Цитаты о лист

„Мне уже поздно говорить, что я не любил. За порогом остались те, кто бросил меня, и те, от кого бежал я. И это случалось не раз, и не два, и даже не три…
Мне уже поздно утверждать, что меня не любили. Это неправда. Было всё: ревность, скандалы, клятвы, признания, мольбы, крики вслед: «Вернись!..» Мне уже поздно говорить, что я никого не предавал. Быть может, многое не казалось мне предательством — но ведь это совсем не значит, что другой человек думал точно так же, как я…
Мне уже поздно уверять, что не предавали меня. Разочарование, безысходность, осознание, что тебя просто использовали для своих целей — всё это мне хорошо знакомо. Это чувство, которое навсегда остаётся с тобой. Чувство, от которого хочется сбежать, но бежать некуда, потому что от самого себя всё равно не убежишь.
Мне уже поздно говорить, что всё позади. Потому что я для себя решил: нет, всё ещё впереди. Ещё будет новая жизнь с чистого листа, новые мечты и проекты, новые встречи и расставания, новая любовь…
Мне уже поздно разочаровываться, потому что я дико хочу жить. Сегодня, сейчас, сию минуту. Пока ещё не стало совсем поздно…“

Олег Рой (1965)

„Вежливость — это фиговый лист эгоизма.“

Артур Шопенгауэр (1788–1860) немецкий философ

„Человека можно назвать нравственным только тогда, когда он следует лежащему на нём долгу оберегать всё живое, что он в состоянии защитить, и когда он идёт своей дорогой, избегать, насколько это возможно, причинять вред живому. Такой человек не задаётся вопросом, насколько та или иная форма жизни заслуживает симпатии к себе, или насколько она способна чувствовать. Для него священна жизнь как таковая. Он не сломает сосульку, что сверкает на солнце, не сорвёт лист с дерева, не тронет цветок и постарается не раздавить ни одно насекомое при ходьбе.“

Альберт Швейцер (1875–1965) немецкий теолог, философ, музыкант и врач

„Он быстро научился говорить на языке нот, и оказалось, что ему было что сказать миру. Он возвращался домой, садился за фортепиано и творил. Музыка звучала в нем, она струилась насквозь, оседая черными знаками мелодий на нотных листах. В ней было всё: расплескавшаяся жизнь, первая неуверенная любовь, острые потери и долгая боль, стук колес и шепот человеческих голосов, взлет лесов и падение дождей.“

Аль Квотион (1983)

„Как ни единый лист не пожелтеет без молчаливого согласия всего дерева, так и причиняющий зло не может творить его без скрытой воли на то всех вас.“

Джебран Халиль Джебран (1883–1931) ливанский и американский философ, художник, поэт и писатель

„«Ты — большая капля росы под листом лотоса, а я — маленькая капелька на его верхней стороне», — сказала Росинка Озеру.“

Рабиндранат Тагор (1861–1941) индийский деятель искусств и общественный деятель

„Когда уже становилось жарко, но дамы наши ещё не выходили к чаю, я часто ходил в огород или сад есть все те овощи и фрукты, которые поспевали. И это занятие доставляло мне одно из главных удовольствий. Заберёшься, бывало, в яблочный сад, в самую середину высокой заросшей, густой малины. Над головой — яркое горячее небо, кругом — бледно-зелёная колючая зелень кустов малины, перемешанных с сорною зарослью. Тёмно-зелёная крапива с тонкой цветущей макушкой стройно тянется вверх; разлапистый репейник с неестественно лиловыми колючими цветками грубо растёт выше малины и выше головы и кое-где вместе с крапивою достаёт даже до развесистых бледно-зелёных ветвей старых яблонь, на которых наверху, в упор жаркому солнцу, зреют глянцевитые, как косточки, круглые, ещё сырые яблоки. Внизу молодой куст малины, почти сухой, без листьев, искривившись, тянется к солнцу; зелёная игловатая трава и молодой лопух, пробившись сквозь прошлогодний лист, увлаженные росой, сочно зеленеют в вечной тени, как будто и не знают о том, как на листьях яблони ярко играет солнце.“

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) русский писатель и мыслитель

„Я не перестаю удивляться тому, как много в мире появилось шарлатанов, которые зарабатывают огромные деньги на простом желании человека – быть счастливым. Все эти тренинги, коучеры, маги в шестом поколении и богини, живущие на Бали, которые прекрасно знают, как надо жить, мыслить и поступать, - мошенники. В жизни, как в музыке, важнее игры может быть только умение читать с листа. То, что прокатит в одном случае, совершенно неприменимо окажется в другом. К каждой ситуации и к каждому человеку подходит ключ, изготовленный в одном-единственном экземпляре. А все остальное – знание толпы. Или, другими словами, бизнес, построенный на слабости и наивности тех, кто вкладывает деньги. Потратьте эти суммы лучше на море, на платье, на шампанское, на устриц, на полет на воздушном шаре или на прыжок с парашютом – вложите деньги в эмоции, в ваши личные маленькие истории, а не в карманы чужих людей.“

Олег Рой (1965)

„Не жалуйся. Но если очень хочешь пожаловаться, то пожалуйся листу бумаги. Ответа на жалобу ты не получишь, но ты хотя бы и не ждешь его.“

Михаил Ефимович Литвак (1938)

„Полную яму врагов народа я укрою сухим листом.“

Егор Летов (1964–2008) русский рок-музыкант, поэт, основатель и лидер рок-группы «Гражданская оборона»

„Ни один лист не пошевельнётся в Чили, если я об этом не знаю.“

Аугусто Пиночет (1915–2006) чилийский государственный и военный деятель

„Осень — это вторая весна, когда каждый лист — цветок.“

Альбер Камю (1913–1960) французский писатель-экзистенционалист

„Природа — это единственная книга с великим содержанием на каждом листе.“

Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) немецкий поэт

„Снова ты в изумленье, когда над постройкой из листьев
Разнообразных встаёт, зыблясь на стебле, цветок.
Роскошь, однако, хранит зарок творенья другого:
Да, окрашенный лист чует Всевышнего длань.“

Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832) немецкий поэт

„Возьмите ручку и лист бумаги. Выйдите на улицу и присядьте где-нибудь под деревом или же останьтесь за своим рабочим столом и составьте список тех вещей, которые могут сделать вас счастливыми прямо сейчас: облака на небе, цветы в саду, играющие дети, … ваш возлюбленный или возлюбленная, сидящие в соседней комнате, ваши глаза, все еще обладающие хорошим зрением. Этот список бесконечен. Вы уже имеете достаточно всего, чтобы быть счастливыми сейчас. У вас достаточно всего, чтобы быть свободными от прихода и ухода, взлетов и падений, рождения и смерти. Питайте себя каждый день чудесными вещами, которые жизнь предлагает вам. Питайте себя в здесь и сейчас.“

Тхить Нят Хань (Тит Нат Хан) (1926)

„Анимация — это когда ты берешь карандаш и несколько листов бумаги и начинаешь рисовать линию за линией. Причем не потому, что хочешь изобразить что-то определенное, а потому, что в процессе рисования открываешь что-то новое и совершенно неожиданное.“

Хаяо Миядзаки (1941) японский режиссёр-аниматор

„А ей говорили — дура, следующего так просто не отпускай.
Ты наори на него и за волосы потаскай.
А то ведь видишь — какая теперь тоска, Поздравляешь её «здоровья, любви, вина»
А её так тянет ответить: «Пошел ты на»
И дергаться, как лопнувшая струна. А с утра ей стресс, а после в метро ей транс.
В пору кинуться на пол и валяться там, как матрас.
Декабред — это бред, увеличенный в десять раз. И она смотрит в себя — и там пустота, пустота, пустота,
Белее любого безвыходного листа,
И всё не то, не то и она не та. И щека у нее мягка и рука легка,
И во всем права, и в делах еще не провал.
В следующий раз она будет кричать, пока
Не выкричит всё, чем ты ее убивал.“

Вера Николаевна Полозкова (1986) русская поэтесса, актриса

„Я просто вложил свою душу как чистый лист в руку Иисуса, моего Искупителя, и пожелал, чтобы Он написал на нем то, что Он пожелает; Я знаю, что это будет Его образ.“

Уайтфилд, Джордж (1714–1770)

„В эту ночь и лист не зашуршит,
Не вспорхнет испуганная птица.
Ночь такая людям не сулит
Никаких несчастий и обид,
Жаль, что летом ночь не долго длится. Позабыл я все заботы дня
Этой ночью тихой, ночью поздней,
Кажется, что в сердце у меня
Зреют звезды, словно в небе звездном. Что б могло остаться от меня
В мире, что все хуже и жесточей,
Если б горе и заботы дня
Не лечил бы я покоем ночи.“

Мирза Шафи Вазех (1794–1852) азербайджанский поэт

„Я не грущу, когда волна разбивается о камни. Я не грущу, когда ветер срывает лист с дерева. Почему я должен грустить, когда умирает человек?“

Роджер Желязны (1937–1995) американский писатель-фантаст

„Библиотека для чтения в городе — это вечнозеленое дерево дьявольского познания, и кто постоянно забавляется его листами, тот и до плода дойдет.“

Ричард Бринсли Шеридан (1751–1816) англо-ирландский писатель и политик-либерал

„Самая сложная роль в моей жизни — это роль номинанта на «Оскар». Проиграть стыдно, а победить страшно. При этом надо казаться невозмутимым, хотя внутри все дрожит как осиновый лист.“

Бен Аффлек (1972) американский актёр, сценарист и кинорежиссёр, любитель раковин, лучший Бэтмен в кино

„У нас действительно нет номинаций за режиссуру, поскольку на вооружение мы берем слова Константина Сергеевича Станиславского о том, что режиссер должен умереть в актере, раствориться, его не должно быть видно. Для меня странно, что у нас есть потрясающие артисты, есть хорошие фестивали, в том числе государственного масштаба, но многие из достойных работ почему-то не попадают даже в лонг-листы.“

Сергей Витальевич Безруков (1973) российский актёр театра и кино, Народный артист России

„Одиночество в семье подобно чернилам, разлившимся на белый лист бумаги. Вроде бы они были созданы для написания красивых слов, фраз, мыслей и, взаимодействуя с бумагой, смогли бы сотворить настоящее произведение искусства. Но чернила разливаются и, разлившись, губят и бумагу, и себя вместе с ней…“

Олег Рой (1965)

„Любую жизнь можно уместить на одном листе бумаги.“

Уиллем Дефо (1955) американский театральный и киноактёр, актёр озвучания

„Это пытка. Смотрите, надо три листа черновиков, чтобы написать одну страницу. Моя дочь Элизабет печатает их на машинке, и я исправляю текст еще трижды… В сущности, я без конца переделываю. Поверьте мне, это страшная работа.“

Шарль де Голль (1890–1970) французский генерал, государственный деятель

„Проходят дни… проходят ночи;
Прошло и лето; шелестит
Лист пожелтевший; гаснут очи;
Заснули думы; сердце спит.
Заснуло всё… Не знаю я —
Живёшь ли ты, душа моя?
Бесстрастно я гляжу на свет,
И нету слёз, и смеха нет!“

Тарас Григорьевич Шевченко (1814–1861) украинский поэт, прозаик, художник, этнограф

„Я отнюдь не возрождаю французское искусство, я сражаюсь с несчастным листом бумаги, который не причинил мне никакого зла и на котором, уверяю вас, у меня не получается ничего хорошего.“

Анри де Тулуз-Лотрек (1864–1901) французский художник-постимпрессионист

„Тут нужно говорить глаз на глаз… чтоб душа читалась на лице, чтоб сердце сказывалось в звуках слова. Одно слово, сказанное с убеждением, с полной искренностью и без колебаний, лицом к лицу, гораздо более значит, нежели десятки листов исписанной бумаги.“

Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881) русский писатель, переводчик, философ

„Листы летят, летят издалека,
из вянущих садов небесных словно;
и падают, с последним взмахом, сонно. И по ночам из звёзд уединённо
летит Земля, темна и нелегка. Мы падаем. Ладони гаснет взмах.
И видишь — так во всём. И тем не менее. Есть Тот, кто это долгое падение
так нежно держит на своих руках…“

Райнер Мария Рильке (1875–1926) австрийский поэт

„Я хотел стать багряным осенним листом,
Чтобы ветра порыв подхватил бы меня,
И, подняв над лесами, над снежным хребтом,
На родной стороне опустил бы меня…“

Мехти Гусейн-заде (1918–1944)

„Каждое утро — это новый чистый лист твоей жизни. И чтобы написать на нём что-то хорошее, совсем не обязательно быть писателем.
Олег Рой "Герой ее романа".“

Олег Рой (1965)

„Каждое утро — это новый чистый лист твоей жизни. И чтобы написать на нём что-то хорошее, совсем не обязательно быть писателем.“

Олег Рой (1965)

„Наша жизнь как небо синее, без одного облачка, иногда как белый лист, без каких то запятнанностей. А иногда на этом небе и облака, их не сосчитать, и тучи, и гроза гремит, и молнии сверкают, и лучи исходят, и дождь идёт на землю! и попадает в людей. Вот в чём многомерность, многообразность.“

Григорий Отхозория

„Кому-нибудь снесут полбашки из винчестера — и меня это ни капли не тронет. Я воспринимаю это как клевый спецэффект. Меня по-настоящему трогают обычные человеческие истории. Кто-нибудь порежется листом бумаги, и меня пробирает, потому что я могу это на себя примерить.“

Квентин Тарантино (1963) американский кинорежиссёр, сценарист, актёр, кинопродюсер и кинооператор

„В литературном мире Антон Павлович Чехов был солнцем, которое вызвало к жизни, обогрело, приласкало и даже переформировало не одного писателя.
В июле месяце 1904 года всё внимание русского общества захватила война с её ужасами. Но даже и громада зла, волнами катившегося с Дальнего Востока, не могла осилить интереса публики к добру, которое не умерло вместе с телом замечательного писателя и человека.
После смерти Чехова в газетах было так: пол-листа о его жизни и кончине, а пол-листа о войне. В две недели о нём составилась целая литература, и тем не менее, сказано было мало.“

Антон Павлович Чехов (1860–1904) русский писатель, драматург, врач

„Прихворнула яблонька; но была она молода и сильна, скоро поправилась и срослась с чужой веточкой.
Пьёт веточка соки сильной яблоньки и растёт быстро: выкидывает почку за почкой, лист за листком, выгоняет побег за побегом, веточку за веточкой, и года через три зацвело деревцо бело-розовыми душистыми цветами.
Опали бело-розовые лепестки, и на их месте появилась зелёная завязь, а к осени из завязи сделались яблоки; да уж не дикие кислицы, а большие, румяные, сладкие, рассыпчатые!“

Константин Дмитриевич Ушинский (1823–1870) русский педагог

„Перед вами… чудак. Более 35 лет провёл я, уставившись <…> на зелёный лист в стеклянной трубке, ломая себе голову над разгадкой вопроса: как происходит запасание впрок солнечных лучей.“

Климент Аркадьевич Тимирязев (1843–1920) русский естествоиспытатель, физиолог, физик, приборостроитель, историк науки, писатель, переводчик, публици…

„Решено было не допустить ни одной ошибки. Держали двадцать корректур, и всё равно на титульном листе было напечатано: «Британская энциклопудия.»“

Илья Ильф (1897–1937) советский писатель и журналист

„Где мудрецы и книгочеи, Что прежде знаньями блистали, Которые листы белее, Чем снег, читали и листали? Где девы в пышном одеянье, Где недоступные матроны, На коих гордое сиянье Бросают отсветы короны?“

Пьетер Буди

„Палый лист,
не злись -
это жизнь.
Ложись.“

Ниру Бобовай

„Мне стало страшно жизнь отжить –
И с дерева, как лист, отпрянуть,
И ничего не полюбить,
И безымянным камнем кануть.“

Осип Эмильевич Мандельштам (1891–1938) русский поэт, прозаик, эссеист, переводчик и литературный критик

„Долго думали, гадали, топографы все писали на большом листу. Чисто вписано в бумаги, да забыли про овраги, а по ним ходить!“

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) русский писатель и мыслитель

„Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.
— И что же здесь изображено? — интересуются зрители.
— Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.
— И где же здесь море?
— Оно уже позади.
— А где евреи?
— Они уже перешли через море.
— Где же тогда египтяне?
— А вот они-то скоро появятся! Ждите!“

Фаина Георгиевна Раневская (1896–1984) советская актриса театра и кино

„Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.“

Рэй Брэдбери (1920–2012) американский писатель

„Настанут холода,
Осыпятся листы,
И будет льдом вода.
Любовь моя, а ты?
И белый, белый снег
Покроет гладь ручья.
И мир лишится нег…
А ты, любовь моя?
Но с милою весной
Снега растают вновь.
Вернутся свет и зной -
А ты, моя любовь?“

Георгий Владимирович Иванов (1894–1958) русский поэт, прозаик, переводчик

„Кто в этом мире побеждает это несчастное, трудно победимое желание, у того исчезают печали, как капля воды с листа лотоса.“

Сиддхартха Гаутама (Будда)

„Его болезненного воображения хватило бы на повесть в десять больничных листов.“

Эмиль Кроткий (1892–1963) российский и советский поэт, сатирик, фельетонист

„Жизнь-это не черновик,чтобы начинать жить заново,с чистого листа.“

Татьяна Егоровна Соловова

„Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.
Читая Тургенева, вы знаете, что это — Тургенев. Толстого вы читаете потому, что просто не можете остановиться. Идеологическая отрава — пресловутая «идейность» произведения (если прибегнуть к понятию, изобретенному современными критиками-шарлатанами) начала подтачивать русскую прозу в середине прошлого века и прикончила её к середине нашего. Поначалу может показаться, что проза Толстого насквозь пронизана его учением. На самом же деле его проповедь, вялая и расплывчатая, не имела ничего общего с политикой, а творчество отличает такая могучая, хищная сила, оригинальность и общечеловеческий смысл, что оно попросту вытеснило его учение. В сущности, Толстого-мыслителя всегда занимали лишь две темы: Жизнь и Смерть. А этих тем не избежит ни один художник.“

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) русский писатель и мыслитель

„Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.
Читая Тургенева, вы знаете, что это — Тургенев. Толстого вы читаете потому, что просто не можете остановиться. Идеологическая отрава — пресловутая «идейность» произведения (если прибегнуть к понятию, изобретенному современными критиками-шарлатанами) начала подтачивать русскую прозу в середине прошлого века и прикончила её к середине нашего. Поначалу может показаться, что проза Толстого насквозь пронизана его учением. На самом же деле его проповедь, вялая и расплывчатая, не имела ничего общего с политикой, а творчество отличает такая могучая, хищная сила, оригинальность и общечеловеческий смысл, что оно попросту вытеснило его учение. В сущности, Толстого-мыслителя всегда занимали лишь две темы: Жизнь и Смерть. А этих тем не избежит ни один художник.“

Владимир Владимирович Набоков (1899–1977) русский и американский литературный деятель

„Чтобы стать оптимистом в настоя­щем значении этого слова, нужно ис­пытать отчаянье и победить его. (запись на отдельном листе, время создания Первой симфонии“

Александр Николаевич Скрябин (1872–1915) русский композитор и пианист

„Чтобы подвести базу под мои занятия медитацией и галлюцинацией, я сделал серию зарисовок кафельных плиток, накладывая на них наугад листы бумаги и заштриховывая их карандашом. Осмотрев результат, я был удивлен внезапно обострившимся ощущением, сходным с галлюцинацией, вызванным изменениями контрастно наложенных друг на друга рисунков. Я объединил первые «фроттажи»“

Макс Эрнст (1891–1976) немецкий художник-сюрреалист

„Титульный лист книги Аммиана издания Аккурзия (Аугсбург, 1533) 2. А так как, быть может, те, кто не жил в Риме и кому доведется читать мою книгу, удивятся, почему в случаях, когда мое повествование доходит до событий в Риме, речь идет только о волнениях, харчевнях и тому подобных низких предметах, то я вкратце изложу причины этого, никогда намеренно не уклоняясь от истины.
3. Когда впервые воздымался на свет Рим, которому суждено жить, пока будет существовать человечество, для его возвышения заключили союз вечного мира Доблесть и Счастье, которые обычно бывают разлучены, а если бы хотя бы одной из них не было налицо, то Рим не достиг бы вершины своего величия.
4. Со своего начала и до конца времени детства, то есть почти в течение 300 лет, римский народ выдерживал войны вокруг стен города. Затем, войдя в возраст, после многообразных невзгод на полях битв он перешел через Альпы и через морской пролив; а, став юношей и мужем, стяжал победные лавры и триумфы со всех стран, входящих в необъятный круг земной; склоняясь к старости и нередко одерживая победы одним своим именем, он обратился к более спокойной жизни.
5. Поэтому-то достославный город, согнув гордую выю диких народов и дав законы, основы свободы и вечные устои, словно добрый, разумный и богатый отец, предоставил управление своим имуществом Цезарям, как своим детям.
6. И хотя трибы давно бездействуют, центурии успокоились, нет борьбы из-за подачи голосов, и как бы вернулось спокойствие времен Нумы Помпилия, но по всем, сколько их ни есть, частям земли чтят Рим, как владыку и царя, и повсюду в чести и славе седина сената и имя римского народа.
7. Но этот великолепный блеск Рима умаляется преступным легкомыслием немногих, которые, не помышляя о том, где они родились, так словно им предоставлена полная свобода для пороков, впадают в заблуждения и разврат. По словам поэта Симонида, первое условие счастливой жизни — слава Отечества.
8. Некоторые из них, полагая, что они могут себя увековечить статуями, страстно добиваются их, словно в медных мертвых изображениях заключена награда более высокая, нежели заключенная в сознании за собой честной и благородной деятельности. Они хлопочут о позолоте этих статуй, почет, который впервые был присуждён Ацилию Глабриону, когда он силою оружия и своей умелостью победил царя Антиоха. А как прекрасно, пренебрегая этими мелочами, взбираться на вершину истинной славы по крутому и длинному пути, как сказал некогда аскрейский поэт (Гесиод), это показал Цензор Катон. Когда его однажды спросили, почему нет его статуи среди множества других, он сказал: «Я предпочитаю, чтобы разумные люди удивлялись, почему я этого не заслужил, чем чтобы они про себя с осуждением толковали о том, чем я это заслужил; это было бы много обиднее».
9. Другие, почитая высшее отличие в необычно высоких колесницах и великолепии одевания, потеют под тяжестью плащей, застегнутых на шее и прихваченных у пояса. Делая их из чрезвычайно тонкой материи, они дают им развиваться, откидывая их частыми движениями руки, особенно левой, чтобы просвечивали широкие бордюры и туника, вышитая изображениями различных звериных фигур.
10. Третьи, напуская на себя важность, преувеличенно хвалятся, когда их о том и не спрашивают, размерами своих поместий, умножая, например, ежегодные доходы со своих плодородных полей, раскинувшихся с самого востока и до крайнего запада; при этом они забывают, что предки их, благодаря которым достигло таких размеров римское государство, стяжали славу не богатствами, а жестокими войнами: ни в чем не отличаясь от простых солдат по имуществу, пище и одежде, доблестью сокрушали они всякое сопротивление.
11. Поэтому расходы на погребение Валерия Публиколы были покрыты в складчину; вдова Регула, оставшись без средств с детьми, жила на пособия от друзей ее мужа; дочери Сципиона из государственной казны было выдано приданое, так как знати было стыдно, что остается не замужем девушка во цвете лет из-за продолжительного отсутствия своего неимущего отца.
12. А теперь, если ты, как новый в Риме человек благородного сословия, явишься для утреннего приветствия к какому-нибудь богатому, а потому и зазнавшемуся человеку, то он примет тебя в первый раз с распростертыми объятиями, станет расспрашивать о том и сем и заставит тебя лгать ему. И удивишься ты, что человек столь высокого положения, которого ты никогда раньше не видел, оказывает тебе, человеку скромного состояния, такое изысканное внимание, так что, пожалуй, и пожалеешь, что ради такого преимущества на десять лет раньше не прибыл в Рим.
13. Но если ты, польщенный этой любезностью, сделаешь то же самое и на следующий день, то будешь ожидать, как незнакомый и нежданный посетитель, а твой вчерашний любезный хозяин будет долго соображать, кто ты и откуда явился. Если же ты, будучи наконец признан и принят в число друзей дома, будешь три года неизменно исполнять обязанность утреннего приветствия, а затем столько же времени будешь отсутствовать и вернешься опять к прежним отношениям, то тебя не спросят, где ты был и куда, несчастный, уезжал, и понапрасну будешь ты унижаться весь свой век, заискивая перед этой высокомерной дубиной.
14. Когда же начнутся приготовления к бесконечным зловредным пирам, устраиваемым время от времени, или раздача ежегодных спортул, то с большой опаской идет обсуждение того, следует ли пригласить кроме тех, для кого этот пир является ответной любезностью, также и чужого человека. И если, после тщательного обсуждения, решатся это сделать, то пригласят того, кто шатается у дверей возниц цирка, мастерски играет в кости или выдает себя за человека, знакомого с тай-нами науки чернокнижия.
15. А людей образованных и серьезных избегают как скучных и бесполезных; следует отметить и то, что номенклаторы обычно продают эти и другие подобные приглашения и, взяв деньги, позволяют участвовать в прибылях и пирах безродным проходимцам, пуская их со стороны.
16. Я не стану говорить об обжорстве за столом и разных излишествах, чтобы не затянуть своего изложения; но отмечу, что некоторые из знати носятся сломя голову по обширным площадям и мощеным улицам города, не думая об опасности, мчатся, как курьеры, волоча за собой толпы рабов, словно шайку разбойников, не оставляя дома даже и шута, как выразился комический поэт. Подражая им, и многие матроны мечутся по всему городу, пусть и с закрытым лицом и в носилках.
17. Как опытные полководцы ставят в первую линию густые ряды людей посильнее, за ними легковооруженных, далее стрелков, а позади всех вспомогательные войска, чтобы они могли прийти на помощь при необходимости: так и начальники подвижной праздной городской челяди, которых легко узнать по жезлу в правой руке, тщательно расставляют свою команду, и, словно по военному сигналу, выступает впереди экипажа вся ткацкая мастерская, к ней примыкает закопченная дымом кухонная прислуга, затем уже вперемешку всякие рабы, к которым присоединяется праздное простонародье из числа соседей, а позади всего — толпа евнухов всякого возраста, от стариков до детей с зеленоватыми, безобразно искаженными лицами. В какую сторону не пойдешь, наткнешься на толпы этих изуродованных людей, и проклянешь память Семирамиды, знаменитой древней царицы, которая впервые кастрировала юных отроков, совершая насилие над природой и отклоняя ее от предначертанного пути; между тем как природа, уже при самом рождении живого существа влагая зародыши семени, дает им как бы указание на пути продолжения рода.
18. При таких условиях даже немногие дома, прежде славные своим серьезным вниманием к наукам, погружены в забавы позорной праздности и в них раздаются песни и громкий звон струн. Вместо философа приглашают певца, а вместо ритора — мастера потешных дел. Библиотеки заперты навечно, как гробницы, и сооружаются гидравлические органы, огромные лиры величиной с телегу, флейты и всякие громоздкие орудия актерского снаряжения.
19. Дошли наконец до такого позора, что, когда не так давно из-за опасности недостатка продовольствия принимались меры для быстрой высылки из города чужестранцев, представители знания и науки, хотя число их было весьма незначительно, были немедленно изгнаны без всяких послаблений, но оставлены были прислужники мимических актрис и те, кто выдали себя за таковых на время; остались также три тысячи танцовщиц со своими музыкантами и таким же числом хормейстеров.
20. И в самом деле, куда ни кинешь взор, повсюду увидишь немало женщин с завитыми волосами в таком возрасте, что если бы они вышли замуж, то могли бы по своим годам быть матерями троих детей, а они до отвращения скользят ногами на подмостках в разнообразных фигурах, изображая бесчисленное множество сцен, которые сочинены в театральных пьесах.
21. Нет сомнения в том, что пока Рим был обиталищем всех доблестей, многие знатные люди старались удержать при себе, — как гомеровские лотофаги сладостью своих ягод — разными любезностями благородных чужеземцев.
22. А теперь мно-гие в своем надутом чванстве считают низким всякого, кто родился за пределами городских стен за исключением бездетных и холостых: просто невероятно, с какой изобретательностью ухаживают в Риме за людьми бездетными!
23. И так как у них в столице мира свирепствуют болезни, в борьбе с которыми оказывается бессильно всякое врачебное искусство, то придумали спасительное средство: не посещать заболевших друзей, а к прочим предосторожностям прибавилась еще одна, довольно действенная: рабов, которых посылают наведаться о состоянии здоровья пораженных болезнью зна-комых, не пускают домой, пока они не очистят тело в бане. Так боятся заразы, даже когда ее видели чужие глаза.
24. Но если их пригласят на свадьбу, где гостям раздают золото, то те же самые люди, соблюдающие такие предосторожности, готовы, даже если и плохо себя чувствуют, скакать хотя бы в Сполетий. Таковы нравы знати.
25. Что же касается людей низкого происхождения и бедняков, то одни проводят ночи в харчевнях, другие укрываются за завесами театров, которые впервые ввел Катул в свое эдильство, в подражание распущенным нравам. Кампании режутся в кости, втягивая с противным шумом воздух, с треском выпускают его через ноздри, или же — и это самое любимое занятие — с восхода солнца и до вечера, в хорошую погоду и в дождь обсуждают мелкие достоинства и недостатки коней и возниц.
26. Удивительное зрелище представляет собой эта несметная толпа, ожидающая в страстном возбуждении исхода состязания колесниц. При таком образе жизни Рима там не может происходить ничего достойного и важного.“

Аммиан Марцеллин Деяния

„У жизни нет черновика, а потому невозможно пролистать ее до чистой страницы и вырвать все те листы, которые имеют изъян.“

Алексей Христинин

„Солнце золотит небо,
деревья.
Запах листвы.
Господи, счастье какое – наклониться, поднять лист золотой и втягивать, вытянуть из него все запахи земли, неба, солнца, смолы, птиц, леса, свежести, ветра –
жизни.
Так неторопливо, свежо, мокро – чуть-чуть древесиной – и пахнет жизнь.“

Франц Вертфоллен писатель, просветитель, музыкант

„Работайте, о бедные поэты!
Богатство достигается трудом.
Хоть гусеница портит лист, но к лету
Становится нарядным мотыльком.“

Гийом Аполлинер (1880–1918)

„В цветущем — снилось мне — саду
Аллеей пышной я иду.
Головки нежные клоня,
Цветы приветствуют меня.
Веселых пташек голоса
Поют любовь; а небеса
Горят и льют румяный свет
На каждый лист, на каждый цвет.
Из трав курится аромат;
Теплом и негой дышит сад…
И все сияет, все цветет,
Все светлой радостью живет.“

Генрих Гейне (1797–1856) немецкий поэт и писатель

„Нитями вешних лучей и дождей закрепляет
Нежные ткани листов, напрягает узлы,
Ветви свои расправляет,
Выше к небу подымает чело,
Так далеко простирает жадные корни,
Что истощает болото и пашни соседние,
И порой
Вдруг остановится-само пораженное
Яростью этой работы немой и глубокой.“

Максимилиан Александрович Волошин (1877–1932) русский поэт

„Я хотел рассказать о сверчке.
Сверчок жил у нас под самою крышей
между войлоком и холстом.
Он был рыжий и толстый,
с большими усами
и кривым, как сабля, хвостом.
Он знал, когда петь и когда молчать,
он не спутал бы никогда;
он молча ползал в жаркие дни
и грустно свистел в холода.
Мы хотели поближе его разглядеть
и утром вынесли за порог,
и он, как шофер, растерялся, увидев
сразу столько дорог.
Он удивленно двигал усами,
как и мы, он не знал, почему
большой человек из соседней юрты
подошел вплотную к нему.
Я повторяю:
сверчок был толстый,
с кривым, как сабля, хвостом,
Но всего его, маленького,
можно было
накрыть дубовым листом.“

Константин Михайлович Симонов (1915–1979) советский писатель, драматург, поэт, общественный деятель

„Какая ночь! Как воздух чист,
Как серебристый дремлет лист,
Как тень черна прибрежных ив,
Как безмятежно спит залив,
Как не вздохнет нигде волна,
Как тишиною грудь полна!
Полночный свет, ты тот же день:
Белей лишь блеск, чернее тень,
Лишь тоньше запах сочных трав,
Лишь ум светлей, мирнее нрав,
Да вместо страсти хочет грудь
Вот этим воздухом вздохнуть.“

Афанасий Афанасьевич Фет (1820–1892) российский поэт-лирик, переводчик, мемуарист

„Устав рисовать палочки, рабыня дала мне понять, что хотела бы написать (ктаб) по своему разумению. Я подумал, что она умеет писать по-арабски, и дал ей чистый лист бумаги.
Вскоре я увидел, как под ее пером рождаются странные иероглифы, которых, вне всякого сомнения, нет в каллиграфии ни у одного народа. Когда она исписала всю страницу, я спросил у нее через Мансура, что это означает. Я написала вам, читайте! - ответила она. Но, дитя мое, это совершенно лишено смысла.То же самое мог бы нацарапать кот, обмакни он свои когти в чернила. Это ее весьма озадачило. Она-то полагала, что всякий раз, когда думаешь о чем-то и водишь как попало пером по бумаге, мысль немедленно предстает перед оком читателя. Я разуверил ее и попросил рассказать о том, что она собиралась написать.“

Жерар де Нерваль (1808–1855)

„Среди её стихов осталась запись
Об этих днях, где почерк был иглист,
Как тернии, и ненависть, как ляпис,
Фонтаном клякс избороздила лист.“

Борис Леонидович Пастернак (1890–1960) российский поэт и писатель

„Даже если ты не обладаешь хорошим голосом, старайся петь с листа без помощи инструмента; таким образом, ты разовьешь свой слух. Если же у тебя красивый голос, не медли ни минуты и развивай его; рассматривай это как прекраснейший дар, которым тебя наделило небо.“

Роберт Шуман (1810–1856) немецкий композитор, дирижёр, музыкальный критик, педагог

„Кружатся нежные листы
И не хотят коснуться праха…
О, неужели это ты,
Всё то же наше чувство страха?“

Иннокентий Фёдорович Анненский (1855–1909) русский поэт, драматург, переводчик, критик, педагог и административный деятель образования

„Сидела обезьяна в красной юбке
И пыльные листы сирени
Жевала жадно. Кожаный ошейник,
Оттянутый назад тяжёлой цепью,
Давил ей горло.“

Владислав Фелицианович Ходасевич (1886–1939) русский поэт, литературный критик, прозаик

„Этюды и транскрипции Листа, хоть и не отмеченные безупречным вкусом, обнаруживают исчерпывающее знание рояля; и, недоступные для исполнителей с негибкими запястьями и сжатыми за игрой зубами, они не внушают страха хорошим пианистам.“

Джордж Бернард Шоу (1856–1950) Британский писатель, романист, драматург, лауреат Нобелевской премии в области литературы, общественный дея…

„Чем заслужил, какою жизнью праведной осенний лист, что стал вдруг золотым?..“

Светлана Вадимовна Копылова (1964) российская певица и поэтесса

„Изначально существовали тексты для L490, но листы бумаги, на которых они находились, съела моя собака, извините…“

Шеннон Лето (1970) американский рок-музыкант

„Композитор не должен как-либо выглядеть. Это человек без имиджа, просто фамилия на титульном листе партитуры. Чем лучше выглядит композитор, тем он менее интересен.“

Леонид Аркадьевич Десятников (1955) советский и российский композитор

„Уже в нынешний приезд одна из работниц цирка, поклонница певца, догнала его в коридоре и попросила спеть «любимую песню семьи «Старый клен», думая, что она принадлежит артисту… Ярослав Евдокимов заметил, что даже текста толком не знает, но сотрудница размашисто написала слова на листе, и песню спели на концерте хором.“

Ярослав Александрович Евдокимов (1946) советский, российский, белорусский, украинский певец (баритон)

„Я не умру, мой друг. Дыханием цветов
Себя я в этом мире обнаружу.
Многовековый дуб мою живую душу
Корнями обовьет, печален и суров.
В его больших листах я дам приют уму,
Я с помощью ветвей свои взлелею мысли,
Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли
И ты причастен был к сознанью моему.
Над головой твоей, далекий правнук мой,
Я в небо пролечу, как медленная птица,
Я вспыхну над тобой, как бледная зарница,
Как летний дождь прольюсь, сверкая над травой.
Нет в мире ничего прекрасней бытия.
Безмолвный мрак могил — томление пустое.“

Николай Алексеевич Заболоцкий (1903–1958) русский советский поэт и переводчик

„Возьмите, например, готическую колоннаду, главный мотив которой капустный лист, и вот вы ни за что не найдёте ни одного листа, который был бы вполне похож на другой и так же рас положен.“

Огюст Ренуар (1841–1919) французский живописец, график и скульптор

„Простой, казалось бы, вопрос: что есть искусство, а что не искусство? Нет одного «правильного» понимания. Любое искусство — это символ. Как лист бумаги, который может быть ничем, а может стать концептуальным арт-объектом. Если люди смотрят на такие объекты и говорят «и я так смогу»“

Ольга Львовна Свиблова (1953) российский кинорежиссёр-документалист, куратор художественных экспозиций

„Судьба листа от сломанной ветки определяется ветром.“

Алпарслан Тюркеш (1917–1997) турецкий военный и политический деятель

„В литературном мире Антон Павлович Чехов был солнцем, которое вызвало к жизни, обогрело, приласкало и даже переформировало не одного писателя.
В июле месяце 1904 года всё внимание русского общества захватила война с её ужасами. Но даже и громада зла, волнами катившегося с Дальнего Востока, не могла осилить интереса публики к добру, которое не умерло вместе с телом замечательного писателя и человека.
После смерти Чехова в газетах было так: пол-листа о его жизни и кончине, а пол-листа о войне. В две недели о нём составилась целая литература, и тем не менее, сказано было мало.“

Борис Александрович Лазаревский (1871–1936) российский писатель

„Тише ты! Она ещё проснётся, пожалуй, да убежит от нас, — сказала старуха жаба. — Она ведь легче лебединого пуха! Высадим-ка её посередине реки на широкий лист кувшинки — это ведь целый остров для такой крошки, оттуда она не сбежит, а мы пока приберём там, внизу, наше гнёздышко. Вам ведь в нём жить да поживать.“

Ханс Кристиан Андерсен (1805–1875) Датский писатель и поэт

„Где лучше всего спрятать отживший лист? Оставьте его в лесу, и там его никто никогда не найдет.“

Валентин Саввич Пикуль (1928–1990) советский писатель

„Если тебе предложат сыграть с листа незнакомое сочинение, то сначала пробеги его предварительно глазами, в полном его объеме.“

Роберт Шуман (1810–1856) немецкий композитор, дирижёр, музыкальный критик, педагог

„С грехом пополам удаётся объяснить, что Генипе <индейцу-проводнику> следует покинуть судёнышко, взобраться на лист и остановиться у средней, самой крупной из прожилок — толщиной с ногу человека.
Конечно, я опасался, что мой помощник, а весит он по меньшей мере семьдесят килограммов, вот-вот провалится в воду. Но огромный лист, будто плот, построенный из крепких досок, сохранял устойчивость.
И вот верёвка протянута от основания черешка до самой далекой точки на поверхности листа. Меряю её ружьём — ствол укладывается двенадцать раз. Гигантское тело королевы озёр достигает девяти метров в длину и немногим меньше в ширину. Значит, площадь листа равна восьмидесяти квадратным метрам! Да, привезти бы такой листик во Францию. Нужно сорвать его, скрутить и высушить.
Вернувшись в лодку, индеец отрезает стебель и подцепляет будущий «экспонат» одним из крючьев якоря. Выходим на берег и принимаемся тянуть за другой конец веревки.
Стараемся изо всех сил, и, несмотря на огромную тяжесть листа, нам все же удаётся медленно подтянуть его ближе к берегу и даже частично приподнять над водой.
Однако дальше дело не идёт.
Толщина зелёного гиганта с краю примерно десять сантиметров, в середине — не меньше шестидесяти. Вес, вероятно, около полутонны. Ничего не поделаешь! Придётся оставить эту идею. Я вонзаю саблю в пропитанную озёрной водой мягкую губчатую плоть и вырезаю кусок длиною около метра. Этот-то кусок мы и вытягиваем на берег и подробно рассматриваем. На кожуре глубоко сидят шипы красивого фиолетового оттенка и змеятся прожилки толщиною с верёвку.“

Луи Буссенар (1847–1910) французский писатель

„Былинки не найдешь и не найдешь листа“

Афанасий Афанасьевич Фет (1820–1892) российский поэт-лирик, переводчик, мемуарист

„Над парником с жужжаньем вьются пчёлы,
И, как рубин, висит, чаруя взор,
Под свежими пахучими листами
Смородина прозрачными кистями.
С младенчества людей пленяет грех:
Я с жадностью незрелый ем крыжовник,
Затем что плод запретный слаще всех
Плодов земных...“

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865–1941) русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель

„Люблю. И потому вольна
жить наизусть, ласкать с листа.
Душа легка, когда полна,
и тяжела, когда пуста.
Моя — легка. Не страшно ей
одной агонию плясать,
зане я родилась в твоей
рубашке. В ней и воскресать.“

Vera Pavlova (1963)

„Мы были людьми, о которых не писали в газетах. Мы жили в пробелах и на полях листа. Это давало нам больше свободы. Мы жили в промежутках между историями.“

Маргарет Этвуд (1939)

„Оглянуться не успели -
Наступила мирно осень,
Я смотрю, и клен осенний
Желтый лист под ноги бросил. Вновь природа умирает,
Очутившись в нежной дрёме,
И меня не согревает
Солнца отблеск в водоёме.“

Виктор Тафинцев (1977)

„Целыми днями я пытался понять, что же хочу сказать. Я скомкал десятки листов бумаги и забраковал десятки идей. Я думал, что же такого можно сказать людям, чтобы хоть немного облегчить их боль. Но вместо этого осознал, что не имеет никакого значения, что я скажу, потому что нет ничего, что я мог бы сделать для уменьшения той боли и тех разрушений, причиной которых я стал.
Я очень любил своих родителей и у меня не было причин их убивать. У меня не было причин для ненависти, чтобы убить или попытаться убить кого-либо в школе. Мне искренне жаль за то, что случилось. В своих мыслях я много раз возвращался в прошлое и менял там какую-нибудь деталь или незначительное событие, чтобы этого никогда не произошло. Если бы я мог это сделать.
Я беру полную ответственность за свои действия. Прошу прощения за то, что я сделал, и за то, кем я стал.“

Кип Кинкл (1982)

„Жизнь пишет роман, и точно так же как автор, чтобы читатель не путался, вводит в действие ограниченное число действующих лиц, так и жизнь вынуждена обходиться вынесенным на первый лист перечнем героев. А кто из них положительный и кто отрицательный, можно узнать, только дочитав книгу до конца.“

Геннадий Александров

„Пустыня… Замело следы
Кружение песка.
Предсмертный хрип: «Воды, воды…»
И — ни глотка.
В степных снегах буран завыл,
Летит со всех сторон.
Предсмертный хрип: «Не стало сил…»—
Пургою заметен.
Пустыни зной, метели свист,
И вдруг — жилье во мгле.
Но вот смертельно белый лист
На письменном столе…“

Мария Сергеевна Петровых (1908–1979)

„Писать легко, нужно всего лишь сидеть и смотреть на чистый лист бумаги, пока на лбу не выступят капли крови.“

Джин Фаулер (1890–1960)

„Я больше всего автор. Артист как художник. Мне нравится просто просыпаться утром, брать листок бумаги и ручку и писать. Это делает всех равными. Я чувствую, что в этом ни у кого нет преимуществ, потому что любой может так же взять в руки обычный чистый лист.“

Люк Бессон (1959) французский кинорежиссёр, писатель и кинопродюсер

„Мне всегда казалось, что новая книга поэта — это не просто собрание написанных за какой-то срок стихотворений, но и некое, если воспользоваться архитектурным термином, сооружение, являющее собой итог поисков, открытий размышлений. В самом понятии «новая книга» самым существенным поэтому представляется именно этот эпитет, это определение — новая. Такая книга хотя бы в той или иной степени, но обязательно раскрывает новые качества в творчестве поэта, не просто прибавляет количество печатных листов или стихотворных строк, в какой-то мере повторяющих сделанное раннее.“

Юрий Левитанский (1922–1996)

„Лето уходит каждый вечер. Сидишь себе на веранде, раскладываешь на противне, застланном листом кальки, листья перечной мяты на просушку, смотришь, как между оконными рамами барахтается на спине золотистая бронзовка, как слоняется по двору мелкий теплый дождь, как притаившаяся за углом своей будки собака думает, что сейчас поймает воробья, который клюет перловую кашу из ее миски, как идущая с огорода жена думает, что сейчас поймает и всыплет по первое число собаке, которая разрыла половину грядки с клубникой, как у них обеих ничего не получится, как первое число уже давно двадцать седьмое, как лето, усыпанное белыми лепестками чубушника, уходит каждый вечер.“

Михаил Борисович Бару (1958) российский химик, поэт, переводчик, писатель-прозаик

„Искусство фотографии существует потому, что сама реальность спонтанно создает некие моменты истины и красоты. Задача фотографа — интуитивно откликнуться и запечатлеть такой уникальный момент. Ситуацию, когда автор зачастую не в состоянии предугадать, что у него получится, трудно себе представить в каком-то другом искусстве, кроме фотографии, разве только еще в поэзии. Стихи возникают спонтанно, стихи рождаются в подсознании из случайно услышанного слова или промелькнувшего созвучия. Поэт часто бывает медиумом, связующим звеном между чем-то неосязаемым (не представимым) и листом бумаги. И фотография чаще всего рождается спонтанно, по воле случая. Она складывается из невообразимого количества слагаемых, которые «встречаются» в один единственный момент времени и создают гармоничную картину, полную взаимосвязей и нюансов. Поэты бывают медиумами или создателями. Фотограф, работающий репортажным методом (без режиссуры, вмешательства в происходящее), всегда медиум. Он откликается на происходящее, но не создает его.“

Александр Иосифович Лапин (1945–2012)

„Все глупо-сложно в человеках
(Как и во мне — таком простом),
И внешне я на ветке века
Обычным трепещу листом.“

Роман Круглов (1988)

„Когда я был умный, я желал соответствовать и старался иметь, не находил себе места и искал смысл, переживал по поводу и торопился успевать. Теперь я глупый.
Солнце светит днем, ночью — луна, а между листов книги — забытый осенний лист.
Все вокруг только и делают, что хотят мне добра.
А у меня всё в порядке.
Дуракам везёт.“

Виктор Фирсов

„Не надо делать кино из книг. Кино надо писать с чистого листа.“

Френсис Форд Коппола (1939)

„Когда после дождя выйдет солнце, и все кусты засверкают алмазами и хрусталями, и под легким ветром будто дышит какое-то гофмановское волшебство. Странно всё это продолжается, пока я гляжу без очков. Надену очки, все капли куда-то пропадают, каждый лист торчит отдельно, никакой груди, никакого дыхания, никакой феи, будто черт из Андерсеновской сказки вставил мне в глаз осколок зеркала. Очки — одна из причин рациональности и пессимизма. Близорукость — основа идеализма и живописи в тесном смысле слова.“

Михаил Алексеевич Кузмин (1872–1936) русский поэт Серебряного века, переводчик, прозаик, композитор

„Вулканов вышел к микрофону,
И там, прокашлявшись раз восемь,
Без предисловия с разгону
Он произнес: «Стихи про осень»! — Осенний лист упал на гравий
Так обреченно, как на плаху.
Твое лицо в очков оправе
Я забываю…
— На х**! На х**!.. Поэт Вулканов оглянулся
На стол, смеявшийся безбожно
И, виновато улыбнулся,
Сказав: «Друзья, а тише можно?»“

Александр Вулых (1956) советский и российский поэт, писатель и журналист

„Издательское колесо делает оборот в три-четыре года. Этот вполне нормальный или, видимо, ненормальный оборот, примем тем не менее за норму. Автор поэтического сборника в два авторских листа, а это средний объём поэтической книги — в полторы тысячи строк, вкладывает рукопись в колесо. До этого момента стихи странствуют из конца в конец издательства, далее — в течение трёх [лет] дополняются, чтоб освежить сборник — сурово редактируются — отвергаются. Наступает сдача текста в производство. Почему-то раз перепечатанное исправляется. На этот процесс тоже уходит год-два. Но всё это кончилось, и рукопись ушла в производство, на неё подписан договор, произведена выплата. Словом книга перескочила главный издательский барьер. <…“

Шаламов, Варлам Тихонович (1907–1982) прозаик и поэт, автор рассказов о жизни заключённых ГУЛага