Цитаты о стоит

страница 16

„Однажды поздно ночью, когда «Клан Сопрано» только начали показывать, в мою манхэттенскую квартиру кто-то постучал. Я открыл дверь, и чувак, который там стоял, в момент сделался белым, как простыня. Я не сразу понял, чего он так испугался. А он просто решил, что я Тони Сопрано.“

„Культура и политика взаимосвязаны. Только культура стоит над политикой. Когда все в политике рушится, культура остается мостом между людьми, который взрывают последним.“

„Некоторые думают, что стоит только обозвать всех дураками, чтобы прослыть умным.“

„Если ваша жена хочет научиться водить, не стойте на её пути.“

„Я стою перед вами и полагаю, что президентство имеет большие перспективы. Мы живем в мирное, благополучное время, но мы можем сделать его еще лучше. Когда подует новый ветер, и мир, обновленный свободой, покажется родившимся заново, в сердцах людей дни диктаторов закончатся. Тоталитарная эра проходит, старые идеи сдуваются как листья со старых безжизненных деревьев. Дует новый бриз, и нация, обновленная свободой, готова к действиям. Есть новая земля, которую следует вспахать, и новые действия, которые следует предпринять.“

„— А может, стоило отдать эти 55 миллионов ветеранам?
— Это не сравнимо. Это все равно что сказать: «Давайте не будем строить храм Христа Спасителя, а деньги на его постройку отдадим людям».“

„Слушать стоит лишь того, чья речь подчинена мысли, а мысль — истине и добру.“

„Самое страшное — это когда ты ничего собой не представляешь. Даже детей растить удобнее, когда ты занят, когда добиваешься успехов в профессии. Не думаю, что могу дать им больше, стоя у плиты.“

„Голость факта бездушна и холодна, она режет секирой по живому, не признавая изгибов и отклонений. Истина же многовекторна, способна различать полутона и оттенки, потому ведет к Богу. Искусство, как и религия, служит истине. Даже через заблуждения. На том стоит свет, все самое пркрасное создано человечеством благодаря этой ослепляющей энергии.“

„Я вижу его насквозь и поэтому знаю, кто за ним стоит.“

„Но если вы сомневаетесь в целесообразности всего происходящего, а смерть вызывает у вас ужас и отвращение, вам надо выйти на улицу в тот момент, когда люди в защитных оранжевых куртках стригут деревья. Это бывает в конце марта или в начале апреля, когда может выпасть на мокрую землю снег. Контраст глубоко темногорячих деревьев и такой же темной земли со свежим выпавшим снегом с дерзко нелепыми оранжевыми куртками садовников, с яркими лимонно-желтыми срезами веток вызовет у вас прилив беспечности. У вас появится настроение, которое вы хотя и не примете до конца всерьез, но задумаетесь, стоит ли быть таким уж сугубым в поисках смысла жизни.“

„За любыми рейтингами цифрами и показателями в банке стоят люди. И чтобы банковский бизнес сегодня развивался, эти люди должны иметь три вещи: знания, характер и время для построения доверительных отношений с клиентами.“

„Мы все допускаем ошибки. Никто не совершенен. Ни от кого не стоит ожидать идеальности. Это слишком большое давление, которое запросто может нас раздавить.“

„Когда кто-то спросил Архидама, сына Зевксидама, кто стоит во главе Спарты, тот ответил: «Законы и власти, действующие по закону».“

„Не стоит думать, что ложь – это исключительно плохо. Ложь бывает необходимой и даже полезной – правда в некоторых случаях может только навредить.“

„Хвастающий ценой своих вещей сам стоит их дешевле.“

„К нам тут подошел медвежонок, символ этих соревнований, и спросил, не видели ли мы тут еще 2-х таких же медведей. Причем из “глазниц” у него шел такой аромат высококачественных здешних напитков, что было ясно, что за руль этому медвежонку сегодня садиться не стоит.“

„Как-то Джон Уэйн посоветовал мне не носить замшевые туфли. Я спросил почему. Ответ звучал так: «Потому что, когда ты будешь стоять у писсуара, чувак у соседнего писсуара обязательно тебя узнает. Он повернётся к тебе, воскликнет: «Майкл Кейн!» – и обоссыт твои замшевые туфли».“

„Париж стоит мессы.“

„Пока не проживешь часть жизни, не испытаешь сильных разочарований, не обзаведешься ранами — как актер, ты ничего не стоишь.“

„Если ваша жизнь стоит того, чтобы ее прожить, тогда она стоит того, чтобы ее записать.“

„Чего я такой сумрачный шёл нынче из метро? Об чём я задумался, глядя на мелкий дождь и машины, которые одна за другой проезжали мимо и приятно пахли бензином? В дождь и ветер бензин пахнет домом, тёплой кабиной водителя и дорогой. Площадь Маяковского в дождливую погоду пахнет сентябрём и понедельником. А я стоял, думая, куда мне идти одному. Денег в кармане было три рубля, а сам я был молодой, и так мне захотелось в эту хмурую погоду напиться, что я переменился в лице. И причём напиться не одному, глядя, как пустеет бутылка, а с тобой, глядя, как ты улыбаешься и как у тебя светлеют глаза. Я могу писать об этом долго и красиво, но я не буду — денег у меня нет, и всё это песня и мечта. Зачем мучить воображение?“

„Тот, кто постоянно попирает право, редко стоит на ногах твердо.“

„Наш народ составлен из отдельных лиц, не связанных никаким общим союзом, исходящим из твёрдой морали, долга. Есть ли какое-нибудь христианство, есть ли какая-нибудь нравственность, есть ли какой-нибудь ум в таком холодном бесчувствии к общему или, лучше сказать, в таком варварском всеподозрении, то есть что-то общее в добре и безопасности? На этом всеобщем бесчувствии стоит теперь, пока стоит, самодержавие.“

„Чтобы реализовать свою мечту, нужно просто поставить цель и идти к ней несмотря ни на что. Я прошел через многие трудности, но это того стоило.“

„Стоя перед чистым холстом, художник должен думать на языке краски.“

„Язык живет своей внутренней жизнью в любой ситуации, даже в словарной статье. Он величайший иронист, смеется над собой и стелет подтексты любым однозначным высказываниям. Не зря философы считают союзы и связки самыми значимыми из слов. Не зря литераторы проделывают большую художественную работу по сочинению и подчинению, чтобы нужные слова стояли в нужном порядке и избегали самоиронии. Не зря другие литераторы проделывают работу обратную стараниям первых…“

„Человек может жить где угодно, может странствовать по свету, но у него должен быть город, село, поселок, который был бы с ним всегда и всюду, на любых дорогах. Должен быть святой кусочек земли, чтобы человек ежеминутно мог чувствовать ее тепло под своей стопой. Только это помогает ему твердо стоять на земле, где бы он ни находился…“

„Ни минуты не стоя на месте, поэзия никуда не спешит.“

„Иногда бывает конструктивная критика, иногда — такое, когда ты понимаешь, что человеку просто хочется написать что-то, нехорошее или хорошее. Всегда нужно мониторить такие моменты, но не стоит чересчур сильно переживать это, потому что многие — прям написали плохой коммент, и люди переживают. Нужно понимать, что, действительно, все люди разные, и всегда будут «за» и «против». Потому лично я к критике отношусь конструктивно и хорошо, а тем более, если это люди профессионалы, которых я знаю, уважаю, так это вдвойне. Это нужно. Когда ты делаешь что-то, иногда нужен взгляд со стороны. Артист не всегда адекватно может воспринимать себя, потому стараемся прислушиваться к критике, к советам.“

„Всеобщее образование породило массу людей, которые умеют читать, но не умеют понять, что стоит читать.“

„Пой свои песни, пей свои вина, герой.
Ты опять видишь сон о том, что всё впереди.
Стоя на крыше, ты тянешь руку к звезде,
И вот она бьётся в руке, как сердце в груди.
Что теперь делать с птицей далёких небес,
Ты смотришь сквозь пальцы, но свет слишком ярок и чист,
И звезда говорит тебе: «Полетим со мной!»,
Ты делаешь шаг, но она летит вверх, а ты вниз.
Но однажды тебе вдруг удастся подняться наверх,
И ты сам станешь одной из бесчисленных звёзд,
И кто-то снова протянет тебе ладонь,
А когда ты умрёшь, он примет твой пост!“

„Когда я жил в Днепрорудном, у меня возле кровати всегда стояла заряженная винтовка. Попробовал бы меня кто-нибудь ограбить!“

„Я в юности старцам служил, в послугах сгибаясь спиной,
Но старость пришла и ко мне, невесело юным со мной.
Слова что ни день — трудней, а странно: не проще ли речь
Цедить меж редких зубов, а не через ряд сплошной!
Меня к молодым влечет сильнее день ото дня,
Но почему-то они обходят меня стороной!
Должно быть, правы они, если раскинуть умом:
У них ведь иные пути, и жребий у них иной.
Сравнить ли цвет камфары с румянцем их мускусных щек?
Мой пламень под снегом скрыт, под мертвенной белизной.
Среди цветущих дерев стоит скоробленный куст,
То — я среди молодых, и сгорбленный и больной.
О сердце, тебе бы теперь молитву творить в тиши, —
Увы, все шумят вокруг, навек простись с тишиной!
Полета привалов в пути! Пора усмирить свой пыл:
Спешить уже нету сил, поспешность была бы смешной.
Полсотни лет я грешил, и что я смогу свершить,
Коль век меня наградит еще половиной одной!
Создатель, дай веру мне, я в ней заглушу мой стыд
За бедность моих трудов, за боль свершенного мной.
Не сетуй же, Навои, что море благих щедрот
Волнуется и шумит: надежду несет волной!“

„Россия стоит, как великан, на которого натянули насильственно с трудом немецкую столь узкую куртку, что он не может владеть руками, скрутили его по всем суставам, перетянули жилы, остановили в них кровообращение, дразнят, колют, терзают, изнуряют, полагая повалить его на землю и дать на съедение разнородным налетным псам!“

„Сегодня в России остается все меньше людей, относящихся к журналистам с доверием и уважением. Уже давно понятно, что существенная часть сотрудников СМИ «за долю малую» в состоянии оболгать кого угодно, что свобода слова в нашей стране многими понимается как свобода лжи. В этой связи журналистика начинает восприниматься как аморальная профессия, занятие для бессовестных людей. Может быть, петербургским деятелям пера и микрофона стоит задуматься и над тем, почему их организация, о «корочках» которой совсем недавно мечтали действительно талантливые и достойные личности, сегодня не обладает в городе должным авторитетом?“

„Все будет, стоит только расхотеть.“

„Наша семья и в Киеве-то оказалась потому, что родители влюбились и сбежали из родного Томска. Когда они решили быть вместе, в их семьях началось противостояние, совсем как у Монтекки и Капулетти. Мамины родители, дедушка — фотограф, бабушка — врач-рентгенолог, жили, можно сказать скудно. А у папы, напротив, семья была очень состоятельная. Бабушка и дедушка по папиной линии — профессора. Они категорически воспротивились будущему браку сына. И тогда папа и мама решили сбежать за тридевять земель, в Киев.

У родителей была очень большая любовь. Но по прошествии семи лет и рождения двоих детей — брата и меня — большая любовь превратилась в большую ненависть...<...>

Потом был Чернобыль, так что я в три года оказалась у бабули в Томске. Бабушка уникальный человек! Отметив восьмидесятилетний юбилей, она всё ещё продолжала работать. И совершенно точно я получилась такая, как есть, благодаря бабуле. Все творческие задатки у меня от неё. Она наизусть знает тысячи стихов, руководит Обществом ветеранов и постоянно устраивает там праздники.
И вообще всем помогает. Она очень искренний и светлый человек. Благодаря бабушке, я очень рано начала читать, пела, танцевала. Перед глазами стоит картинка: дедуля играет на гармони, а я, старательно выговариваю слова, пою «Синий платочек.»“

„Верно, что в пятёрке лучших по продажам исполнительниц США Мадонна стоит особняком как единственная без соответствующего голоса.“

„Как бы ни была коррумпирована церковь, храм — это место, которое для многих людей значит слишком много, люди ходят туда молиться. Наверное, стоило устраивать это представление не в церкви, а перед церковью. Может быть, это было бы даже более эффективно. Я считаю, что они были неправы в выборе места, но в главном они были правы.“

„По пути на Тусклую улицу Вильям купил номер «Инфо» и уже в который раз задумался: кто же придумывает всю эту чушь? Причем стоило признать: написано было талантливо. Сам Вильям как-то раз собрался написать парочку вполне невинных по содержанию новостных писем — в городе тогда не происходило буквально ничего заслуживающего внимания, — но быстро понял, что сделать это гораздо сложнее, чем могло показаться. Как он ни старался, здравый смысл и интеллект брали верх. Кроме того, врать было Неправильно.“

„У вас здесь стояли демонстрации по 100 тысяч человек, и эти люди заявляли о том, что власть, президент вместе с Центральной избирательной комиссией сфальсфицировали выборы, обманули миллионы людей, украли миллионы голосов. Они стояли здесь, говорили вам это все. Вы изменили какие-то формальные вещи, но продолжаете делать то же самое. Вы всем этим людям продолжаете говорить: «Вы не допущены до выборов, мы вас не пустим никогда и никуда, потому что вы нарушаете наш маленький уютный мир, в котором есть мы, есть кандидаты, которые даже не пытаются бороться за голоса, и есть заранее определенные результаты выборов. Раньше — больше в результате фальсификаций, сейчас — больше в результате недопуска.»“

„Не стоит примитизировать Путина.“

„Не стоит забывать, что ты – всего лишь человек. Только тогда все вокруг тебя будет божественно.“

„Но можно угодить и в отрицательную спираль. Если компания в положительной спирали действует так, словно её ведёт сама Фортуна, то от компании в отрицательной спирали веет обречённостью. Когда какая-то фирма начинает сдавать свои позиции на рынке или выпускает один плохой продукт, тут же возникают разговоры: «Почему ты работаешь там?», «Почему ты вкладываешь в неё деньги?», «Не советую покупать у них что-нибудь». Пресса и аналитики, почуяв запах крови, бросаются выяснять, кто с кем поссорился, кто отвечает за промахи и т. д. Клиенты озадачены: стоит ли покупать продукцию этой фирмы? В самой компании тоже неспокойно, сомневаются уже во всём — даже в том, что делается отлично. (А ведь аргументом из серии «Вы просто цепляетесь за старое» можно угробить самую распрекрасную стратегию и наделать ещё больше ошибок!) И тогда компания спускается по спирали ещё ниже. Поэтому лидеры типа Ли Якокка (Lee Iacocca), способные обратить ход спирали, заслуживают высших почестей. («Дорога в будущее»)“

„… не надо быть стенобитной машиной, как Солженицын — он был актуальным писателем, пока существовала советская власть. Не надо только швырять камни. Пока система стояла, он метал в неё камни, причем очень хорошо. Но он её разрушил — и что дальше? Что делать стенобитной машине, если некуда метать камни? Только ржаветь. <…“

„C высоты птичьего (вертолётного) полёта Токио похож на Нью-Йорк после не очень успешной атомной бомбардировки: в гомогенной массе пеньков снесённых небоскребов торчат уцелевшие стоэтажные башни-одиночки. Они стоят неуверенными великанами. Бетонно требуют сочувствия.
<…> токийская толпа патологически неагрессивна. У каждого европейца с ней свои отношения. Может, поэтому все европейцы (а иногда и индусы и темнокожие) с вами на улице здороваются, как-то застенчиво произнося: «Хэлло!»“

„корр.: У вас есть ученики — в литературе или ещё в чём-нибудь?
— Да, и довольно много. Я весь прошлый год жил в Берлине и каждый день рано утром ездил кататься на велосипеде в Грюнвальдский лес. Для этого мне надо было переехать Кудам — это такая большая улица с русскими суши-барами и пластиковыми медведями. В это время мало движения, улица пустая, но немецкие пешеходы всё равно стоят на тротуаре и ждут, пока переключится светофор. Я, естественно, проезжал на красный. И тогда, переглянувшись и пожав плечами, немцы с виноватыми улыбками шли за мной — каждый раз! Нет ничего слаще, чем дарить людям свободу.“

„В зале стоял лёгкий чад: писатель демонстрировал кухню своего творчества.“

„На камне среди поляны стоял коленопреклоненный старец, незнакомый Тихону ― должно быть, схимник, живший в пустыне. Чёрный облик его в золотисто-розовом небе был неподвижен, словно изваян из того же камня, на котором он стоял. И в лице ― такой восторг молитвы, какого никогда не видал Тихон в лице человеческом. Ему казалось, что такая тишина кругом ― от этой молитвы, и для неё возносится благоухание лилово-розового вереска к золотисто-розовому небу, подобно дыму кадильному.“

„105. А теперь наше всех дело надо делать нам. Закалка-тренировка — жизнь наша всех нас. Она должна делаться для всего мира всех людей. Я на ногах своих стою, и эти слова пишу нам всем. Мы должны читать, понимать, а самое главное — делать надо.“

„Учение Маркса есть отсталое учение, уже потерявшее всякую под собой почву. Оно было создано в период расцвета мускульного труда и почти полного отсутствия технического знания и промышленности. Теперь картина резко меняется, и я совершенно убеждён, что через 50 лет никакого пролетариата не будет. Как труд рабов, необходимый в древние времена, заменился работою пара и гидравлической силы, так труд пролетариата заменится электричеством. Наш инженерный идеал, зарю которого мы уже видим в железопрокатных заводах Америки, есть завод без рабочих. Это даст людям такое обилие жизненных ресурсов, что в классовой борьбе не будет смысла. Капитализм прекрасно справляется с задачей насаждения этой будущей культуры: гражданин САСШ уже сейчас в 12 раз богаче русского и во столько же раз лучше обеспечен жизненными ресурсами. Из сказанного очевидна одиозность диктатуры мозолистых рук. Но… фактически власть в России у большевиков… Это факт, с которым надо смириться. Большевики хотят сделать опыт создания социалистически построенного государства. Он будет стоить очень дорого. Но татарское иго стоило еще дороже; однако только благодаря татарской школе русские сделались государственной нацией. Временный упадок, ослабление нации с избытком покрываются выгодами такой школы. Увлечение большевизмом сделают русскую науку такой же сильной, как американская. Подавление большевиками личной, промышленной и торговой инициативы, бюрократизация промышленности и всей жизни сделают русских нацией людей инициативы и безграничной свободы. Большевики излечат русских от национального порока — беспечности — и как следствие её — расточительности. За это стоит заплатить. И вот почему я приветствую этот опыт, как бы тяжелы не были его последствия для современного мне поколения…“

„…Каждому человеку стоит знать хотя бы чуть-чуть как программировать на компьютере. То есть компьютерный код это латынь двадцать первого века.“

„Прежде чем какое-либо племя или группа сможет пожертвовать разумом ради далеких от реальности мифов и магии предыстории, еда и крыша над головой должны быть гарантированы для этого сообщества людей мирной организацией производства во всем мире… нацисты планируют возвратиться в леса и вновь уподобиться исконным германским племенам. Евреи, которые представляют универсальную историю человечества, стоят на их пути. И однако же, очень может быть, что только благодаря евреям мир может сделаться игровой площадкой для племенной первобытности.“

„Гребенщиков был абсолютно неагрессивен, он не бился в стену и не ломился в закрытую дверь, ни с кем не воевал, а спокойно отходил в сторонку, открывал другую, не видимую для сторожей дверь и выходил в неё. При этом в его неагрессивности и простоте чувствовалось гораздо больше силы, чем в диких криках и грохоте первобытных рокеров. Они хотели свободы, отчаянно сражались за неё, а Б. Г. уже был свободен, он не воевал, он просто решил и стал свободным.
Естественно, что на ленинградской рок-сцене «Аквариум» стоял несколько особняком. Хард-рокеры терпеть его не могли, называли «соплями», «эстрадой» (!) и так далее, говорили, что Б. Г.“

„Стоя на крыше ты тянешь руку к звезде, <…“

„Бояться действительности не стоит, нужно просто принять ее, поплакать несколько дней и успокоиться.“

„Вы знаете мою позицию, много раз говорил на этот счёт. Считаю, что у нас один народ, и разницы практически никакой нет. Есть культурологическая, языковая окраска немножко другая. Причём для меня, например, своеобразие культуры украинского народа, на мой взгляд, это очень дорогого стоит. Это действительно богатая культура. Но в целом, по сути‑то один народ.“

„Пока дантист терзал мои челюсти, я думал о том, что Время — единственное, о чем стоит размышлять, что именно благодаря ему я сижу в этом роковом кресле и что все трещит по швам, включая остатки моих зубов.“

„Тут должно быть сухо, чисто, понимаешь? Они же гадят друг на друга, стоят одна на одной. Здесь должен стоять человек и постоянно чистить. А вы меня убеждаете, что это нормально. Ты посмотри на эту скотину! Она же вся обосранная, и уже на шерсти закорело все.“

„По селу ходят, в хаты заглядывают. Зашли и ко мне. Один говорит «Это есть ваша вилла?». Я говорю «А як же. У меня всё есть. И вилы, и грабли, и коса вон в сарае стоит.»“

„Они говорят: наш земной шар вращается. Всё, что на нём стоит, тоже вращается. За двадцать четыре часа совершает полный оборот, и какая вещь где была, обратно на своё место становится. Дом какой, учреждение или очередь за чем – как стояла, так и стоит. (из монолога «Эх, наука…»)“

„Да, мужики, много у нас ненужного преподают. Одна литература чего стоит. Кто такой был Евгений Онегин и почему Аня Каренина попала под электричку?.. Ну хорошо, не помню я этого. Что я, хуже других живу? Ты посмотри у меня дома — цельная библиотека. Всех на полку поставил — и Гюгу, и Дюму, и Муму. Читай — не хочу. А что читать? Читать у нас любой дурак умеет. Ты попробуй достань. Вот тогда я скажу, что ты культурный человек.“

„Мы стоим на краю пропасти, а жизнь проходит мимо…“

„Мое поколение не живет прошлым — живёт нормально. Вчера вывезли мебель из квартиры — её надо подреставрировать. А у подъезда стоит мой автомобиль, я за рулем и это тоже важно.“

„Вавилов рассказал, что давно пытался встретиться со Сталиным и поговорить с ним серьёзно о сельском хозяйстве и сельскохозяйственной науке. Это он считал особенно важным, так как его несправедливо обвиняли в нежелании заниматься сельским хозяйством, которое действительно находится в плачевном состоянии. Но из этого состояния его нельзя вывести методами, предлагаемыми Лысенко. Однако все предыдущие попытки Вавилова обратить внимание руководства страны на пагубность действий Лысенко были безрезультатны. В таких случаях Лысенко заявлял, что ему мешают враги, и требовал убрать Вавилова.
В течение долгого времени Вавилов добивался встречи со Сталиным. В конце концов аудиенция была назначена на 20 ноября [1939 г.] в 10 часов вечера. Два часа Вавилова продержали в приёмной. <…>
Вместо приветствия Сталин сказал: «Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, василёчками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?». Вначале Вавилов опешил, но потом, собравшись с духом, начал рассказывать о сущности проводимых в институте исследований и об их значении для сельского хозяйства. Поскольку Сталин не пригласил его сесть, то Вавилов стоя прочитал устную лекцию о вировских исследованиях. Во время лекции Сталин продолжал ходить с трубкой в руке, и видно было, что ему все это совершенно неинтересно. В конце Сталин спросил: «У Вас всё, гражданин Вавилов? Идите, Вы свободны».
Так Вавилов ушёл несолоно хлебавши. Настроение у него было ужасное. «Наше дело табак, — сказал мне Вавилов.“

„Интеллигент дореволюционный — это свободный человек. Когда говорят, что Лихачёв — образец настоящего интеллигента, надо делать оговорки. Он не был свободным, ему приходилось идти на множество компромиссов. Идеализировать дореволюционную интеллигенцию тоже не стоит.“

„Если кому-то хочется оценить её значимость, то интересно будет сравнить её работы с видео Майкла Джексона. Они виртуозны по продюсированию и основывались на его личности и продуктом его физических способностей, его скорости, его координации, его голоса, его удивительного облика. В то время как Мадонна преодолевала собственные недостатки, чтобы создавать визуализации для звука, сравнимые с прекрасными стихами: можно оценить, чего они стоят, по созданному ими резонансу. Её лучшие видео раскрываются ещё больше с каждым следующим просмотром - того же, вероятно, нельзя сказать в той же степени о Майкле Джексоне.“

„Самое же печальное, когда чиновник отвечающий за культуру в нашей стране публично пытается воплотить грибоедовскую формулу о том, что "не должно сметь своё суждение иметь", тем более что российский государственный архив это в первую очередь научное учреждение, а не кладовка, а доктор исторических наук Мироненко не кладовщик и если бы перед государством стояла задача просто вести учет документов, то туда директором, наверное, можно было назначить бухгалтера, а не одного из крупнейших ученых страны.“

„Мы, люди белой расы, думаем, что знаем все. Например, мы думаем, что понимаем природу человека. Но в действительности мы понимаем ее лишь так, как она представляется нам: а именно со всеми прикрасами, неясно обрисовывающимися сквозь завесу наших условностей, и упускаем из вида те ее проявления, которые мы забыли или о которых мы находим неприятным вспоминать. Но я, Аллан Квотерман, размышляя об этих вещах как человек невежественный и необразованный, всегда находил, что никто в действительности не может понять человеческой природы, если он не изучил ее в грубых, некультурных формах. А с этими проявлениями ее я был отлично знаком.
Дело в том, что в жизни мне приходилось иметь дело преимущественно с сырым материалом, с девственной рудой, а не с отделанными и полированными предметами, выделываемыми из нее (если только можно считать их отделанными, в чем я сильно сомневаюсь). Я думаю, что придет время, когда более культурные поколения будут смотреть на нас как на грубые, полуразвитые существа, единственной заслугой которых было то, что мы передали потомству огонь жизни.
В жизни все относительно, и на одном конце лестницы стоит человек-обезьяна, а на другом — сверхчеловек, то есть то последнее явление человечества, которое я не хочу и не могу предугадывать.“

„Многие современные психотерапевты приняли в качестве кредо утверждение Сократа - "неосмысленной жизнью не стоит и жить". Однако для современного человека этого недостаточно. Нам следует приучить себя к положению о том, что безответственная жизнь не стоит того, чтобы жить.“

„Я уже говорила об этом, и готова повторить: импичмент не стоит на повестке дня.“

„Много лет назад один европейский друг сказал мне, что если бы у вас была рукопись прекрасной книги и вы были бы уверены, что сможете продать сто экземпляров книги, то европейский издатель напечатал бы девяносто девять экземпляров. Напечатать сто один экземпляр, по словам моего друга, было бы, по европейским понятиям, неприлично. А вот как повели бы себя в такой ситуации японцы: мы продолжали бы печатать эту книгу и продавать как можно больше экземпляров. Чем больше мы выпустили бы экземпляров этой книги, тем дешевле бы она стоила, и благодаря рекламе и информации мы увеличили бы спрос и обеспечили бы этой книгой все больше и больше людей.“

„Это не значит что в жизни не должно быть ценностей, за которые стоит умирать. Как раз наоборот: Смерть уважает тех кто в своей жизни имеет ценности сравнимые с ней по величине.“

„Мечта реальна,если она стоит на пороге твоих желаний.“

„В первую очередь следует попытаться сохранить матушку Волгу в первозданном состоянии, чтобы передать ее своим наследникам. Однако один человек не сможет справиться с очисткой водной артерии, поэтому стоит работать в связке с органами государственной власти федерального и регионального характера, обычными гражданами и предпринимателями.“

„Не стоит воспринимать кажущееся лучшим за то лучшее, что истинно для тебя хорошо.“

„Плохое настроение само по себе не проходит,если оно напрямую связано с нашим подавленным состоянием, за которым стоит чаще-уныние,скука.“

„У памятника единственная функция-молча стоять и выглядеть идиотом.“

„Да, вы не видели крупным планом лиц наших футболистов. Вы не слышали нашего гимна, потому что стоял довольно сильный шум на трибунах. Вы видели Президента Грузии Эдуарда Шеварнадзе. И на этом мы заканчиваем политическую часть сегодняшнего репортажа и теперь будем говорить только о футболе.“

„Решительно все плутонические дыры, когда-либо глядевшие изнутри на белый свет, связаны с мифами или действительными случаями экстатического самоубийства. Последний вулканический провал античного Рима сохранился в летописях благодаря чудесной истории Марка Курция, самопожертвование которого, как неоднократно выяснялось историками, мифологами и исследователями религиозных культов, представляло собою не что иное, как ритуальное самоубийство в честь хтонических божеств. Поднимались вы когда-нибудь на Этну или Везувий? Нет? Я очень жизнерадостный человек и жесточайший враг самоубийства. Но, когда я стою у кратера, хотя бы даже незначительного, вроде Стромболи или поццуоланской Зольфатары, это у меня постоянное чувство: тянет туда. Жутко и весело, энтузиастически отважно тянет. Начинаешь понимать Эмпедокла, радостно прыгнувшего в Этну, а миру назад, вверх презрительно выбросившего подметки своих сандалий…“

„Российские олигархи балансируют между компрадорством, обслуживанием зарубежных экономических и политических проектов в России, и патриотической позицией, строительством независимой экономики, к чему призывал президент Путин в послании Федеральному Собранию. И вашим, и нашим. Практика показывает, что эта позиция – самая уязвимая. Одно мановение Трампа – и владелец Русала Олег Дерипаска теряет миллиарды долларов. Невозможно сочетать несочетаемое. Дерипаска одной ногой стоял на прозападной платформе, другой – на российской патриотической. И когда они начали разъезжаться – ему пришлось сесть на шпагат.“

„Стоит лишь добавить, что купцы в Теотиуакане, как, впрочем, и везде в мире, по совместительству были еще и шпионами. А каждый торговый поход являлся своего рода разведывательной экспедицией, которая искала не только новые рынки, но и пути продвижения военной экспансии.“

„Российские олигархи балансируют между компрадорством, обслуживанием зарубежных экономических и политических проектов в России, и патриотической позицией, строительством независимой экономики, к чему призывал президент Путин в послании Федеральному Собранию. И вашим, и нашим. Практика показывает, что эта позиция – самая уязвимая. Одно мановение Трампа – и владелец Русала Олег Дерипаска теряет миллиарды долларов. Невозможно сочетать несочетаемое. Дерипаска одной ногой стоял на прозападной платформе, другой – на российской патриотической. И когда они начали разъезжаться – ему пришлось сесть на шпагат.“

„Я не думаю, что стоит ждать удовольствия, пока не появится реальная возможность для этого.“

„Я готовился переезжать в другую квартиру, и кинул сценарий под кровать. Подумал, мол, пусть лежит там, а с утра, когда я проснусь, сразу его заберу и поеду.Но потом ко мне приехали приятели, мы немного покутили. А сценарий так и остался там.И только через несколько недель приходит уборщик, находит текст и выставляет на eBay — где-то за 65 фунтов. Он даже не знал, сколько такое может стоить на самом деле!“

„И не потому только, что Дэнни я обязан своей карьерой. Это больше чем карь­ера. Мы сумели с ним оставить свой след в истории британского кино, понимаете? Такое дорогого стоит. Он — мой режиссер, а я — его актер.“

„Многие смотрят на биткоин, как на средство обогащения, но для меня это не просто был инструмент преуспевания — это была идея абсолютной свободы. Я верил в эту идею ещё тогда, когда она была вовсе не актуальна и биткоин не становился за год ценнее в десять раз, просто потому что он соответствовал моим идеальным представлениям о деньгах. Это событие никак не повиляло на мой настрой, скорее наоборот было мотивацией продолжить путь. Но все же, лишний раз писать в интернете, что у вас есть биткоины не стоит.“

„Мы удержим генерал-губернаторство и более не отдадим его… Я открыто признаю, что наше правление здесь будет, возможно, стоить жизни нескольким тысячам поляков, в особенности из числа их духовной элиты… Мы ликвидируем сложившееся положение вещей в стране, осуществив это самым простейшим способом… Речь главным образом идет о том, чтобы выполнить великую национал-социалистическую миссию на Востоке. Поэтому нашей целью не будет создание здесь правового государства… Тот, кто станет казаться нам подозрительным, будет сразу же ликвидирован.“

„Я стою одной ногой в могиле и не желаю, чтобы мне наступали на другую ногу.“

„Как-то в часу седьмом вечера, великим постом, мы ехали с Антоном Павловичем с Миусской площади… ко мне чай пить. <…> На углу Тверской и Страстной площади… остановились как раз против освещенной овощной лавки Авдеева, славившейся на всю Москву огурцами в тыквах и солеными арбузами. Пока лошадь отдыхала, мы купили арбуз, завязанный в толстую серую бумагу, которая сейчас же стала промокать, как только Чехов взял арбуз в руки. Мы поползли по Страстной площади, визжа полозьями по рельсам конки и скрежеща по камням. Чехов ругался - мокрые руки замерзли. Я взял у него арбуз.
Действительно, держать его в руках было невозможно, а положить некуда.
Наконец я не выдержал и сказал, что брошу арбуз.
— Зачем бросать? Вот городовой стоит, отдай ему, он съест.
— Пусть ест. Городовой!“

„Я очень жизнерадостный человек и жесточайший враг самоубийства. Но, когда я стою у кратера, хотя бы даже незначительного, вроде Стромболи или поццуоланской Зольфатары, это у меня постоянное чувство: тянет туда. Жутко и весело, энтузиастически отважно тянет. Начинаешь понимать Эмпедокла, радостно прыгнувшего в Этну, а миру назад, вверх презрительно выбросившего подметки своих сандалий…“

„Когда нас, так называемых инакомыслящих, арестовывали и судили в семидесятые годы прошлого века, толпы протестующих не стояли под зданиями КГБ и судов. Сугубые советские патриоты, затем ставшие патриотами украинскими, тогда плодились и размножались, защищали всевозможные диссертации и неизменно ходили на выборы.“

„МОЛЧИШНИК — прощальная вечеринка, устраиваемая депутатами, теле- или радиожурналистами в честь своего товарища накануне его первого рабочего дня. В этот вечер за столом собираются все товарищи виновника торжества и в последний раз в течение нескольких часов стоит разнузданная, разгульная и безудержная тишина.“

„Вы тысячу раз правы, проводя параллель между г. Катковым и жалкими публицистами второй империи; но вы же говорите, что и в Германии своих Катковых не мало. Вы именно говорите, — столько же, сколько и у нас. Но у нас, собственно — один, относительно более способный и образованный, а в Германии их можно считать, по крайней мере, сотнями: чуть ли не каждый профессор и публицист есть такой же Катков по всем национально-политическим вопросам, а по своему образованию и способностям, многие из них стоят еще несравненно выше нашего единственного экземпляра. В том-то и состоит, на практике, перевес Германии и над нами и над Францией…“

„Куда ты эти отходы будешь сжигать? Там же железобетон, металл вместе вперемежку с древесиной. А зачем ты перемешал это все? Это что за туалет стоит? А мы с вами что договаривались? Что в пределах его забора здесь будет наведён идеальный порядок. Почему? Ты думал, что я сюда не приду? Ты думал, что я приду? Почему не убрано? Я тебя вон там поставил и сказал вот здесь навести идеальный порядок. Почему ты не навёл? Я тебе сказал навести порядок и посеять траву вплоть до речки вместе с Батурой. Почему это не сделано?“

„Разве греческий баснописец Эзоп, живший за 500 лет до Рождества Христова, и римский баснописец Федр, современник Иисуса Христа, создавшие французского Лафонтена и нашего русского Крылова, не были рабами? Разве великий Гораций, создавший за 50 лет до Рождества Христова многое в Державине и Пушкине, не был сыном раба? Впрочем, стоит ли говорить об этом? Глухие все равно не услышат…“

„Национальность есть индивидуальное бытие, вне которого невозможно существование человечества. Она заложена в самих глубинах жизни, и национальность есть ценность, творимая в истории, динамическое задание. Существование человечества в формах национального бытия его частей совсем не означает непременно зоологического и низшего состояния взаимной вражды и потребления, которое исчезает по мере роста гуманности и единства. За национальностью стоит вечная онтологическая основа и вечная ценная цель.“

„Свобода искусства недорого стоит, когда ее единственный смысл — душевный комфорт художника.“