„Если бы женщины были так же просты, как мужчины, они бы, вероятно, не так привлекали последних“

„Я даже не могу вспомнить, когда последний раз плакал от физической боли… Возможно в детском саду. Зато от душевной помню прекрасно, давеча на вечерах…“

„Я был ей верен до последнего вздоха нашей любви“

„Мои сверхспособности: могу безошибочно определить последний рекламный ролик по телевизору.“

„Мы считаем, что идеальное «я» — это то «я», которое воображается, но никогда не реализуется. Я прошлое, я настоящее, я будущее, где моё Я?

# Лучшее, что вы можете сделать для своих родителей, это посвятить свою жизнь саморазвитию.

# Один ученый сказал, что исполнение желаний — это всего лишь совпадение Законов Жизни.

# Очищение от Малого Ада в этой жизни и Большого Ада в Последней жизни есть милость Божия.

# Спектакли и фильмы должны показывать не только реальную жизнь, но и пути решения проблем в этой жизни.“

„Смелость – это работа с новой информацией, а не ненависть к ней.
Смелость – это коммуницировать так, чтоб окружающим хотелось вставать под твои знамена, а не плевать в тебя, защищая свою независимость до последнего вдоха.
Смелость – это жить из «вот я, мир, и вот сердце моё, и оно открыто», а не из «мир против нас!», «враги, недруги, обижают!».
Смелость – это учить детей искать любви и нежности, искренности и открытости, и приветствовать любого человека, с которым твои дети, наконец, столь редкие вещи найдут.“

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

„Мы далеко не первые,кому старость меняет биографию-делает человека невостребованным и опустошенным на последнем этапе жизни.“

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

„Глаз, как, впрочем, у всех и всегда, здесь не было почти ни у кого.
Люди прячут свои глаза в анусе из ужаса, во-первых, увидеть себя – со всеми своими убожествами, во-вторых, людей – со всеми их убожествами. А запрятав глаза за сфинктер, эти двуногие лишаются последней возможности отличить уродство от красоты, зато мир их становится куда более «безопасен» и расплывчат, в таком мире они способны лишь смутно ощущать «флюиды», верить гороскопам и вести себя как последние дворняги: о! мне улыбнулись, а! кажется я ему/ей нравлюсь! Ой! тогда оно точно нравится мне, раз я нравлюсь ему!
И ведь если указать этой нездорово повернутой массе – эй! ты ведешь себя, как дворняжка, ты идешь не за тем, что красиво, и сильно, и чисто, ты скачешь хромоногой помойной псиной за первым, кто поманит тебя колбасой. Если сказать им, что они решают? Я отрою глаза, вытяну их из прямой кишки и буду смотреть в себя и в людей? Нет. Они пугаются и пищат – аааа, тогда я вообще ни за кем, ни к кому, тогда я буду один/одна – заявляют они с драматическим разворотом головы и надеждой, что найдется принц/принцесса на белом коне, которые их «спасут» из башни их гордыни и глупости. Принц/принцесса, что будут пробиваться вот к этой тле через все её зажатости, проблемности, уебищности, терпеть все истерики этой тли, чтоб однажды вот эта тля смогла сказать – ой, ты меня так любишь, ты любишь меня любой/любым, оооо, а я тоже, наверное, тебя люблю, раз уж ты единственный, кто так трахается со мной, конечно, невыносимым/невыносимой, но хорошим/хорошей внутри – где-то далеко-далеко внутри под всем моим нескончаемым дерьмищем, гордыней и тупостью.“

„Глаз, как, впрочем, у всех и всегда, здесь не было почти ни у кого.
Люди прячут свои глаза в анусе из ужаса, во-первых, увидеть себя – со всеми своими убожествами, во-вторых, людей – со всеми их убожествами. А запрятав глаза за сфинктер, эти двуногие лишаются последней возможности отличить уродство от красоты, зато мир их становится куда более «безопасен» и расплывчат, в таком мире они способны лишь смутно ощущать «флюиды», верить гороскопам и вести себя как последние дворняги: о! мне улыбнулись, а! кажется я ему/ей нравлюсь! Ой! тогда оно точно нравится мне, раз я нравлюсь ему!
И ведь если указать этой нездорово повернутой массе – эй! ты ведешь себя, как дворняжка, ты идешь не за тем, что красиво, и сильно, и чисто, ты скачешь хромоногой помойной псиной за первым, кто поманит тебя колбасой. Если сказать им, что они решают? Я отрою глаза, вытяну их из прямой кишки и буду смотреть в себя и в людей? Нет. Они пугаются и пищат – аааа, тогда я вообще ни за кем, ни к кому, тогда я буду один/одна – заявляют они с драматическим разворотом головы и надеждой, что найдется принц/принцесса на белом коне, которые их «спасут» из башни их гордыни и глупости. Принц/принцесса, что будут пробиваться вот к этой тле через все её зажатости, проблемности, уебищности, терпеть все истерики этой тли, чтоб однажды вот эта тля смогла сказать – ой, ты меня так любишь, ты любишь меня любой/любым, оооо, а я тоже, наверное, тебя люблю, раз уж ты единственный, кто так трахается со мной, конечно, невыносимым/невыносимой, но хорошим/хорошей внутри – где-то далеко-далеко внутри под всем моим нескончаемым дерьмищем, гордыней и тупостью.“

„Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

Святая Катерина у него кружилась. Церковь всегда ставит своих святых статично, а у него мрамор её робы расплескивался, разлетался вечерним платьем – роскошью тканей. Из-под убора у святой Катерины выбивались кудри и вились по щекам, по губам приоткрытым, идеальной формы губам, обвивали слезы – мраморные, но столь настоящие, что ты верил – они прозрачны, солены и горячи. Слезы мокрили ей губы, глаза были закрыты, веки легки – как крылья летучей мыши. Как крылья летучей мышки – трепетны, ты верил – вздрагивают веки у святой Катерины в экстазе. И вся фигура из тяжелого мрамора была невесома – вот-вот взлетит. Затанцует по воздуху.

Джанни лепил Катерину со Штази. Но столь великолепной я видел Штази лишь раз – в Италии на скале. Штази в тяжелом халате после вечернего заплыва с полотенцем на волосах, Штази шампанское ударило в сердце, нам по шестнадцать, сумерки липли к нам фиолетовой сахарной ватой. Штази, зацелованная, летняя, кружилась под песни Герберта – в боли, ярости, счастье. В боли от ужаса осознания, что, возможно, она никогда не потянет больше такую открытость, ей никогда не будет так хорошо. В ярости, что детство уходит, что мы с Гербертом соревновались за прозрачную девочку, но теперь она не поспевает за нами. И ей уже никогда не поспеть. В ярости, боли, что это последние лучи солнца, когда она для нас – центр. В счастье – а как без счастья на скалах Италии, когда ты вызываешь легкое опьянение у господа и наисветлейшего из воинов его? Как без счастья?“

„Надежда умирает последней, но у нас нет Надежд, поэтому пусть последним умираю Я.“

„Все твои цели и мечты – это горя надежда,
Что умирает последняя, она ведь где-то между
Твоим подсознанием и твоим здравым смыслом
И непоколебимая как спартанцев триста“

„Не хочу в твоей жизни быть крайним.
Желаю в жизни твоей последним стать!“

„💡 — Молитва - Посланник Аллаха ﷺ
сказал:
⠀ «❕Ты должен совершать множество земных поклонов, ибо, поистине, за каждый земной поклон, совершённый тобой ради Аллаха, Аллах возвысит тебя на (одну) ступень и снимет с тебя (бремя одного) прегрешения»
(Муслим).
💡 — Просить о прощение
💡 — Поминание Аллаха и чтение Корана
Ат-Такбир (Возвеличивание Аллаха) - Узаконено поминание Аллаха с первого дня Зуль-Х’иджа и до заката солнца последнего дня из трех дней ташрик’а (три дня после 10-го дня жертвоприношения)
т.е. до заката солнца 13-го дня Зуль-Хиджа

💡— Пост - Посланник Аллаха ﷺ сказал:
⠀ «❕Аллах непременно удалит от Огня на семьдесят (лет пути) лицо (любого Своего) раба, который один день постился на пути Аллаха».
(Бухарий, Муслим)

💡 — Садак’а (Милостыня)
💡— Поминание Аллаха и чтение Корана
💡— Жертвоприношение“

„Последняя надежда ещё не безысходность — в пустых сердцах всегда найдется место для любви.“

„Пока ты думаешь, но думать не всегда хватает
Пока ты выбираешь путь, но дорога пустая
Пусть падаем мы, но ты бейся до последней капли
Пусть мы теряем, но силы твои еще не иссякли
Пусть небо упадет, земля не станет раем
Мы все равно будем любить своих, мы не устанем“

„Женщина живёт так - будто в последний раз, Мужчина живёт так - будто впереди вечность.“

„Убегая от себя,человек старается запрыгнуть в последний вагон,которому все равно-куда он отправится,на запасной путь или в неизвестность…“

„Моя жизнь — это отчаянный прыжок в тупик из последних сил.“

„Последний довод королей“
Ultima ratio Regum

„Потеряв последнюю надежду,
Веру не теряйте — в последнего себя!“

„Сначала они поведают тебе о свободе — потом отнимают у тебя последнее, волю.“

„В жизни самое главное — занять не первое место, а последнее.“

„Чем деятельнее ум, тем выше чувство; и наоборот, чем более притуплено чувство, тем подавленнее ум. Кто существует иначе, тот созерцает по-другому, а кто созерцает по-другому, тот и существует иначе. Только свободный человек знает, что существует внешний мир вне его, для другого последний есть только сон, от которого он никогда не пробуждается.“

„Я никогда не давал себе слабину, потому и живу.
Судьба судьбой, а последнее слово, всегда за мной!“

„Если в жизненном проекте человека вступили в конфликт жажда наживы с жаждой самовыражения, всегда победит последнее, что приведет к неминуемому краху всего жизненного проекта.“

„Всякий политик рожден побеждать в политической борьбе, а не улучшать жизнь народа. Если ему каким-то образом удается последнее - он оставляет светлый след в истории.“

„Что ты здесь делаешь? Только честно.
— Я ищу… — тихо ответил он.
— Что?
— Кого.
— И кого же?
— Бога. Последний раз я видел Его в ее глазах…“

„«Когда употребляют слова обычным образом, то то, о чем хотят сказать с помощью этих слов, является их значением. Однако может также случиться, что хотят сказать нечто о самих словах или их смысле. Это происходит, например, тогда, когда приводят слова другого человека в прямой речи. Тогда собственные слова имеют своим значением прежде всего слова другого лица и лишь эти последние имеют обычное значение. Тогда мы имеем знаки для знаков.
В таком случае в письменной речи словесные образования заключают в кавычки. Поэтому словесное образование, стоящее в кавычках, нельзя брать в обычном значении»“

„Как вы не понимаете, Милявская, Лорак, Пугачева, Галкин, Киркоров - это общие темы, которые все готовы обсуждать, а как с другими обсуждать человеку самого себя, который есть последний, кого будут обсуждать все.“

„Вы можете перепутать порядок и очередность воспоминаний. Но вы точно помните что последнее воспоминание было последним из череды ему подобных: к примеру, для разведчика походы в тыл врага. Эмоционально закреплены все, но очередность вы можете передавать с ошибкой, а вот образ - это соотнесение к определенной категории или понятию.“

„Последнее слово сродни последней рюмке, сделай так, чтобы ты руководил своим последним словом, а не оно руководило тобой.“

„Любой человек - сильный в одном, слаб в другом, и тщательно последнее скрывает. Каждый, кто отстаивает свою состоятельность, в ней не уверен, а иначе зачем бы он ее отстаивал.“

„В Конституции России все о правах свободах человека и гражданина, жаль не сказано ничего о правах и свободах государства, согласно каких общепризнанных принципов последние действуют и могут ли нарушать права и свободы других лиц.“

„Последнее открытие — неизвестность после смерти.“

„Мозг от алкоголя изнашивается в той же мере, что и лицо, но только последнее бросается в глаза.“

„Любые научные труды по юриспруденции начинаются с постулата о том, что ныне интересы личности в России стали преобладать над интересами государства, и, вроде бы, совсем не так было в СССР?! При этом, если в СССР последней инстанцией был не суд, а законодательное собрание соответствующего уровня (т. е. Верховный Совет, в финале), и последнее было избираемо, а не назначаемо, то в России теперь последняя инстанция — суд, который не имеет своим источником власть народа, вопреки республиканской форме правления и предписанию «власть народа» ст. 3 К РФ. Судьи в России никому не подотчетны — и если граждан незнание закона не освобождает от ответственности, то судей – освобождает. Никто не ставит вопрос о квалификации и служебном соответствии судей ВС и областных судов, даже если решение судьи отменено в Европейском Суде Прав Человека.“

„Умирать не больно, жить последние минуты (часы, дни) больно. Хотя бывает по-всякому.“

„Мудрость — бить врага его же умом (умение сыграть по чужим правилам, а доказать свое). Слабость — неумение вооружиться принципами своего врага, чтобы быть неуязвимым. Самое последнее дело — придумывать врагам доводы и их опровергать.“

„Трудно найти что-нибудь такое, в чем не ошиблось человечество за последние 150-300 лет, не говоря уж о тысячелетиях минувших. В России свободно издается аят 123-й суры 9-й, без сноски, что это историческая данность, к которой не имеют отношение современные верующие: «сражайтесь с неверными, живущими по соседству, и пусть они почувствуют в вас суровость». Вот и протестантам и Ломоносову пришлось доказывать, что молитвы и букварь можно и должно издавать на родном языке.“

„Успех рождается от успеха. Вы же не можете начать изучение теории относительности, начав с последней главы?“

„За последнее государство, где говорят на твоем языке, надо сражаться как за крепостную стену. За останню державу, де говорять на твоїй мові, потрібно боротися як за фортечний мур.“

„Парадокс: знания лишают нас сомнений, а именно последние ведут нас к истине.“

„Познать какую-либо вещь, даже в самой малой степени — значит выделить ее, а всякое выделение происходит благодаря суждению, последнее не является непосредственным чувством.“

„Боксёр, он и в зрелом возрасте остается боксёром, потому как он сохраняет свой бойцовский облик и дух, уверенность и спокойствие, независимость и внутреннее достоинство до последнего удара гонга!“

„Бойцы никогда не стареют.
Они в строю до последнего удара гонга!“

„«По большому счету, главное для меня — душевное равновесие, гармония с миром
и самим собой. Мои поклонники приводят своих детей на концерты. Я счастлив. Надеюсь, они чувствуют мою отдачу. Я сильно вырос духовно за последнее время. Я не думаю о возрасте.
Что такое возраст? Каждый день — это просто начало чего-то нового.“

„Наши желания часто не соответствуют нашим амбициям, но мы желаем их так сильно, что иногда превращаем эту фантазию в новую веру, и когда она не оправдывает себя, мы сталкиваемся с теми чувствами, которые делают нас несчастными и одинокими. Правда в том, что тот кто ждёт, так и остаётся в ожидании — и яркая визуализация того, что делает желания невозможными, приобретает лишь утомительный оттенок, где мы рискуем остаться с тем, с чем пытались бороться, и с тем, с чем придется смириться. Всегда нужно помнить об одном — жизнь подобна последнему уходящему поезду, в котором может произойти нечто большее или даже слишком важное. И если ты его упустишь, другого шанса точно не будет.“

„У деревьев есть индивидуальность. Вот почему дерево часто выступает синонимом личности …
Старый могучий дуб – что-то вроде лесного короля. Среди содержаний бессознательного – он центральная фигура, которая отличается наиболее ярко выраженными личностными чертами. Это прототип самости, символ истока и цели индивидуального процесса.
Дуб знаменует собой еще бессознательное ядро личности; растительная символика передает глубоко бессознательное состояние последней.“

„Природа вещей — не что иное, как их возникновение в определенные времена и при определенных условиях; всегда когда последние таковы, именно таковыми возникают вещи.“

„Вся жизнь — работа Вселенной с формами. Одними мы восхищаемся, другим ужасаемся. В Замбии убили тысячу человек? Чудовищно, конечно, но далековато от нас. А если нам расскажут, что перед этим их поставили на колени и сожгли из огнемета?
Мы содрогнёмся. Нас ужаснула форма. И тут вступает хор моралистов:
— Люди погибли, а вы форму ищете?
С тем же успехом можно предъявить художнику Брюллову, изобразившему «Последний день Помпеи». Как ни стыдно смаковать человеческое горе! Нарисовал бы свечу на черном фоне и подписал: «Помпея. Скорбим».
Тех, кто не открыл свою уникальную форму, в будущее не возьмут.“

„Тоска и одиночество, лишения и оставленность — вот основа подлой сделки. Душа должна согласиться, разменять себя. Следствие предлагает — заключённый принимает предложение. Вся тягость выбора порой падает на слабого человека, это испытание для него и величайший позор для служителей закона. Окунувшись в это, одни становятся грязью, другие превращаются в камень. От них всех начинает веять холодом, лица растерянные или суровые. Жизнь для них своего последнего слова ещё не сказала. Одни покорились судьбе, боясь испытаний и страданий, с готовностью утратить и себя. Другие не покорились испытаниям, не боясь утрат, не желая проявлять покорность перед злом и неправдой. Их нечем больше испугать, они перестали бояться“

„Святые отцы советуют вспоминать весь ужас происходящего с Христом в последние дни его жизни, последние часы. Гефсиманский сад, Голгофа, замена Вараввы на Христа, бичевание, оплёвывание, терновый венец. Вы только это представьте! Своей болью страдающий Христос погасит все наши маленькие боли. Я это понял. Свою боль и страдания пытаюсь соизмерять с болью и страданием Христа, поставив себя на молитве перед ним Великим. Смотрю на Праведника и им понесенную боль за несправедливость и на себя, со своей мнимой, возможно придуманной несправедливостью и болью. Что больше, что поглотит чужую боль? Сколько святых мучеников тоже страдали, их тела и души. Твоя боль угаснет, если ты не будешь забывать этих картин. Тебе будет легче всех прощать, не держать обид, и жизнь станет другой, наполнившись светом надежды“

„Коллектив мясокомбината проводил вагон тушенки в последний путь плакатом: "Помним, любим, скорбим".“

„«В своем роде это рай. Особенно если ты — таракан. Ряды строений, которым удается одновременно и сверкать, и разлагаться.Яркий неон на древних, запущенных и облупившихся конструкциях. Если окажешься там не ночью — приехать еще раз больше не захочется никогда.
Потому что видеть такие места при дневном свете — это как читать последнюю строку своего непрочного контракта с жизнью. В каждом крупном городе есть такие районы.“

„От нее оставалось лишь легчайшее фиалковое веяние, листопадное эхо той нимфетки, на которую я наваливался с такими криками в прошлом; эхо на краю красного оврага, с далеким лесом под белесым небом, с бурыми листьями, запрудившими ручей, с одним последним сверчком в сухом бурьяне…“

„Теряю времени пульс…
Живу, как в последний раз.
Снимая с сердца давящий груз.
Вхожу в финальный блаженный экстаз!“

„Последние минуты тишины, и словно по команде завопили лягушки. Вслед за лягушками начали греметь цикады, заверещали обезьяны. Джунгли проснулись. Бог ты мой! Кремль, президент, партия, оппозиция, домик купить – какая все чушь.“

„Часто слова путают с буквами, а скромность с наглостью. «Я» - не всегда последняя буква в алфавите. Например, у евреев всё наоборот. Последней буквой алфавита считается та, с которой начинается слово «Тора».“

„Глупым шуткам последние дураки аплодируют первыми.“

„Что-то Фрэнки в последнее время спит целыми днями.
— В шестнадцать лет это обычное явление, — пояснила мама. — Вы, подростки, в пятнадцать заворачиваетесь в кокон и впадаете в спячку на много лет.
— Значит, когда они вылупляются, то становятся бабочками? — спросила сестрёнка Кристина.
— Нет, — ответила мама. — Они остаются всё теми же гусеницами, только большими, волосатыми и вонючими.“

„С помощью ветра ржавчина с барбариса переносится на относительно небольшие расстояния на злаки, с последних ветром же — на более далекие расстояния.“

„Стремления первых не поддерживаются последними до тех пор, пока первые не начнут стремиться стать последними.“