Цитаты о сердце

страница 16

„Отныне она не должна пускать его ни в постель, ни в сердце, ни в мысли. Если он её не предаст, то поработит. Дени не знала, что страшнее.“

„Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.“

„Дорога, по которой иду, не моя, но на ней лежат проблемы, близкие моему сердцу.“

„Идя тогда домой из редакции, я думала: вот человек, с которым я обречена на вечные оплошности, потому что если у него и было что-нибудь ко мне – то… он только лежал у моих «ног». Выше моих ног его нежность не подымалась. Голова моя ему не нужна, сердце – непонятно, а ноги казались достойными восхищения. Вот и всё.“

„Я никогда не позволил бы себе сыну своему сказать: «Угождай ближнему», а твердил бы: «Угождай совести!» Любовь к ближнему должна быть запечатлена в сердце; благоговейное уважение к совести — в правилах.“

„Готовые слова должны вырываться по-настоящему из сердца, из души, из мозга и т. д. В общем человек должен думать, думать и говорить. А не просто – говорить. И поэтому, все слова, которые произносятся, в основном сейчас (я имею в виду телевидение), они очень пустые. Они не наполнены человеческим пониманием и оценкой. Я не говорю о каких-то чувствах и прочем, нет. Я хочу, чтобы человек, у которого есть возможность через микрофон, через камеру, так сказать, обратиться к своему объекту, чтобы он очень четко давал свою гражданскую, человеческую, мужскую или женскую оценку тому факту, о котором он говорит; той истории, которая его взволновала. Чтобы он был естествен в своем состоянии перед микрофоном. И в то же время был настроен на человека, который его слушает. <…> Слова, они произносятся не просто так, а после того, как человек их продумает и оценит.“

„Речи без помыслов, люди без лиц,
Жаркие споры глухих и слепцов…
Слышишь? Под крики кладбищенских птиц
Мертвые будят своих мертвецов.
Брызнут на веки кровавой росой
Вздрогнешь, прозришь и увидишь, скорбя:
Вот он, последний решительный бой
Каждый из множества – сам за себя.
А из промозглых полесских болот
Веет дыханьем библейских пустынь:
В души, в сердца и в источники вод
Медленно падают звезды Полынь.“

„Соревнование между мужчиной и женщиной так же глупо, как соревнование головы и сердца.“

„Нет иной морали, кроме морали человеческого сердца, как нет иного знания или иной мудрости, кроме знания своих потребностей и правильного представления о путях к счастью.“

„Мудрость есть способность понимать и соотноситься с путеводными лучами яркого света разума в области взаимосвязанных энергий мира ума и голоса, приходящего со дна сердца.“

„Разрежьте сердце мне — найдёте в нём Париж!“

„Когда затихает шум вокруг только что родившей женщины, когда маму оставляют наедине с тем, кто целых девять месяцев жил под её сердцем, происходит настоящее таинство встречи. Встречаются те, кто уже давно знаком, кто слушал и слышал друг друга ежесекундно, кто улавливал малейшее движение настроения и внимал каждому удару сердца. Так знать друг друга могут в этом мире только двое: мама и её ребенок.“

„У богатых и знатных людей смятения в душе больше, чем у бедных и презренных. Родственникам завидуют больше, чем чужим. Если не противопоставить этому умиротворенность сердца и равновесие духа, то дня не проживешь без душевных мук.“

„Даже если морщины могут избороздить чело, не допустите, чтобы они покрыли сердце. Дух не должен стареть.“

„Только для очень верующих и очень чистых сердцем брак может представляться до конца таинством. С точки зрения общественной мыслимо теоретическое отрицание брака и семьи, как ячеек чистейшего эгоизма и антисоциального обособления всяческих интимных интересов, противных всеобщему альтруизму. Можно, как это сделал великий писатель, усомниться в преобладании нравственного элемента в самой основе брачного сожития и его физиологических осложнений. Но невозможно отрицать могущество одной стороны брачного сопряжения — стороны психологической. Под старость, говорят, супруги усваивают одинаковый почерк (хотя бы и учились у разных каллиграфов), становятся даже наружно похожими друг на друга. Каковы же должны быть размеры внутренней духовной ассимиляции личностей, связанных подобным неразрывным союзом? Сглаживаются все резкие контрасты характеров, точно спаиваются два живых существа. Разрубите по прошествии некоторого времени такой союз — получатся уже не две прежние особи, а две половины чего-то целого. Такова психологическая основа брака, и процесс этот совершается роковым образом. Бессознательно, мучительно и больно по большей части протекает он, но от него не избавлено ни одно брачное сопряжение.“

„И сердце вниз оседает, за
Стеночку не держась.“

„Какая страсть не болезненна? Гнев жжёт; зависть сушит; похоть расслабляет; скупость есть и спать не даёт; гордость оскорблённая убийственно снедает сердце; и всякая другая страсть: ненависть, подозрительность, сварливость, человекоугодие, пристрастие к вещам и лицам — своё причиняет нам терзание; так что жить в страстях то же, что ходить по ножам или угольям босыми ногами или быть в положении человека, у которого змии сосут сердце. И опять, у кого нет страстей? У всякого есть. Коль скоро есть самолюбие, все страсти есть, ибо оно есть матерь страстей и без дщерей своих не бывает.“

„Когда люди стареют, другие относятся к ним с презрением, и потому старикам очень трудно. Если же ты не владеешь никаким искусством, друзья не будут признавать тебя, и тебе самому будет нечем утешить свое сердце.“

„Я только что убил свою мать. Если есть рай, она уже направляется туда. Если рая нет, она все же избавилась от своих бед и забот. Я люблю свою мать всем моим сердцем.“

„Ни ахматовской кротости,
Ни цветаевской ярости -
Поначалу от робости,
А позднее от старости. Не напрасно ли прожито
Столько лет в этой местности?
Кто же все-таки, кто же ты?
Отзовись из безвестности!.. О, как сердце отравлено
Немотой многолетнею!
Что же будет оставлено
В ту минуту последнюю? Лишь начало мелодии,
Лишь мотив обещания,
Лишь мученье бесплодия,
Лишь позор обнищания. Лишь тростник заколышется
Тем напевом, чуть начатым…
Пусть кому-то послышится,
Как поет он, как плачет он.“

„… Жизнь показывает, что невозможно сделать что-то подлинно ценное, если в коллективе нет творческой дружбы. Но я счастлива, что судьба подарила мне профессию актрисы. Даже в самые суровые годы моей жизни в ссылке я не расставалась с ней. Объездила с театром весь Дальний Восток. Я благодарна всем партнерам, без которых я бы не состоялась. Валерий Лекарев. Марья Хорошко. Николай Макеев. Наталья Архангельская. Всеволод Якут. Владимир Андреев. Лев Любецкий. Что же сегодня вернуть в театр? Прежде всего, уважение к профессии. Побольше сердца и любви. Люди так истосковались по празднику, гармонии, красоте. Им нужно утешение. Если искусство вернется на сцену, то публика снова придет в театр.“

„… И каждый хоть кого-нибудь да ждет,
При ком-нибудь бывает неотступно,
Ломает руки и кусает рот –
А что еще? Таких поломок крупных
Враз не исправить, да и к черту, в дым,
Нас не спасти, не вытащить, пропали… … Кто б разобрал мне сердце от беды
И выбросил все лишние детали.“

„Мы боимся открывать тёмные стороны своей личности из риска быть отвергнутыми. Решившись поделиться тайнами с другими, мы становимся более живыми и настоящими и только тогда нас можно любить всем сердцем.“

„Все так долго и много рассуждают о верности кому-то в постели… на год или час — какая разница? Зачем? Храните верность своему сердцу!“

„Секрет успешной лжи в том, чтобы верить в нее всем сердцем. Приходится врать себе даже сильнее, чем остальным.“

„«О, сердце разрывается на части
От нежности… О да, я жизнь любил,
Не меряя, не утоляя страсти,
Но к тридцати годам нет больше сил». И, наклоняясь с усмешкой над поэтом,
Ему хирург неведомый тогда
Разрежет грудь усталую ланцетом
И вместо сердца даст осколок льда.“

„Привычка противоречить есть болезнь ума, которая иногда вредит сердцу.“

„Любить меня – нельзя…
Я ни к кому не прихожусь. Рассуждаю, а в сердце зверь и ест моё сердце. Не люблю никого, когда у меня боль. Не люблю – но всех жалею.“

„Сердце надо беречь. И не только свое.“

„Кто-то плачет всю ночь.
Кто-то плачет у нас за стеною.
Я и рад бы помочь —
Не пошлет тот, кто плачет, за мною. Вот затих. Вот опять.
— Спи,— ты мне говоришь,— показалось.
Надо спать, надо спать.
Если б сердце во тьме не сжималось! Разве плачут в наш век?
Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?
Суше не было век.
Под бесслезным мы выросли флагом. Только дети — и те,
Услыхав: «Как не стыдно?» — смолкают.
Так лежим в темноте.
Лишь часы на столе подтекают. Кто-то плачет вблизи.
— Спи,— ты мне говоришь,— я не слышу.
У кого ни спроси —
Это дождь задевает за крышу. Вот затих. Вот опять.
Словно глубже беду свою прячет.
А начну засыпать,
— Подожди,— говоришь,— кто-то плачет!“

„Я никогда не сочиняю, сидя за фортепиано, я пишу в тишине за столом. За инструментом у тебя только десять пальцев, а в воображении у тебя – бесконечность. Я слышу музыку в тишине. Есть музыка разума и музыка сердца. Я пишу музыку сердца. И создаю ее для тишины, а зрительный зал служит для того, чтобы сделать эту тишину более глубокой. Я всегда работаю с пристрастием.“

„Я лучше буду ребёнком, который играет с бумажными самолётиками, чем мужчиной, играющим с женскими сердцами.“

„Даже жестокие сердца побеждает ласковая просьба.“

„Сердце отца является шедевром природы.“

„— Чего вам не хватает в современном кино?
— Мне не хватает лирики. Поэзия исчезает из кино. Наше поколение родилось в эпоху кинематографа, который преображал серую жизнь по методу живописи; реальность тогда была отдана на откуп телевидению. Даже Эйзенштейн говорил о фактах так, что они становились поэзией! А Тарковский… Никогда не забуду впечатления от «Андрея Рублева». Это та лирика, о которой я говорю: ты плачешь — и не знаешь почему. Образ берет тебя за сердце, тебе не надо его объяснять. Сегодня мы пали жертвой давней двойственности: кино — одновременно и искусство, и индустрия. А индустрия живет сообразно диктату тех, кто ее программирует. В результате возникает парадокс: кто-то решил, что в 20.30 людям пора расслабляться и смеяться — и выбора у них не остается. Как знать, может, они бы предпочли поплакать?“

„О музыка! Отзвук далекого гармоничного мира! Вздох ангела в нашей душе! Когда замирает слово и объятие и наполненный слезами глаз, когда наши немые сердца в одиночестве томятся за решеткой нашей груди — о, тогда только благодаря тебе могут они послать друг другу отклик из своих тюрем, соединить в одной пустыне свои далекие стоны.“

„Ты хочешь, чтоб твои песни не умерли? Пой о сердце человека.“

„Когда сердцу и уму ясна обреченность жизни и бесполезность борьбы, когда внутренний мир такой холодный и усталый, что не знает, какое собственно выбрать «направление» – жить или застрелиться» – люди вырабатывают свой особенный диалог, очень мало похожий на разговор действенной жизни…. Стоя в стороне от жизни, подчиняясь ее течению, эти пассивные натуры больше разговаривают про себя и для себя, чем для дела.“

„Для каждого из нас самое главное лекарство всегда — забота и объятия того, кто нас любит по-настоящему. И ты сам всегда можешь оказаться рядом с тем, кто сейчас слаб. Подойди, обними, погладь по голове. Возьми в свои руки озябшую ладонь и согрей её. Просто будь рядом… Это останется в сердце на всю жизнь. Я знаю…“

„Человек, который высмеивает других, зачастую хуже них. Высмеивание людей произрастает из сердца, наполненного скверными качествами.“

„Когда вы откинете все сомнения, когда искренне поверите в чудо и ваше сердце при этом будет переполнено любовью — весь мир перевернется с ног на голову, небеса обрушатся и вся логика разлетится по швам — только б ваша мечта сбылась…. С божьей помощью и любовью!“

„… Быть неоригинальным писателем — это быть мошенником. Талант посмотрит на любую вещь — и в каждой он найдет новую черту, новую сторону, старое чувство он перечувствует по-новому. Поэтому неталантливый писатель, который является в мир только для того, чтоб изложить в стихотворной форме прописи, — может сидеть и не рипаться. Гг. читатели знали это и до него. За прописи может и должен браться только талант. Пошлость и скука — скверные вещи — это мы станем выслушивать от Чехова, а если Митницкий возьмется пропагандировать те же вещи, то нам покажется, что он над нами смеётся, издевается. Ведь всё дело художника — побороть привычку. <…> Всё дело художника — заявить мне про известную знакомую вещь так, чтобы мне показалось, что я только первый раз встречаюсь с ней, чтобы все мои прежние, обычные представления о вещи не заслонили бы её истинного смысла и значения. Ко всему привыкает человек, ко всему приспособляется — откиньте следствия этих привычек и приспособлений, и вы заставите трепетать наши сердца от истинного познания вещей, от так называемого художественного чувства. Только художник умеет откинуть эти обычные, привычные представления или, лучше сказать, — он не умеет не откидывать их.“

„Не печалься по поводу своих проблем. Ты бы их не имел, если бы не нуждался в них. Пусть тебя не печалят и проблемы других. О них позаботится Господь. Поэтому давай сохранять Бога в своих сердцах и спокойствие в умах, поскольку, живя только во плоти, мы никогда не воздвигаем то здание, которое никогда не разрушится.“

„Шла она с другим,
болтая по привычке к многословью,
Жалуясь ему на что-то,
поводя сердито бровью.
«Бог с ней, — сердце подсказало, -
отойди не прекословя,
Ведь любовь по принужденью
не считается любовью».“

„Душа, которую своим
клеймом страданье метит…
Страданье будит юность,
сладкий сон ее прервав…
Страданья – это птицы —
сердца маховые крылья…“

„Верьте человеку — и вы сделаете для завоевания его сердца гораздо больше, чем всевозможные постановления закона и власти.“

„Мне слышится — кто-то, у самого края
Зовет меня. Кто-то зовет, умирая,
А кто — я не знаю, не знаю, куда
Бежать мне, но с кем-то, но где-то беда,
И надо туда, и скорее, скорее —
Быть может, спасу, унесу, отогрею,
Быть может, успею, а ноги дрожат,
И сердце мертвеет, и ужасом сжат
Весь мир, где недвижно стою, озираясь,
И вслушиваюсь, и постигнуть стараюсь —
Чей голос?.. И, сжата тревожной тоской,
Сама призываю последний покой.“

„В моем сердце начиналось много дорог, ведущих к разным людям: и близким, и далёким, и к тем, о ком ни на минуту нельзя было забыть, и к почти забытым. Вот этим дорогам был я нужен. Я не жалел ни труда, ни рук, не давал сорнякам глушить, разрушать их, превращать в ничто. Но если я преуспевал в этом, то лишь потому, что всякий раз с другого конца дороги начиналось встречное движение.“

„Мы никогда друг друга не любили
В своих сердцах привета, не носили,
Случайных встреч и взоров не ценили,
И разошлись, как ночью корабли…“

„Долго и долго — как паспорт — всюду и всюду — чье-то лицо в кармане сердца таскала — долго и долго так, что о ребра стёрлись черты…“

„История изображает его человеком смиренным и кротким, с сердцем христианской великомученицы и со слабой головой. Ни одно из этих качеств, кроме последнего, не пристало королю.“

„„Но я другому отдана“ — именно отдана, а не отдалась! Вечная верность — кому и в чем? Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освящаемые любовью, в высшей степени безнравственны… Но у нас как-то все это клеится вместе: поэзия — и жизнь, любовь — и брак по расчету, жизнь сердцем — и строгое исполнение внешних обязанностей, внутренно ежечасно нарушаемых.“

„Идя близ церкви, видел я
у гроба ряд зажженных свеч:
То юношу во гроб любовь
заставила до срока лечь.
Шептали свечи, воск струя,
и грустную я слышал речь:
«Он от любви страдал, а нам -
должно то пламя сердце жечь!»“

„Где была ты, откуда пришла?
Если ты не посланница зла -
Отпусти меня, сделай милость!
Ты сожгла моё сердце до тла,
Ты в душе моей поселилась
И дороги назад не нашла,
Ты в сознаньи моём заблудилась,
Ты моими слезами текла.“

„Я не против верующих. Знаете, я говорил с ними, слушал, как они нудят: «Я усердно молился, и появилась фея!» Правда? Отлично. Держи печеньице. Единственно мне не нравится, когда они пытаются заставить меня увидеть фею. «Ты должен пустить фею в своё сердце!» Послушай, да я не пустил бы её даже в свой сад, ясно? Пристрелил бы без предупреждения. Если бы она существовала. Но её нет. Так что держи второе печеньице и, пожалуйста, успокойся, хорошо?“

„В высокомерном сердце не укрепится трон веры.“

„Ужели бы гончар им сделанный сосуд
Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?
А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,
Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!“

„Вырви надежду из сердца мужчины и он превратится в лютого зверя.“

„Лучшее и прекраснейшее благодеяние – то, которое оказывают одновременно от сердца и от ума; во всем же остальном – ложь и притязательность.“

„Искренняя улыбка – самое уверенное и привлекательное качество, которое кто-то может примерить. Нет ничего прекраснее улыбки, идущей от самого сердца. Счастливый, уверенный человек харизматичен, и с ним определённо веселее находиться рядом и в большинстве случаев это просто приятно. Улыбка излучает внутреннее тепло.“

„Сердце находится в равновесии лишь на острие бритвы.“

„Нередко случается, что после того как женщина отдала ключ от своего сердца, она на следующий день меняет замок.“

„Я не могу вырастить новое сердце.“

„Страдать от боли в сердце и не быть лириком? Какой смысл?“

„Идти по жизни с закрытым сердцем — подобно тому, что пуститься в путешествие по океану, запертым в трюме корабля.“

„Для музыки есть один закон: она должна тронуть мое сердце, прежде чем я пойму ее головой.“

„Разговор о том, что всё в жизни считается деньгами и всё зависит от экономики — это настолько плоский, настолько примитивный взгляд… <…> Жизнь гораздо сложнее. Человек гораздо сложнее. Вообще, сводить человеческую жизнь к экономике означает просто ненавидеть человека, означает — презирать его, плевать ему в лицо и говорить, что на самом деле ничего в тебе нет — ни ума, ни сердца, ни души, ни фантазии, ничего, кроме денег.“

„Мое мальчишеское сердце разрывалось, пока шла война: я мечтал попасть на фронт, чтобы погибнуть, сражаясь за тэнно, и в то же время боялся, что так оно и может случиться. Нетерпение, которое я испытывал при мысли, что опоздаю и война может кончиться без меня, и тайная надежда, что по возрасту я не успею попасть на фронт, привели к ужасному раздвоению чувств.“

„Семья… Да, скучно, да, скудно, да, сердце не бьётся… Не лучше ли: друг, любовник? Но, поссорившись с братом, я всё-таки вправе сказать: «Ты должен мне помочь, потому что ты мой брат… (сын, отец…)» А любовнику этого не скажешь — ни за что — язык отрежешь.“

„Последними изнашиваются плохие сердца.“

„Откройте своё сердце Жизни!“

„Наше сердце не станет мудрее с возрастом.“

„Когда началась война, вся Польша утонула в море крови. Но более всего это касалось еврейской нации. И в ней были дети, которые пострадали сильнее всех. Вот почему мы должны были посвятить наши сердца им.“

„Наша музыка, душа нашей души, те певчие русла, по которым уходит из сердца наша боль.“

„Подумай, разве в этом дело,
Что ты судьбы не одолела,
Не воплотилась до конца,
Иль будто и не воплотилась,
Звездой падучею скатилась,
Пропав без вести, без венца?
Не верь, что ты в служеньи щедром
Развеялась, как пыль под ветром.
Не пыль — цветочная пыльца! Не зря, не даром все прошло.
Не зря, не даром ты сгорела,
Коль сердца твоего тепло
Чужую боль превозмогло,
Чужое сердце отогрело.
Вообрази — тебя уж нет,
Как бы и вовсе не бывало,
Но светится твой тайный след
В иных сердцах… Иль это мало -
В живых сердцах оставить свет?“

„Перестаньте ходить на митинги правительства. Какой смысл винить в своих бедах кого-то? Возьмите ответственность за все, что с вами происходит на себя. Вы причина ваших бед, но и вы ключ к вашему счастью. Идите лучше на митинг к своему уму, и выберите в Президенты Сердце.“

„Вот у меня на руке — на ладони — линии. И я знаю, что здесь есть линия жизни, линия сердца, линия ума. Я ничего в этом не понимаю, я не умею их читать. Но если в них поверить, то значит, на моей ладони можно найти моих друзей, которые пожимали мою руку. Здесь есть мои сильные переживания. Мои события. Большие события пролегли глубже, маленькие почти не видны. Где-то здесь — мои детские мечты. Здесь — мои главные решения. Здесь даже то, что мне сделать не удалось. Здесь то, чем я горжусь. И то, за что мне стыдно. Посмотри: здесь моя жизнь. В этих линиях.
Возьми меня за руку.
И если поверить, что все эти черточки и линии не случайны, то среди них можно найти год, день и час, когда я родился. Мой родной город, мои первые шаги, моих родителей, мою первую робкую любовь, мои страдания и радости, мою ложь, которую мне удалось скрыть. И боль от того, что обманывали меня.
Здесь дорогие мне люди, здесь дела, которые мне удались и те, на которые сил не хватило. Здесь мною прожитое. И даже говорят, что среди этих линий есть будущее. А если это так… Если это так, то где-то среди этих линий уже есть ты. Я не умею читать эти линии. Вот они. Здесь я весь.
Возьми меня за руку.“

„Участковый врач давно отвык принимать решения (“да” и “нет” не говорите, черный-белый не берите) и обращается с больным так: “Сердце болит при быстрой ходьбе? А куда вам торопиться?”“

„Друг сердца с верными суров: обидам верен и укорам,
Он за смиренную мольбу клеймит покорного позором.
И тот, кто преданной душой мечтал о благах единенья,
Окручен путами измен и отдан в плен пустым раздорам.
А супостаты да враги стократ безвинно оклевещут —
Сынов безрадостной судьбы ославят злобным оговором.
И если б сам судил — ну что ж: по прегрешеньям и возмездье,
А то беда, что судит враг судом неправедным и скорым.
Пусть сам убьет своей рукой — я не страшусь, но вот несчастье:
Врагами попранный во прах, я — жертва их жестоким сворам.
А если роза неверна, увы, напрасны все старанья:
Мне птицу сердца не сдержать — она летит к иным просторам.
Судьбой согнуло, словно лук, хребты, что были словно стрелы, —
Шах на кривых от кривды душ взирает благосклонным взором.
И смерть настигла б Навои, когда бы не было надежды, —
Тоска изгнанья каждый миг грозит несчастному измором.“

„Научиться бы быть равнодушной, холодной,
Не впускать в свое сердце тревогу, а в мысли — печаль…
Принимать все, как есть, не тасуя чужую колоду -
Невозможно других изменить, хоть реви, хоть скучай… Но почувствовав снова порезы от лезвия бритвы
Нелюбви, невниманья, ненежности, неглубины,
Понимаю — как я далека от конца этой битвы,
Самой главной из битв… И порезы мне эти нужны.“

„Путешествие — это не всегда красиво. Это не всегда удобно. Иногда это больно, даже ломает ваше сердце. Но это нормально. Изменения путешествия должны изменить вас. Оно оставляет след в вашей памяти, в вашем сознании, в сердце и на вашем теле. Вы берете что-то с собой… Надеюсь, вы оставляете что-то хорошее позади.“

„Во всякую пору человека сердце его само знает, как надо любить ему и какой любви должно оно отозваться. И с каждым возрастом, с каждою ступенью сознания в человеке изменяется его сердце. Изменение это совершается с болью и страданием.
Сердце вдруг охладевает к тому, что так горячо любило прежде, и это охлаждение повергает его во все муки пустоты, которой нечем ему наполнить, раскаяния, которое все-таки не обратит его к оставленному предмету, — стремления, которого оно уже боится и которому оно уже не верит.“

„Мне снилось: я сидела на снегу
И слабою рукой чертила строфы.
Ты вдруг спросил: «Далеко до Голгофы?» —
А я тебе ответить не могу…
Мне снилось, я сидела на снегу,
Разглядывала сердца отпечатки,
Что ты скормил голодной, старой чайке
На каменистом, сонном берегу.
Мне снилось, я сидела на снегу
Совсем одна. И море замерзало.
А я — впервые ясно понимала,
Что тень Двоих — напрасно стерегу!“

„Обидчики приходят и уходят, не храните их в своем сердце. Прощайте и отпускайте их.“

„Он на глазах легко меняет цвет
И изменяется внезапно.
Цветок неверный он,
Изменчивый цветок,
Что называют — сердце человека.“

„… Ах, Смерть, тот самый призрак, что восседал во главе стола на всех празднествах! Как часто, Монос, терялись мы в предположениях о ее природе! Как загадочно обрывала она наше блаженство, говоря ему: «Доселе и не дальше!» Та чистая и искренняя взаимная любовь, что горела в наших сердцах, мой Монос, — о, как же самонадеянно были мы убеждены, испытав счастье при ее первом проблеске, что наше счастье будет возрастать вместе с нею! Увы, по мере ее роста, рос в наших сердцах и страх пред тем злым часом, который спешил разлучить нас навсегда! И так с течением времени любить стало мукой. Даже ненависть в сравнении с этим показалась бы милосердием!“

„Мне кажется, что слово «простить» очень важно в контексте простоты отношений. И в этом смысле – что значит простить даже очень серьезного обидчика, причинившего глубочайшую боль? Ведь боль все равно никуда не денется. Но можно не держать зла в сердце на причинившего её.
Между людьми может не быть каких-то серьезных конфликтов, претензий, но между ними очень часто всё как-то не просто. И мне кажется, одна из задач на Прощеное воскресенье – это как раз постараться понять, с кем у нас не просто, попытаться осознать почему, и как-то это распутать.
Простить – это не значит обязательно принять человека в друзья, в близкие, знакомые, в соратники, но – смириться с тем, что он живет такой, какой он есть.“

„И когда ты будешь плакать, что скоро двадцать, то есть четверть жизни вылетела в трубу, не умеешь ни общаться, ни одеваться, и не знаешь — а куда тебе вдруг деваться, только Богу плакаться на судьбу.
И когда тебя не возьмут ни в друзья, ни в жены, а оставят сувенирчиком на лотке, ускользнут, уйдут из жизни твоей лажовой — а тебя из печки вытащат обожженной и оставят остужаться на холодке.
И когда тебе скажут — хочется, так рискни же, докажи, что тоже тот еще человек, ты решишь, что вроде некуда падать ниже, и вдохнешь поглубже, выберешься из книжек — и тебя ударит мартом по голове.
И вода, и этот воздух горячий, ***ский, разжиженье мозга, яблоки в куличе. И друзья, которые все же смогли добраться, обнимают так дико трогательно, по-братски, утыкаются носом в ямочку на плече.
Ты уже такая уютная — в этих ямках от носов твоих женатых давно мужчин, несмеянка, синеглазая обезьянка, под мостом горит Нева нестерпимо ярко, и звенит трамвай, и сердце твое трещит.
А весна всегда отказывает в цензуре, разворачивает знамена, ломает лед, ветер хлещет по щекам золотым безумьем, на распахнутом ветру, на трехкратном зуме, обниматься на бегу, целоваться влет.
И тогда ты будешь буковками кидаться, как остатками несъеденного борща. Твой роман не пережил никаких редакций, вы вообще такие дружные — обрыдаться, то есть даже разбегаетесь сообща.
Ноль седьмое счастье, двадцать седьмое марта, голубое море, синие паруса. Ты заклеиваешь конверты и лижешь марки, солнце бьется наверху тяжело и марко, и густым желтком стекает по волосам.“

„Можно здорово понять жизнь на примере… театра. Как это не парадоксально. Можно по-новому взглянуть на себя, на свои творческие возможности, на свои психологические недоработки. Театр – он же как увеличительное стекло, здесь все утрировано. И, что важно, спектакль – заканчивается. У него есть точка. А потом начинается новый спектакль. Совершенно другой. С теми же актерами – но другой. И они играют – феноменально здорово!
Мы сами – авторы пьес, и режиссеры, и актеры своей жизни.
Я не жду, что кто-то со стороны меня осчастливит, принесет мне заслуженные награды на блюдечке с голубой каемочкой… Нет, я сама пишу пьесу своей жизни. Пишу профессионально, не одним лишь сердцем, у меня достаточно режиссерского опыта, я жестко мараю написанное, отсекая все лишнее, все, что может навредить моему спектаклю. И я сама – играю. Это очень непросто – играть роль, которую я написала для себя. Но поставлена режиссерская задача. И актриса должен ее выполнить. Иначе этой актрисе место не в моем театре, а где-нибудь на задворках истории.
Короче говоря, человек сам – творит – свою жизнь!“

„Я ненавижу сидеть в жюри, говорить неприятные человеку слова и видеть, как в этот момент он себя чувствует. Я принимаю это слишком близко к сердцу. Даже у тех, кто является суперзвездой, бывают моменты, которые называются «не сложилось». Бывает, что на выступлении сказалось волнение, а ты воспринимаешь человека здесь и сейчас.“

„Да будет жизнь твоя для всех других отрадой.
Дари себя другим, как гроздья винограда.
Но если нет в тебе такой большой души —
То маленькая пусть сияет, как лампада.
Не огорчай людей ни делом, ни словцом,
К любой людской тоске прислушиваться надо!
Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь!
Мучения земли порой жесточе ада.
Ты буйство юности, как зверя, укроти,
Отцу и матери всегда служи отрадой.
Не забывай о том, что мать вспоила нас,
Отец же воспитал свое родное чадо.
Поэтому страшись в беспечности своей
В их старые сердца пролить хоть каплю яда.
К тому же — минет час: ты старцем станешь сам,
Не нарушай же, брат, священного уклада.
Итак, живи для всех. Не думай о себе, —
И жребий твой блеснет, как высшая награда.“

„У женщин — всё сердце, даже голова.“

„Лучшие всегда сгорают первыми, те же, чье сердце и без того выжжено дотла, могут тлеть долго.“

„Я отпустила руки — они полетели обнимать деревья.
Я отпустила ноги — они преклонили колени перед Богом.
Я освободила глаза — они перестали искать место для жизни.
Я дала своему рту свободу, и он замолчал в тихом удивлении и тишине.
Я стала сердцем и теперь не могу остановиться.“

„Сердце женщины — это лабиринт тонкостей, что бросает вызов грубому нраву самца-охотника. Если вы на самом деле хотите обладать женщиной, сначала нужно начать мыслить, как она, и покорить ее душу.“

„Абсурд — это логика сердца.“

„В юности вам сердце обжигали
Музыка и сотни лучших книг.
А теперь вам говорят: — Отстали!
И понять вам, видимо, едва ли
Модерновой модности язык. Кто эти «премудрые» гурманы,
Что стремятся всюду поучать?
Кто набил правами их карманы?
И зачем должны мы, как бараны,
Чепуху их всюду повторять?“

„Многие фотографы считают, что если они купят лучшую камеру, то смогут снимать лучшие фотографии. Лучшая камера не будет работать за вас, если в вашей голове или в сердце ничего нет.“

„Хорошо, когда мужчина поселяется в сердце женщины. Плохо, когда он находит там коммунальную квартиру.“