Цитаты о должное

страница 47

„Различие между революционером и террористом заключается в цели, за которую каждый из них борется. Любой из тех, кто стоит за правое дело и сражается за свободу и освобождение своей земли от захватчиков, поселенцев и колонизаторов не может быть назван террористом, ведь иначе и американцы, боровшиеся за свободу от британских колонизаторов были бы террористами. Европейское сопротивление против нацистов можно было бы назвать терроризмом. Борьба азиатских, африканских и латиноамериканских народов тоже была бы терроризмом и многие из вас, сидящих здесь в зале [генеральной ассамблеи ООН] считались бы террористами. На самом деле мы ведём справедливую и праведную борьбу освященную Хартией ООН и Декларацией о Правах Человека. А что касается тех, кто воюет против справедливого дела, тех которые начинают войны с целью оккупировать, колонизировать и угнетать другие народы, то они и есть террористы. Они и есть те люди, чьи действия должны быть осуждены, и которых следует объявить военными преступниками, поскольку именно справедливость целей определяет право на борьбу.“

„…Обвинители возлагают на меня ответственность за концентрационные лагеря, за уничтожение евреев, за действия эйнзатцгрупп и так далее. Все это не соответствует ни предъявленным доказательствам, ни истине… Вопреки общераспространенному мнению, я решительно и категорически заявляю, что не знал о деятельности Гиммлера… В вопросе о евреях я также долго заблуждался… Я никогда не попустительствовал их биологическому уничтожению… Сегодня, после разгрома империи, я вижу, что меня обманывали… Я от души приветствую ту идею, что истребление народов должно быть заклеймено международным соглашением как преступление и должно строжайшим образом наказываться!.. Я не могу, господа судьи, разделять с Гиммлером и Гейдрихом ответственность за то, что они натворили в империи. Мое имя, моя честь и моя семья являлись для меня слишком священными… Самый важный вопрос, который необходимо было, с моей точки зрения, решить, — это вопрос о том, улучшит ли дело моя отставка… или же я, находясь на этом посту, должен сделать все, чтобы в действительности изменить те условия, которые стали здесь известными… С моей точки зрения, я мог воздействовать на Гитлера, Гиммлера и других лиц и потому совместил со своей совестью обязанности начальника РСХА. Я считал своим долгом лично выступить против несправедливости… Можете улыбаться, можете негодовать, но только забота о жертвах гитлеровского произвола понудила меня остаться на посту шефа гестапо…“

„…Излагая свою программу, я не хочу тратить Ваше время и свои силы на споры о прошлом или на политические склоки. Важно другое — каким будет завтрашний Петербург, какой будет наша жизнь и жизнь наших близких. До процветания ещё далеко, но возможно ли добиться его так быстро в стране, испытавшей шоковый экономический кризис. Спросите себя: какой была ваша жизнь? Да, инфляция, рост цен, проблемы со снабжением. Первые два года мы в основном затыкали дыры, чтобы обеспечить жизнедеятельность города. Я до сих пор с содроганием вспоминаю ситуацию декабря 1991 года, когда я вынужден был разбронировать тридцать миллионов банок консервов. И город месяц жил только на консервах. Поэтому легко сейчас обвинять, упрекать, обещать — сегодня у города уже другие возможности. Завтра их будет ещё больше. Петербуржцы уверены, что каждый пенсионер вовремя получит пенсию, что в разгар суровой зимы в домах будет свет и тепло, что найдутся средства для ремонта школ и детских садов, жилых домов… Стабильность — трудная, на пределе возможностей, — но она достигнута. Моя главная задача сегодня — продолжить начатое. Можно потратить ещё многие годы на возведение ещё одного фундамента или начать усовершенствовать старый. Но я считаю, что фундамент не должен стать самоцелью. Пришло время возводить стены…“

„Я считаю, что никакого другого интереса человеческого, кроме того, чтобы жить хорошо, не существует. А хорошо живут на Западе. И потому вектор нашего национального и государственного интереса не на Востоке, а на Западе. Возьмите почвенника, язвенника, трезвенника, олигарха, челнока — все они, как только заработают копейку, стремятся почему-то во Францию, в Швейцарию, в Австрию, а не в Иран и Ирак. Вся русская аристократия, купечество, интеллигенция — они все жили в Западной Европе. Все остальное — демагогия для несчастных. Если у вас нет денег, чтобы купить виллу на южном берегу Франции, то вам начинают сочинять сказку, что вам это и не надо, что вы должны жить здесь в Азиопе“

„Белотуров: Есть ли что-то дополнить, уточнить? Ряховский: Да, я хотел бы показать ещё три места совершения преступлений…
Белотуров: И вы хотели бы показать ещё три места совершения преступлений? Давайте уточним, о каком месте идёт речь.
Ряховский: Они расположены здесь же, неподалёку.
Белотуров: Сергей Васильевич, ставлю Вас в известность, что официально Вы об этих трёх местах не допрошены. Прежде, чем следствие будет проверять Ваши показания, я должен Вас буду допросить. Вкратце можете сказать, где, кого, когда могли здесь убить?
Ряховский: Неподалёку отсюда, на развилке, мною была убита и изнасилована девушка.
Белотуров: Ну, к этому вопросу вернёмся… Ещё кого?
Ряховский: Так, примерно метров триста далее развилки убита была пожилая женщина.
Белотуров: Кого ещё третьего Вы могли здесь убить?
Ряховский: В начале декабря прошлого года, пожилой мужчина.“

„Молодой человек, который в двадцать лет или даже раньше, прочтя Достоевского, не был бы потрясен «до мозга костей», не был бы ранен как будто в самое сердце, не ходил бы сбитый с толку, недоумевающий, измученный тысячью сомнений, такой молодой человек должен бы внушить недоверие. Конечно, не о всех молодых людях речь. Существуют прекрасные, добрые, честные молодые люди, так сказать «спортивного» склада, с которых никакие потрясения не спросятся. Но я говорю о тех, с которых «спросится.»“

„… я говорил о факторах ограничения. Так вот, перед тобой фактор, которым не так-то просто пренебречь. Подвергни сталь давлению в пятьдесят тысяч фунтов на квадратный дюйм — и она потечёт. Здесь-то, должно быть, металл воспринимает гораздо большее давление, но и у него есть предел прочности, выходить за который небезопасно. На высоте двадцати миль над поверхностью планеты её хозяева достигли этого предела. Упёрлись в тупик. <…“

„Остановить политическую агрессию России – это не значит воевать с ней оружием, танками да самолётами (хотя к этому белорусы должны быть всегда готовыми и держать порох сухим)… Российская опасность должна стать обязательной частью знаний каждого белоруса. Для белорусов рядом с тезисом «Люблю Белоруссию!»“

„Меня всегда интересовали инновации, меня всегда интересовала логика, последовательность. Мне всегда было интересно, как что-то развивается. А если я вижу, что что-то уже функционирует, для меня ничего свежего нет. Для меня главный, основной критерий — это свежесть. Если я не вижу в искусстве или науке свежести, для меня они не имеют никакого смысла. Потому что я считаю, что, как говорил Аристотель, главное в искусстве — это катарсис, то есть человек должен просто очень сильно переживать. Да не только в искусстве, но и в науке тоже. Если он не переживает так, как должен переживать — значит там нет жизни и смысл искусства теряется“

„…В названии всех моих книг так или иначе зашифровано зеркало. Первую книгу я назвала «Вторая реальность» (то есть отраженная), вторую — «Тени зазеркалья»… Я люблю зеркала. Но отношение к зеркалу у меня мистическое. В японском театре «Но» перед выходом на сцену есть, как говорят, зеркальная комната. Актер, отражаясь во множестве зеркал, должен внутренне сконцентрировать эти отражения в одно и только после этого выйти на сцену.“

„Он уже один раз мёртв. Больше ничего плохого с ним случиться не должно.“

„…если гипотетически Москва […]официально денонсирует советско-германский договор о ненападении (кстати, и так фактически утративший силу 22 июня 1941 года) и секретный протокол к нему, а также все последующие двусторонние договоры и международные соглашения, фиксирующие и закрепляющие территориальные изменения, вытекающие из данного протокола, то Россия не понесет практически никаких территориальных потерь[…]украинскому государству […]придется отказаться от всех территорий за Збручем (которые должны вернуться к Польше), от Северной Буковины и Южной Бессарабии (необходимо вернуть Румынии), от Закарпатья (до 1939 года входило в состав Чехословакии, в 1939-1945 годах принадлежало Венгрии […]современное украинское государство по […] перспективам выживания сравнимо с Польшей 1939 года“

„Единственно эффективный метод борьбы с фашистским режимом — это создание общенародного антифашистского движения Сопротивления. Оно должно объединить не только политические партии без различия идеологических платформ, но и общественные, религиозные организации, профессиональные союзы, всех людей, не приемлющих оранжево-коричневую диктатуру. Его единственная цель должна заключаться в том, чтобы пришедший на нашу землю фашизм нашел такой же конец, как и в 1945 году.“

„…> Все непременно должны знать, и особенно население Цхинвальского региона (и также жители Абхазии), что с ними грузины не воюют и никто не желает их изгнать. Грузия защищает целостность своих границ. Это справедливое желание, и оно находится в согласии с международными нормами. Всем известно, что автономия Южной Осетии является результатом насильственного захвата нашей страны властью Советов. Эта автономия на нашей исторической территории была создана лишь 80—90 лет назад, и она не должна быть использована как основа сепаратизма. <…> Мы и в дальнейшем желаем мирно сосуществовать, но грузинский народ никогда не смирится с посягательством на свои границы. Грузия никогда не присваивала чужих территорий, но свои защищала до конца. Так что это борьба за нашу территориальную целостность, а не этноконфликт. <…> Обращаемся к правительству России и призываем прекратить совершенно неоправданные агрессивные действия на территории Грузии и своей поддержкой не подстрекать сепаратистские силы.“

„С обеих сторон были допущены ошибки, и их надо исправлять. Надеюсь, президенты и правительство России и Грузии сделают все, чтобы никакого вооруженного столкновения не произошло.» В связи с информацией о возможном военном конфликте между Россией и Грузией заявил: «От имени грузинской православной церкви и народа Грузии я говорю, что это совершенно неприемлемо. Вооруженного столкновения между нашими народами быть не может, и это должны знать руководители и России, и Грузии. Те взаимоотношения, которые сложились в последнее время, невыгодны и совершенно неприемлемы и для Грузии, и для России. Надо вернуть наши народы к тому состоянию, когда мы чувствовали себя братьями по вере и добрыми соседями.“

„Однажды я был озадачен вопросом маленького мальчика: „Это вы рисуете Микки Мауса?“ Я должен был признаться, что не рисую. „Значит, вы придумываете все шутки и забавы?“ И это я не делаю! Мальчик посмотрел на меня недоуменно: „Так что же вы делаете, мистер Дисней?“ Я представляю себя подобием пчелки, которая перелетает с места на место, собирая пыльцу. Я хожу по студии и направляю работу каждого. Полагаю, что это и есть дело, которое я делаю!“

„В то время я ни о чём не размышлял. Я получил приказ и должен был его выполнить. Если сам фюрер приказал осуществить окончательное решение еврейского вопроса, то старому национал-социалисту, а тем более эсэсовскому офицеру не о чем было размышлять. «Фюрер приказывает, мы выполняем»“

„29 декабря 2003 года на заседании Госдумы Борис Грызлов заявил: «Мне кажется, что Государственная Дума — это не та площадка, где надо проводить политические баталии, отстаивать какие-то политические лозунги и идеологии, это та площадка, где должны заниматься конструктивной, эффективной законодательной деятельностью.»“

„За последние годы в западной литературе утвердилась мысль о том, что научную фантастику пора освободить от эпитета «научная». Некоторые литературные течения в Америке, возглавляемые небезызвестным Г. Эллисоном, в своём стремлении обрести «чистую», «дистиллированную» фантастику идут ещё дальше: заявляют о тормозящем влиянии науки на фантастический жанр. Чем же должна быть фантастика в представлении сторонников её «сверхчистоты!»“

„Все мы, в России, и на Западе, ищем внутреннюю свободу, ищем источник сил. Мы и поехали туда, потому что сегодня именно там главное место мира, где происходят события, крутятся деньги, снимается кино, живут звезды. Данила Багров должен был появиться там. Ну а где она, эта сила? Трудно сказать. Я думаю — внутри человека. Понятно же, что не в Америке. Силы-то там как раз и нет.
Я все время думаю — есть ли на самом деле такой человек? Молодой парень как Данила, или постарше. Дембель или служит еще где-то. Живет в каком-нибудь небольшом городке. И смог бы вот кто-нибудь, также как он, не имея ни денег, ни связей, ни языка отправиться на другой конец Земли, просто потому что надо помочь брату армейского друга? Да никто его не просил, и он никому ничего не обещал. У него что, дел своих нету, или время девать некуда? Зачем? Почему?
Ответ существует. Потому, что так надо. И по-другому просто нельзя. Это же ясно. Значит он есть, наверное такой. Да, точно есть.
Хочется быть на него похожим? Не знаю. Мне лично хочется. Другой вопрос — вот смог бы ты так же? Вот так, как он?
У меня вообще странное к нему отношение. Он и похож на меня, и не похож. И проще чем-то, и взрослее вроде. Ну, в общем, действительно — Брат.“

„Потому что я думал, что ему [Яценюку] хватит опыта и юношеской дерзости, чтобы защитить своё детище – коалицию. И сегодня за ту ситуацию, которая сложилась в парламенте, не в последнюю очередь отвечает он. Он вместе с Вячеславом [Кириленко] как молодые политики, на которых возлагали надежду те люди, которые их поддерживали, имели реальный шанс противопоставить себя «балагану» и сохранить, может быть, шаткую стабильность в Украине. Но они с этим не справились, значит, они не достойны быть лидерами. И соответственно, должны получить оценку общества.“

„Если спро́сите меня про Америку, ответ будет разным — в зависимости от того, какой подразумевается город. По правде говоря, сейчас, чтобы туда отправить, меня силком нужно тянуть к аэропорту… И не то, чтобы нам не оказывали там должного приема, — просто нам теперь не нужны деньги. Мы неплохо живём на британские и германские гонорары. Единственная причина, почему мы снова здесь — это упёртые фанаты, сохраняющие нам верность с 1981 года. Rolling Stone о нас не писал: даже не упоминал ни разу. И при этом — разливается по древу об американских и английских группах, которые рабски The Fall имитируют, а идеи просто-таки вытаскивают из моих интервью. И потом, встречаясь с некоторыми американскими журналистами, я вижу, им лет эдак по 45. И не то, чтобы возраст так уж для меня значил… но они всё больше толкуют о Ленноне. Для меня же Леннон утратил значимость, ещё когда мне было 19.“

„…Просто надоело мне, когда приходит какой-нибудь идиот, социалист, из худ-колледжа, который одного дня в жизни не работал, и начинает мне рассказывать, какой на его взгляд должна быть пластинка. Слушать толстого испол-директора, — ладно бы ещё. А там коммуна: каждый идиот мнит, что имеет право голоса. Над обложкой — работают над одним квадратным дюймом 10 человек, а потом вся работа идёт насмарку…“

„У них там было множество групп, а у всех <релизов> — один и тот же тираж. Мы им: «Послушайте, The Fall уникальны, вы же должны нас поддерживать». Они нам: «Ага, так вы поп-звёздами теперь стать захотели?» Я им: 'Не хочу быть поп-звездой, хочу уважения, которого я заслуживаю'. Почему, спрашиваю, вы направляете вот эту пластинку в какой-то тупой левацкий журнал, а не в общенациональную газету? Они: «Но это означало бы продаться!» Таковы, понимаете ли, эти их социалистические идеалы. И ещё, говорят, — «Эта песня звучит как-то профашистски, что вы вообще тут себе позволяете?»“

„Спаситель — это Христос без Нагорной проповеди. Это, если угодно, «отклонение в сторону» Ветхого Завета. Это «спасение» без любви, распятие без моления в Гефсиманском саду. Этот образ — отрицание того, что для меня неприемлимо в христианстве, да и любой другой религии, ни во что не ставящий «земную жизнь» в ожидании вечного блаженства в царствие небесном. Тем не менее любой внимательный читатель легко заметит не только бросающееся в глаза сходство, но и очень важные различия. А это, в свою очередь, должно было подвести к некоторым основополагающим выводам — кои, как я вижу по обсуждению, практически никто не сделал. Придется разъяснять в ГБ-2, хотя я искренне надеюсь этого избежать.“

„Экономика не может работать в «холостую», на абстрактные показатели, она должна работать на удовлетворение интересов большинства населения нашей страны. Если люди живут бедно, если в стране нищета, то в этом случае экономика не может расти, она не может активно развиваться. Экономике нужен спрос – это знает любой экономист. Но если мы не платим зарплату, не выплачиваем пенсии, если учителя, врачи, военные – огромные группы нашего населения, лишены возможности регулярно получать зарплату такого уровня, чтобы обеспечивать спрос для нашей отечественной экономики, мы тормозим все возможные варианты продвижения к более устойчивому экономическому росту“

„«Большая беда, что каждый кто считает, что нужно заплатить зарплату или считает, что учитель не должен быть нищим, а врач должен быть достойным, у нас в стране, считается Социалистом. А другой, кто считает, что нельзя просто так убить, изнасиловать или отобрать кошелек называется Правозащитником. Это свидетельствует о том до какого предела дошло наше общество за последние 12 лет»;“

„Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я выйму из этой страны всё до последнего. Мы должны осознавать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население .“

„По-настоящему интересен мне лишь один персонаж — вы знаете, кто. Человек как биологическая особь мне безразличен. Не понимаю, почему я должен о нем беспокоиться. Заботливость вообще подозрительна. «Не хотите ли вы покушать? Вот вам мои денежки…»“

„Умение петь и отвечать… … это обязанность каждого капоэйриста. Неумение петь соло — это не дефект, но неумение отвечать вместе с хором — это большой недостаток. В батерии не должны находиться люди, которые не поют вместе с хором".
"Почему в песнях есть сюжет?.. …Для того, чтобы, когда в роду приходит представитель другой группы или мастер, импровизация предупреждала бы роду, нужно ли остановиться, или подбадривала бы продолжить игру.“

„Желая что-то сказать, я должен говорить понятно. Но как быть понятным, для этого нужно выражать мысль по возможности чётко. Слушателю должно быть ясно, что я говорю. Я не должен тратить лишних слов, ходить вокруг да около. У нас есть для этого особое слово: наглядность [Fasslichkeit=обозримость, удобопонятность, постижимость, вразумительность]. Наглядность является высшим законом всякого выражения мысли.“

„Мы все бессмертны, только сначала мы должны умереть. (рум. Toţi suntem nemuritori. Dar trebuie să murim întâi.)
«Купальская ночь»“

„Мы не должны отпускать их в четвертый и пятый классы, не умея читать.“

„До сих пор у нас ещё немало таких людей, которые рассматривают отдельные формулировки, взятые из марксистско-ленинской литературы, как готовую чудодейственную панацею, полагая, что достаточно её приобрести, чтобы без всякого труда излечивать все болезни. Это — невежество людей незрелых. Среди таких людей мы должны вести просветительную работу. Всякий, кто рассматривает марксизм-ленинизм как религиозную догму, является именно таким невежественным человеком. Такому нужно прямо сказать — твоя догма ни на что не годится. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин неоднократно повторяли, что их учение не догма, а руководство к действию. Догматики же как нарочно забывают это важнейшее положение. Китайские коммунисты лишь в том случае смогут считать, что они осуществляют соединение теории с практикой, если они сумеют, исходя из марксистско-ленинских позиций и применяя марксистско-ленинский подход и метод, умело пользуясь учением Ленина — Сталина о китайской революции, сделать шаг вперёд и на основе серьёзного изучения истории и революционной действительности Китая создать во всех областях теоретические труды, отвечающие потребностям Китая. Можно хоть сто лет на словах проповедовать соединение теории с практикой, но если не связывать теорию с практикой на деле, то от такой проповеди никакой пользы не будет. Ведя борьбу против субъективного, однобокого подхода, мы должны разбить догматизм с его субъективностью и однобокостью.
Мао Цзэдун. За правильный стиль в работе партии“

„Всё то, против чего враг борется, мы должны поддерживать, а против всего того, что враг поддерживает, мы должны бороться.
Мао Цзэдун. Беседа с корреспондентами телеграфного агентства «Чжунъяншэ» и газет «Саодан бао» и «Синьяминь бао»“

„В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс.»“

„Ум должен от свойств мира восходить вверх, а не опускать­ся к неизвестному. По Платону, мир шаровиден. Полагаю, что он очертил мир циркулем, в то время как другие мыслили его квадратным и угловатым, потому что ему трудно было предста­вить себе мир телом, лишенным головы. Эпикур же, который го­ворил, что «то, что выше нас, то ничто для нас», когда пожелал сам исследовать небо, установил, что размер солнечного диска — один фут. Подумать только, что за бережливость на небесах! Впрочем, с ростом честолюбия философов увеличился и солнеч­ный диск. Так, перипатетики объявили, что солнце размером пре­восходит землю. Спрашиваю вас, что способна уразуметь страсть к догадкам? Что можно доказать посредством таких упорных утверждений — плода старательно возбуждаемой на досуге ме­лочной любознательности, уснащенной искусством красноречия? Так что поделом Фалесу Милетскому, который, осматривая небо и блуждая по нему глазами, с позором упал в яму. Египтянин же его осмеял, говоря: «Ты на земле-то ничего не видишь, куда тебе смотреть на небо?»“

„После воспоминаний о прошлом в его голове проносились приятные мысли о близком будущем. В самом деле, плавание предстояло заманчивое. И флаг-капитан и флаг-офицер ещё вчера положительно утверждали, что «Резвый» из Нагасаки пойдет в Австралию и посетит Сидней и Мельбурн, а «Голубчик» отправится в Гонконг для осмотра своей подводной части в доке, а оттуда в Новую Каледонию, где должен ожидать «Резвого» с адмиралом… Бедный «Голубчик!»“

„Лишь только кукушка на старинных часах в столовой, выскочив из дверки, прокуковала шесть раз, давая знать о наступлении сумрачного сентябрьского утра 1860 года, как из спальни его высокопревосходительства, адмирала Алексея Петровича Ветлугина, занимавшего с женой и двумя дочерьми обширный деревянный особняк на Васильевском острове, раздался громкий, продолжительный кашель, свидетельствовавший, что адмирал изволил проснуться и что в доме, следовательно, должен начаться тот боязливый трепет, какой, еще в большей степени, царил, бывало, и на кораблях, которыми в старину командовал суровый моряк.“

„Несколько слов об упоминаниях имени Сталина. Как ни тягостно вспоминать многое из того, что на протяжении тридцати лет было связано в нашей истории с его именем, в то же время попытки выбросить это имя из истории - бессмысленны. Я не включил в Собрание сочинений несколько стихотворений, через которые этот человек проходил в том качестве, в котором он существовал для меня тогда и в каком не существует для меня теперь,- в качестве примера настоящего коммуниста и интернационалиста. Но я не испытывал душевной потребности вычеркнуть из шеститомника такое, написанное вскоре после войны стихотворение, как "Митинг в Канаде", в котором для меня слово "Сталин", рядом со словами "Сталинград" и "Россия", существовало как один из символов нашей победы над фашизмом. То же самое относится и к некоторым страницам моих пьес и прозы военных лет. Одна из самых трагических черт минувшей эпохи, связанных с понятием "культа личности", заключается в противоречии между тем, каким Сталин был на самом деле, и каким он казался людям. И едва ли стоит смягчать это, уже теперь прочно закрепленное в нашем сознании, трагическое противоречие. Я глубоко убежден, что в книгах, изображающих историю нашего общества, будет рассказана вся правда о всех сторонах нашей жизни в разные эпохи, в том числе и вся правда о Сталине. Это необходимо для нормального развития нашего общества, и это, безусловно, будет сделано. Но не думаю, что мы, писатели, должны при этом делать вид, что уже тогда, в те годы знали все наперед. Во всяком случае, я к числу таких провидцев не принадлежал. Могу добавить - к сожалению. Но это не меняет сути дела.“

„Истинный христианин даже кота не должен бы называть совершенным невером.“

„…Думал о нашем русском народе, сколько вынес он в своей истории холодов, сколько перетерпел и как ему теперь хочется жить. Есть ли ещё в Европе другой такой народ, кому так хочется жить? И если такой народ вооружён современным оружием и пуще оружия – организацией, небывалой в истории, то какая же сила может ему сопротивляться? Мы должны победить, и мне кажется, мы уже победили.“

„Я не понимаю, почему я должен вернуться“

„Качество любого совета, который кто-либо может предложить, должно оцениваться с учетом качества жизни, которое он фактически ведет.“

„В нашем враждебном мире не хватает любви,которая должна пробуждать в людях-чувства.“

„Здоровое республиканское правительство должно опираться на отдельных людей, а не на классы или секции.“

„В какие бы игры мы не играли, мы не должны играть в игры сами с собой, а должны соблюдать конфиденциальность с последней честностью и правдой.“

„Чьи-то идеи должны быть такими же широкими, как природа, если они хотят интерпретировать природу“

„Я не запутался в формировании своей работы в соответствии с мнением других людей о том, как я должен был это сделать.“

„... Новелло должен быть чрезвычайно благодарен за то, что его неуклюжую дочь сняли с рук таска.“

„Мы никогда не должны забывать, что все трое были распяты за одно и то же преступление - преступление экстремизма.“

„Я должен отклонить ваше приглашение из-за последующей помолвки.“

„Как писатель, вы не должны судить, вы должны понимать.“

„Я должен научиться довольствоваться счастьем, чем заслуживаю.“

„Девушка бросила на него взгляд, который должен был высунуться как минимум на четыре дюйма из его спины.“

„Потенциал, - сказал я, - ничего не значит. Вы должны сделать это. Почти каждый ребенок в кроватке имеет больше возможностей, чем я.“

„Мы должны отбросить все банальности об ответственности агрессора. Только успех оправдывает войну.“

„…Наша жизнь должна пройти в скромном… труде… для будущего… Посему не о морских победах… следует думать, не о создании вдруг большого числа судов, но о том, чтобы беспрерывными плаваниями небольшого числа хороших судов приготовить целое поколение будущих опытных и страстных моряков. (Из письма наместнику Кавказа князю А.И. Барятинскому от 24 июня 1857 г.)“

„Последний солдат должен знать, куда и зачем он идет. Тогда, если начальник будет убит, смысл дела не потеряется.“

„Командир, очень часто, вопреки устоявшейся логике боевых уставов, должен принять такое решение, которое сохранит людей и обеспечит победу в бою.“

„Творчество, поиск нового и более совершенного не должны быть привилегией избранных. Научиться творить может каждый, кому уже было суждено родиться человеком.“

„Настоящий историк, на мой взгляд, должен писать, опираясь на документы. Реальная история намного богаче событиями и интереснее, чем самые воспаленные фантазии. Может быть, именно поэтому среди историков я чувствую себя больше писателем, а среди писателей – историком.“

„В длительном плавании у человека должен быть свой внутренний уровень, ниже которого опускаться не следует.“

„Ничто не должно содержать ссылку на само себя.“

„Новый аппарат должен обладать такой степенью подвижности, освободившись от тормозящего мышления, чтобы легко управлять рейхом в соответствии с указаниями фюрера.“

„Возраст не должен определять вас. Это как размер вашей обуви - он не определяет, как вы живете! Вы либо изумительны, либо скучны, независимо от вашего возраста.“

„Когда ты подросток и тебе чуть больше двадцати, это кажется отчаянно вечным и мучительно болезненным. Принимая во внимание, что когда ты становишься старше, ты понимаешь, что большинство вещей мучительно болезненны, и это состояние человека. Большинство из нас продолжают выживать, потому что мы убеждены, что где-то на этом пути, с твердостью, решительностью и настойчивостью, мы окажемся в каком-то волшебном союзе с кем-то. Конечно, это заблуждение, но это форма религии. Ты должен верить. Этот свет никогда не погаснет, и он называется надеждой.“

„Музыка, которая есть в чартах сегодня, довольно отвратительна. Я считаю большой честью то, что меня никогда не рассматривали в качестве наград вроде NME и т.д. Это моя личная победа. Все церемонии награждения должны быть запрещены!“

„Когда собрались The Smiths, было очень важно, чтобы я не был таким ужасным, глупым, неряшливым Стивеном. Он должен быть заперт в коробке, которую после нужно положить на верхнюю часть гардероба. Мне нужно было чувствовать себя по-другому, и вместо того, чтобы взять какое-то гламурное имя поп-звезды, я уничтожил Стивена, что, казалось, имело смысл. Внезапно я стал совершенно другим человеком. Теперь, когда я встречаю людей, которые знают меня до The Smiths и зовут Стивеном, я сижу и удивляюсь, думая: "О ком они говорят?" Я всегда презирал имя Стивен, хотя написание слова через «-в-», а не «-ф-» делало жизнь немного более терпимой. Но всё же было очень важно, чтобы Стивен утонул.“

„Они могут сломать наши тела (микроб может это сделать), но они не должны доминировать в наших умах.“

„Есенин, обращаясь к старикам родителям, не без хвастовства говорит, что он, прежде шлепавший босиком по лужам, теперь щеголяет в цилиндре и лакированных башмаках. Правда, цилиндра я никогда не видал, хоть и верю, что это не образ «имажиниста», но реальность. Зато лакированные башмаки наблюдал воочию, также пестрый галстук и модный пиджак. Все это украшает светлого, хорошенького паренька, говорящего нараспев, рязанского Леля, Ивана-счастливца наших сказок. За сим следует неизбежное, ― то есть Шершеневич, чью ставку, «имажинизм», должен выручить талантливый, ох, какой талантливый, подпасок; диспуты, литературное озорство, словом, цилиндр, хотя бы и предполагаемый, растет и пожирает милую курчавую головку. Но, да позволено будет портретисту, пренебрегая живописью костюма, цилиндром, «имажинизмом» и хроникой московских скандалов, заняться лицом поэта. Сразу от скотоводства небесного мы переходим к земному, к быту трогательному и унылому, к хулиганству озорника на околице деревушки, к любви животной, простой, в простоте мудрой. Ах, как хорошо после Абиссинии или Версаля попасть прямо в Рязанскую. Есенин гордо, но и горестно называет себя «последним поэтом деревни.»“

„Множество доказательств, на некоторые из коих мы уже ссылались, указывает на то, что в соревновании за Сибирь Колчак участвовал под британскими знаменами. Готовность, с которой Уайтхолл принял предложение Колчака служить на Месопотамском фронте, может показаться доказательством заинтересованности Британии в адмирале. Это впечатление подтверждается посланием резидента военной разведки, корреспондента газеты «Дейли мейл», находившегося в Маньчжурии, капитану Стевени в июле 1918 года. Он сообщал, что телеграфом передал в свою газету интервью с Колчаком, «в котором последний заявил, будто британское Военное министерство первоначально приказало ему отправиться в Месопотамию, а впоследствии направило его в Сибирь. Заявление в значительной степени соответствует истине, но вы должны объяснить адмиралу, что крайне желательно хранить молчание относительно его связей с нами. Соответственно данная статья подвергнута цензуре.»“

„Я всегда негативно отношусь, когда за флотскую тему берутся люди случайные и далекие от флота. Не профессионализм виден сразу, и читать такую «литературу» просто невозможно. Любая патриотическая литература, и маринистика в том числе, имеет своей задачей привитие любви к Родине. Маринистика, кроме того, должна еще прививать любовь к морю и флоту, чтобы мальчишки, начитавшись таких книг, шли на флот, а мы не на словах, а по состоянию самого народного духа вернули статус великой морской державой. Специфика морской службы настолько велика, что постороннему человеку просто не понять всех нюансов, поэтому они никогда не смогут ее описать так, чтобы в написанное поверили именно моряки.“

„Есть четыре естественных начала, которые принц должен сохранять как субъекты права: Бог, и также последующие ему политические и гражданские права: жизнь, честь, свободу и собственность.“

„Мне нравится работать над фильмом, который всё время открывает мне свои тайны. Я думаю, что любое произведение искусства, не только фильм, является тайной. Я согласен с Жаном Кокто, который сказал, что тайны должны раскрываться постепенно.“

„Судьям уже и ВАР дали, и посадили туда этих арбитров, и все смотрят, и миллион повторов. Люди с трибун видят нарушение, которое должно было быть наказано назначением пенальти. И у меня еще большие вопросы по карточке, которую должны были показать Гильерме.

Мне арбитр объясняет, что если вы в динамике посмотрите на его левую ногу, то в момент 30-градусного... Они нас всех считают идиотами. Они не объясняют правила. Ведут себя так, как считают нужным. ВАР в каких-то ситуациях вмешивается, в каких-то не вмешивается. А они потом говорят: «Люди просто не в курсе, как работает ВАР.»“

„Обширная область науки ... чем больше человек знает, тем больше он узнает, что он должен знать.“

„Человек, который многого будет нести, должен будет многое пережить по всему миру.“

„Высокотехнологичными компаниями должно руководить молодое поколение – талантливые и амбициозные люди, остро чувствующие тренды развития современного цифрового бизнеса“

„Если у вас есть что-то, полученное от судьбы, вы должны поделиться этим.“

„Угасло ли это низменное влечение теперь, он еще не знал, но уже уверен был в его незаконной природе. Заманчиво было бы бросить Клавдии год, два жгучих наслаждений, под которыми кипела бы иная, разбитая... ее любовь. А потом — угар, отчаяние, смерть... Так представлялось ему будущее, если бы он сошелся с Клавдиею... Чувствовалось ему, что невозможна была бы мирная жизнь его с нею, — слишком одинаковым злобным раздражением отравлены были бы оба, — и, может быть, оба одинаково трудно любили тех, от кого их отделяло так многое...
Но отчего же все-таки он, усталый от жизни, не взял этого короткого и жгучего полусчастья, полубреда? Что из того, что за ним смерть? Ведь и раньше знал он, что идет к мучительным безднам, где должен погибнуть! Что отвращало его от этой бездны? Бессилие? Надежда?“

„Я не могу сегодня предъявить претензии к кому бы то ни было. Не могу. Потому что вы видите, как развивается ситуация. Единственное, попрошу и министра, и других: мы все-таки славяне, если уже человек упал и лежит, его не надо избивать. То есть должен быть определенный тормоз. Опять же, как человек военный, я понимаю: когда ты в казарме всю жизнь, можно сказать, военную спишь рядышком (тот же ОМОНовец 20-летний - чей-то ребенок), рядом живем уже второй год… И когда подло (это вот не по-мужски) заезжают со спины и бьют этих ребят - милиционеров… И парень напополам переломился, позвоночник поломан, он на всю жизнь инвалид“

„Дальше дорога пролегала через распаханные поля, на которых зеленели молодые побеги пшеницы. Родни объяснял, как выращивают пшеницу и что из неё делают. Глого сказал, что землю можно пахать только тогда, когда она лежит плоско, а склоны никто не имеет права засевать, потому что на них должны расти деревья, чтобы удержать почву. …только американцы, ослеплённые жадностью к деньгам, могут не принимать это в расчёт.“

„В США проводится кампания, в которой говорится, что люди не должны бояться коммунистов; что они хорошие, порядочные и добрые люди. Я предупреждаю людей не верить этому. Более половины из них фанатики; они уничтожат все. Это будет означать гражданскую войну. Они отменили бы границы между республиками (бывшего Советского Союза). Они хотят вернуть Крым; они даже заявляют права на Аляску.“

„Раз мы попали в этот мир,он должен крутиться вокруг нас.“

„Я не фаталист, но я не люблю, когда должен зависеть от чего-то или кого-то. Я могу зависеть только от своего президента или своей жены.“

„Зайди на YouTube, набери там "Алексей Навальный" и бери всех фигурантов наших расследований, их близких и родственников. Этот санкционный список не должен состоять из сорока фамилий, туда нет смысла вносить кого-то с формулировкой "полицейский, участвовавший в насилии."“

„Вот вижу, знаю, что война кончится нашим поражением, что мы не можем кончить ее чем-нибудь другим, но, вы думаете, меня это охлаждает хоть на минуту в исполнении своего долга? Нисколько, потому что страна должна испытать всю горечь своего падения и подняться из него рукой Божьей Помощи, чтобы потом встать во всем блеске своего богатейшего народного нутра.“

„В жизни есть две трагедии. Один из них - потерять желание своего сердца. Другой должен получить это.“

„Частный сыск – это поиск свидетельств там, где их не должно быть.“

„В каждом расследовании я пишу не своим почерком, говорю то, чего говорить не должен, и только думаю о том, что должен думать. Мышление – вот что отделяет детектива от неудачного расследования. Прекращая мыслить, мы рвём нити, которые ведут к Истине.“

„Не говори своему Заказчику ничего из того, что должен услышать Объект расследования.“

„Частный Сыск есть искусство, практика которого должна совершенствоваться сыском государственным.“

„Я не говорю, что все мы должны нарушать нормы. Однако мы должны выглядеть так, будто мы можем.“

„Если женщина нашла в магазине туфли себе впору, она должна их немедленно купить. Если женщина нашла в магазине свитер себе впору, она должна немедленно купить свитер на размер меньше.“

„Мы должны быть свободными не потому, что мы требуем свободы, а потому, что мы ее практикуем.“

„Невозможное не могло произойти, поэтому невозможное должно быть возможным, несмотря на внешность.“

„Дань сочувствия, приносимая толпой умирающему великому поэту, действительно трогательна! Высочайшая милость, столь щедро оказанная семье покойного, должна заставить покраснеть наших недоброжелателей за границей. Но Пушкина этим не воскресишь, и эта утрата невозместима. Ты, впрочем, слишком обвиняешь Дантеса, ― нравственность, или, скорее, общая безнравственность, с моей точки зрения, дает ему отпущение грехов: его преступление или его несчастье в том, что он убил Пушкина, ― и этого более чем достаточно, чтобы считать, что он нанес нам непростительное, на мой взгляд, оскорбление. Пусть он знает (свидетель Бог, что я не шучу), что при первой же нашей встрече один из нас не вернется живым. Когда я прочел твое письмо Мамуку Арбелианову, он разразился проклятиями. «Я убью этого Дантеса, если только когда-нибудь его увижу!»“

„Весь смак отдельных мыслей зависит от сжатости их выражения: ибо мысли подобны зернам сахара или соли, которые должны быть разведены в капле воды“