Цитаты о вкус

Коллекция цитат на тему вкус.

Связанные темы

Всего 269 цитат, фильтровать:


Олжас Сулейменов фото
Александр Александрович Блок фото
Реклама
Зигмунд Фрейд фото

„Сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, всё остальное — дело вкуса.“

—  Зигмунд Фрейд австрийский психолог, психиатр и невролог 1856 - 1939
Единственное извращение — это отсутствие секса. Всё остальное дело выбора каждого.

„Такие слишком медовые эти луны, такие звезды — острые каблуки, меня трясет от каждого поцелуя, как будто губы — голые проводки, а мне бы попивать свой чаек духмяный, молиться молча каждому вечерку, меня крутили, жили, в ладонях мяли и вот случайно выдернули чеку, за это даже в школе бы физкультурник на год освободил от своей физры, меня жует в объятьях температурных, высинивает, выкручивает навзрыд, гудит волна, захлестывает за борт, а в глазах тоска, внутри непрерывный стон, но мне нельзя: апрель — у меня работа и курсовик пятнадцатого на стол.
Играю свои безвьшгрьшгные матчи, диктую свой отточенный эпилог, чтоб из Москвы приехал прекрасный мальчик и ткнулся носом в мой обожженный лоб. А дома запах дыма и вкус ванили, а дом-то мал и грязен, как я сама, а мне не написали, не позвонили, не приоткрыли тайные закрома. Таскаюсь по проспектам — как будто голой, да вот любой бери меня не хочу — и город цепко держит клешней за горло, того гляди задушит через чуть-чуть, приду под вечер, пью, залезаю в ванну, как тысячи таких же, как я, девиц, а что у вас немедленно убивало, здесь даже не хватает на удивить.
И это не любовь — а еще покруче, все то, что бьет наотмашь, издалека. Такие слишком синие эти тучи, такие слишком белые облака.
Ребята, мой плацдарм до травинки выжжен, разрытые траншеи на полдуши. Ребята, как же я вас всех ненавижу, всех тех, кто знает, как меня рассмешить. Вы до конца на мне затянули пояс, растерли закостенелое докрасна, а после — все, свободна, билет на поезд, и поезжай в свой Питер. А в нем весна.
Но мне в большом пакете сухпай на вынос отдали, нынче кажется, все на свете, мне б успокоить это, что появилось, хоть выносить, оставить в себе до смерти. Да вы богатыри — ведь пробить непросто махину эту — а по последней версии, сто шестьдесят четыре живого роста, полцентнера почти неживого веса. Да, я вернусь когда-нибудь, да, наверно, опять вот так, минуточкой, впопыхах, но у тебя очки и немножко нервно, и волосы — специально, чтоб их вдыхать.
И как я научилась при вас смущаться и хохотать до привкуса на губах, как вы так умудряетесь помещаться в моей башке, не большей, чем гигабайт? В моих руках, продымленных узких джинсах, в моих глазах, в прожилочках на висках — как удалось так плотно расположиться и ни на миг на волю не отпускать? А жизнь совсем иначе стучит и учит — не сметь считать, что где-нибудь ждут-грустят. Как вы смогли настолько меня прищучить, что я во сне просыпаюсь у вас в гостях? Ведь я теперь не смогу уже по-другому, закуталась в блестящее волокно. Такие слишком длинные перегоны, такой свистящий ветер через окно.
Уйдите и отдайте мое хмельное, земное одиночество, мой фетиш. А может быть, я просто немножко ною, чтобы проверить, все ли ты мне простишь.“

—  Аля Кудряшева 1987

„В колледже у меня была подруга. Ее звали Джой, что в переводе с английского означает «Радость», и она была единственной нормальной девочкой на моем курсе. Джой не была красавицей, но когда заходила в комнату, все взгляды были в ее сторону. По ее нарядам можно было составлять энциклопедию хорошего вкуса без правил. Она могла прийти на занятия в затертых до дыр Levi's 501 и в изношенных кроссовках, но при этом — в роскошных бриллиантах своей прабабушки и с великолепным тюрбаном из платка Hermes на голове. Предметом ее гордости была коллекция индийских сари, старинных украшений и обуви Manolo Blahnik, и все это она со вкусом соединяла вместе. Джой презирала модные журналы, но обожала ходить по магазинам. Как-то мы два дня бегали по лавкам старой одежды в поиске босоножек к ее новому платью Chanel: «Разве ты не видишь, к этому платью можно надеть только золотые босоножки vintage. Иначе никак». Я не понимала, но не могла не согласиться. Казалось, вся ее жизнь состоит из противоречий. Джой, несомненно, была самой талантливой студенткой на нашем курсе, но всегда получала худшие оценки. Она обедала в самых шикарных ресторанах Лондона, а на ужин съедала чизбургер в McDonald's и из раза в раз оставалась без пенни к концу месяца. Она жила в огромной квартире в самом престижном районе Лондона, где ее соседями были лорды и леди, а постоянными гостями — ободранные художники и странные на вид люди искусства. Стену чопорной прихожей украшал портрет матери работы Энди Уорхола, а на полке огромного антикварного зеркала стояли туфельки Manolo Blahnik: «Они такие красивые, что я даже не решаюсь их надеть! Это ведь настоящее произведение искусства!» А еще Джой обожала путешествовать. Она проводила июнь у мамы в Марокко, июль — на яхте папы на Лазурном берегу, а в августе могла оказаться где-нибудь в Южной Африке, помогая Красному Кресту спасать от голода местных жителей, или медитировать в каком-нибудь индийском храме. На втором курсе Джой решила, что занимается не тем, что мода — слишком скучное и в целом бесполезное занятие, которое вряд ли поможет ей изменить мир, и уехала в Нью-Йорк. После этого мы мало виделись и скоро почти потеряли связь. Изредка я получала от нее послания из самых разных уголков мира. Последний раз она оправлялась от неудачного романа с каким-то голливудским режиссером на пляжах Мексики: «Здесь такие красивые украшения можно купить! В Нью-Йорке все просто обалдеют!» Последнее время я часто вспоминала Джой. Может быть, оттого, что модная в этом сезоне этническая одежда будто вышла из ее гардероба, может быть, оттого, что она всегда знала, в каком ресторане мира лучше всего готовят лазанью, а может быть, оттого, что большинство моих нынешних подруг носят одинаковую одежду и отдыхают в скучных местах. Она действительно не была похожа ни на кого. И меньше всего на свою сестру-близняшку Санни, что в переводе с английского означает «Солнышко». Но это уже другая история.“

—  Шахри Амирханова 1978

Citát „Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус.“
Уильям Шекспир фото
Реклама
Йозеф Геббельс фото

„Не станем даже упоминать так называемые социальные достижения Советской власти, которые по сравнению с нашими могут вызвать только смех или шок. Это едва ли дело вкуса, однако можно удивиться тем фактом, что большевистская пропаганда значительно преуспела в изолировании большинства русских рабочих и крестьян от внешнего мира, глупо и методично убеждая их, что они живут в раю земном. Независимое суждение требует возможности сравнения. Для них это было исключено. Рабочие и крестьяне Советского Союза подобны человеку, заточённому на четверть века в тёмное подземелье, которого не стоит труда убедить, что керосиновая лампа на самом деле является Солнцем.“

—  Йозеф Геббельс государственный и политический деятель нацистской Германии, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии 1897 - 1945

Станислас де Буфлер фото
Эвелина Хромченко фото

„Когда он два часа увлеченно выбирает для тебя чёрные брюки, сороковые по счёту в твоём гардеробе, — это любовь. Когда с утра, пока ты спишь, он идёт купить свежей земляники на завтрак. Когда он рассказывает своим друзьям, что у тебя абсолютный вкус. Когда он называет тебя ласковым прозвищем даже после того, как ты наконец оделась, чтобы идти в гости. Когда он привозит из командировки набор настоящего волшебника для твоего ребёнка, который так похож на него. Когда он покупает тебе букет не на самые великие праздники года, а каждый раз, когда видит красивые цветы. Никогда не забуду кустик ландышей, который он как-то прислал мне зимой. И маленький старинный трон, который он откопал где-то в итальянской антикварной лавке на мой последний день рождения... Так что время и деньги, которые мужчины тратят на нас, — это вовсе не меркантильный, это духовный вопрос. Когда мужчина вкладывает — он любит. Если не любит — он не вкладывает...“

—  Эвелина Хромченко 1971

Джордж Карлин фото

„Становится меньше альтернатив, газеты в этом городе, сколько их? Было 3-4, сейчас одна или две и ими владеют одни и те же люди, и они же владеют радиостанцией… Нет необходимости в формальном заговоре, когда идёт совпадение интересов, эти люди учились в тех же универах, состояли в тех же сообществах и загородных клубах, у них одинаковые интересы, им не зачем созывать собрания, они итак знают, что им наруку и они берут это. Раньше было 7 нефтяных компаний, сейчас их 3, и скоро будет 2. Тех вещей, которые имеют вес в этой стране, становится всё меньше: две политические партии, горстка страховых компаний, 6 или 7 информационных контор, но если ты хочешь бубликов, то вот тебе 23 разных вкуса. В этом иллюзия, иллюзия выбора. В том, что важно, ты не выбираешь и нет никакой свободы выбора.“

—  Джордж Карлин американский комик 1937 - 2008

Реклама

„Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю. Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.
Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами — это потеря шестидесяти секунд света. Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят. И как бы я наслаждался шоколадным мороженым! Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу. Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедетти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков. Боже мой, если бы у меня было немного жизни... Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью. Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить! Ребенку я дал бы крылья и сам научил бы его летать. Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения. Я ведь тоже многому научился у вас, люди. Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске. Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда. Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз лишь для того, чтобы помочь ему встать на ноги. Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я умираю.“

—  Джонни Уэлч

Андре Моруа фото
Жорж Бюффон фото

„Хорошо писать — это иметь ум, душу и вкус.“

—  Жорж Бюффон французский натуралист, биолог, математик, естествоиспытатель, писатель и художник 1707 - 1788

Жорж Бюффон фото

Help us translate English quotes

Discover interesting quotes and translate them.

Start translating